Бриллиантовая пыль

Проснувшись на заднем сиденье движущегося автомобиля, Амелия не сразу поняла, почему накрыта одеялом из мотеля. Она подняла голову, узнала в водителе Адама и села. На ней все еще была его футболка, в которой она спала, ноги — босые, кроссовки лежали на полу салона, но ощущение времени было странным, состояние вялым, а голова мутноватой. Она оглядывалась по сторонам, как потерянный ребенок, пытаясь восстановить событийный ряд, но поняла лишь, что едет уже в другой машине. Через несколько секунд Амелия осознала, что состояние больше походило на похмелье. — Завтракать будешь? — спросил Адам. — Хотя от кофе уже осталось только название. Амелия услышала, но посмотрела в окно и поняла, что уже утро и не особо раннее. Может, даже ближе к полудню. Она начала вспоминать вчерашний день: швы Адама, разговор в ванной, требование дать ей связаться с близкими, вода, сон... — Я из твоих рук вообще больше ничего брать не буду, — гневно произнесла Амелия, наконец, поняв, что ее просто опоили. — Тяжело придется твоему желудку, — усмехнулся Адам. По его интонации Амелия поняла, что для него в произошедшем не было ничего страшного. И от этого градус злости только повысился. Захотелось высказать ему все, при этом еще и выплеснуть воду в лицо, но Амелия сделала глубокий вдох. Еще одну истерику позволить нельзя. — Ты меня чем-то накачал, чтобы я заснула, — проворчала Амелия. — Качественное снотворное. С тобой все будет в порядке, — сухо произнес Адам, словно пояснил сущий пустяк. — Со мной уже все не в порядке, — в том же тоне ответила Амелия, накинула на плечи одеяло и непонимающе осмотрела его. Здравая часть понимала, что нет смысла спорить с Адамом. Они из разных миров, живут разными ценностями. Может, стоило сделать вид, что действительно не произошло ничего страшного, но теперь лишь внимательнее следить за ним. — Зачем ты украл одеяло? — первое, что пришло на ум спросила она, чтобы перевести тему. — Ты так в него вцепилась во сне, не хотел вас разлучать, — усмехнулся Адам. Амелия натянуто улыбнулась, но поняла, что случившееся задело ее слишком сильно. И перечеркнуло все хорошее отношение, которое проскальзывало последние дни.

***

Адам услышал недовольное хмыканье Амелии, никаких слов дальше не последовало. Он понял, что остаток пути они проведут в тишине. И мысль почему-то не обрадовала. Что-то подсказывало, что в общении с ней — это плохой звоночек. Пусть ему действительно не хотелось ничего объяснять, пусть он даже не считал это нужным. Каждый раз, когда Амелия замолкала, казалось, что она пытается выстроить в голове какую-то стратегию, придумать план, от которых проблемы будут у него. А в совокупности с тем, что она явно была оскорблена его методами, тревожность разгоралась еще больше. И вчера ему казалось, что он все сделал верно, но проспав ночь и проснувшись с более свежей головой, Адам понял, что его даже не раздражало поведение Амелии. Желание узнать правду, поговорить с близкими, узнать мнение всех сторон — он все прекрасно понимал, пусть и не мог позволить ей осуществить желаемое. Адама стали больше раздражать ее отец и жених, которые ввязались в то, от чего не могли защитить свою семью в полном смысле этого слова. Подумав обо всей безответности и глупости положения, Адам сильнее сжал руль. Пусть он не имел никаких дел с людьми, о которых говорил Лиам, но очень хорошо знал такой тип. Подобные были везде: безжалостные, бескомпромиссные, отдавшие душу божеству денег и абсолютной власти уже давно. Им ничего не стоило похитить, пытать, насиловать, истязать как ради дела, так и ради удовольствия. И если ты решаешься связаться с кем-то подобным, то должен понимать, что ставишь под удар всех, кто тебе дорог. В непредвиденных ситуациях влиять будут через них, оставляя тебя живым и дееспособным, но под их полным контролем. Если сотрудничество заходит так далеко, как зашло в семьях Макгроу и Бернард, то все члены семьи должны знать, как защитить себя, чего остерегаться, а главное — как обезопасить близких . И пусть Адаму все удалось сделать проще с помощью информации, которую ему предоставил Лиам, он бы и сам при желании добыл ее. Вспоминая сейчас, как легко он вывез Амелию из клуба, с какой неподдельной серьезностью она предлагала ему деньги и украшения, не понимая всей опасности ситуации, в которую она угодила, Адам начал чувствовать, что у него буквально кровь закипала в венах от злости, что никто не удосужился нормально защитить ее, раз уж решили все скрывать. Хотя бы рассказать в теории, что делать в тех или иных ситуациях, как вести себя. В конце концов, она жила в Лос-Анджелесе, работала в крупной компании. И первое, и второе располагали для разных не совсем обычных лекций, от которых бы в голове что-то отложилось, если бы ее отец или жених потом решили что-нибудь спросить, обсудить. Но что касалось настоящего, Адам был согласен со стратегией Лиама — дать понять о масштабе проблем и их серьезности, которые касались их семьи, но не травмировать излишней информацией о его методах решения проблем, которые могли возникнуть. Более того, несмотря на то, что Амелия справлялась со всем лучше, чем он рассчитывал, прошлым вечером, увидев ее забившуюся под раковину, вдруг ощутил странную потребность завернуть ее в одеяло, скрыть от всего дерьма, в которое вляпалась ее семья, и увезти подальше от всего этого. Впрочем, все в точности так он и сделал, прихватив одеяло из номера. Вот только накачал снотворным не из надобности, а из-за усталости, что четко понимал сейчас. И о чем жалел больше, чем ожидал. Они добрались до Техаса к вечеру. Пока Адам заполнял все бумаги на вселение, Амелия сидела на диванчике рядом с брошюрами, рассказывающими о местных развлечениях, обняв одеяло и пакет из магазина. Говорить с ним она так и не начала. — Ты голодовку с молчанкой решила объявить? С их заселения прошел час. Адам успел принять душ, закинуть грязные вещи в местную прачечную, осмотреть местность базы отдыха. Она состояла из десятков небольших домиков, нескольких кафе и обслуживающих строений — ничего особо примечательного. Амелия так и сидела на своей кровати, листая брошюры, которые ему всучили вместе с ключом от домика, но переоделась обратно в худи и игнорировала его вопрос об ужине. — Ты все равно меня не слушаешь, — спокойно ответила Амелия, продолжая листать. — Я пыталась объяснить, что это не каприз, а ты меня просто усыпил. Выключил, как будто я надоевший будильник или телефон. — Я не мог знать, что ты начнешь что-то объяснять после выпитого снотворного, — в свою защиту произнес Адам. Чушь, наглая ложь, но хоть какая-то защита при нападении. — Так ты и дал мне его, чтоб я уже заснула и перестала говорить. Разве нет? — возмущенно уточнила Амелия. — Я дал его тебе, потому что понятия не имел, что ожидать от тебя в том состоянии. Потому что мне надо было поспать несколько часов, в тишине, не беспокоясь о том, что ты можешь что-то вытворить, — терпеливо объяснил Адам, понимая, что сейчас тот момент, когда стоило переступить через нежелание это делать. — Я по-твоему бомба замедленного действия что ли? — раздраженно спросила Амелия. — Я обещала Лиаму, что буду слушать тебя, я это и делаю. Еду, куда ты говоришь, иду, куда ты говоришь, швы тебе наложила, хотя понятия не имею, как это делается. Я все еще тут, спокойна и ничего не делаю. Что тебе еще надо, чтобы успокоиться? Знаешь, у меня больше поводов не спать из-за тебя ночами. Я от тебя в зависимости, а не наоборот. И это очень бесит. И быть в глубоком сне, считай в отключке, часов десять — не очень воодушевляет. — Да не трону я тебя, не бойся. Мне женщины и так дают, я не жалуюсь. И предпочитаю их в сознании в этот момент. — Дело не в этом, Адам, — с заметным снисхождением произнесла Амелия, давая понять, что все не так поверхностно, а это она уже и так поняла. — У тебя и так полный контроль: машина, деньги, план действий, звонки, информация. Ты лишил меня последнего, что мне еще поддавалось — распоряжаться собой. Хотя бы засыпать по собственному желанию, а не потому, что тебе нужно набраться сил в спокойствии и тишине. Адам посмотрел на угол листа брошюры, который Амелия уже смяла, и окончательно почувствовал себя сволочью из-за сделанного накануне выбора. Сегодня его, видимо, настигла расплата за наименьший путь сопротивления. — Поэтому я не хочу есть, не хочу разговаривать с тобой, не хочу объяснять, что такого в отце Джека, что меня переклинило на звонке ему, почему здесь слов только брата мне недостаточно. Тебе все равно будет плевать, даже если ты поймешь. Адам так и продолжал стоять на своем месте, не двигаясь. Амелия говорила тихо, без претензий, словно объясняла ученику младших классов, почему он не прав, спокойно пересказывая события, чтобы он сам сделал вывод, и от этого было только хуже. С самого начала дела Адам готовился к крикам, истерикам, плачу, а получил вполне адекватную реакцию на все, а сейчас и вовсе холодную констатацию фактов, которая сокрушила его без лишней драмы, заставив почувствовать себя виноватым. Амелия же смотрела уже прямо на него, продолжая держать лицо, гордо расправив плечи, словно пытаясь напомнить и себе, и ему, что пусть она в непонятной одежде, каком-то домике на неизвестной базе отдыха в Техасе, она все еще она — образованная, успешная женщина из высшего общества, который не нужны дешевые киношные приемы, чтобы выразить всю гамму своих чувств и если не уничтожить, то достаточно ранить противника только словами. — Все... — Слушать я тебя тоже не хочу, — перебила Амелия и вернулась к брошюре. — Пытаться нормально общаться было глупо. Я буду делать то, что обещала Лиаму, об этом не волнуйся. Ты то — за что он заплатил. И когда все это закончится, просто забудем друг о друге. — Как все и было обговорено изначально, — напомнил Адам, почувствовав, что сейчас надо сказать хоть что-то. И пусть все выходило именно так, как он действительно обговаривал перед делом, лучше от осознания не становилось. Амелия ничего не сказала, потянулась к другой брошюре. Адам вдруг осознал две вещи: первая — он уже и сам не особо хотел есть, и вторая — забыть у него точно не получится даже при всем желании.

***

Амелия не могла заснуть, чувствуя голод и слыша урчание живота. Она лежала на кровати, безуспешно пытаясь воплотить в жизнь идею «если я это не произношу вслух, этого не существует», хотя и сама понимала, что смысла в этом не было. Адам лежал на своей кровати, смотрел в телевизор, по которому передавали новости, и больше не предпринимал попыток заговорить с ней. Амелия вполуха слушала, о чем говорил ведущий, и невольно задумалась о прошедшем юбилее. Как ребенок в рождественское утро открывает подарки, Амелия смотрела статьи, блоги, реакцию людей на проделанную ею работу после каждого мероприятия, принятого ею решения, на которое требовался общественный отклик. Юбилей компании совпал с завершением ее триумфа после долгой и сложной работы, обеспечившей место за взрослым столом не потому, что ее фамилия есть на здании, а потому, что она сама отдала много сил на реализацию. Будь они где-нибудь в Лос-Анджелесе, Амелия бы еще надеялась увидеть что-то в выпуске новостей, но в Техасе вряд ли интересовались светской жизнью города Ангелов. Понимая, что ни интернета, ни еды она не получит без обращения к Адаму, Амелия встала с кровати и направилась к крыльцу. Спину буквально прожигал взгляд Адама. Амелия удивилась, что он ничего не спрашивал касательно того, куда она пошла, но потом поняла, что идет босиком. Оглядевшись по сторонам, Амелия приметила небольшой коврик рядом со своей кроватью. Она вернулась, взяла его и вышла на улицу, вспомнив истории про йогов, которым медитации помогали утолить чувство голода и остановить мыслительный поток. Йога всегда действовала успокаивающе. Стеля коврик на крыльце, ощущая приятный свежий воздух, Амелия начала настраивать свое мышление на более позитивное. Спустя полчаса Амелия просто села, осматривая местность, и призналась самой себе, что этой голодовкой больше наказывала себя, чем Адама. Желудок все еще урчал, напоминая о себе, о голоде. Амелия положила на него руку, погладила живот и приняла решение утром плотно позавтракать в каком-нибудь месте, где сможет заказать еду самостоятельно. Когда Амелия вернулась в дом, то заметила, что Адам что-то набирал в телефоне. Он выглядел настолько серьезным и сосредоточенным, что интерес Амелии возрос в разы. Телевизор уже был выключен, Адам сидел в белой футболке и спортивных брюках, видимо готовясь лечь спать. — Долго мы здесь будем? — все-таки спросила Амелия, дождавшись, пока Адам закроет телефон. — Зависит от твоего брата и обстоятельств, — сухо произнес Адам. — Каких обстоятельств? — Непредвиденных. Амелия кивнула. С самого начала было понятно, что диалог не принесет никакой пользы. Поняв, что и Адам потерял интерес и к ней, и к разговору, так как лег на спину и начал взбивать себе подушку, Амелия направилась в ванную, желая умыться, а позже все-таки попробовать уснуть. Она сняла кольцо, положила на раковину и включила воду. Мысли невольно вернулись к Адаму и телефону. За все их совместно проведенное время, Амелия видела, как он общался с Лиамом и ее ассистенткой. «Вряд ли, что он продолжает общаться с Лидией. Значит, Лиам... Или вообще кто-то неизвестный мне». Мысли снова стали лишать покоя. Амелия начала раздеваться, желая принять после дороги и йоги душ. «Давно у меня не было столько свободного времени». Амелия пришла к самому очевидному умозаключению, когда выходила из душа. У нее впервые слишком много времени на мысли, разговоры, обиды, размышления и никакой работы, никакого общения с привычными ей людьми, чтобы поставить это на паузу. Даже банально не убить пару часов на магазины. Закончив с водными процедурами, одевшись, Амелия потянулась за кольцом. Место, на котором оно лежало, было скользким от мыла. Не ожидая этого, Амелия поняла, что кольцо выскользнуло у нее из пальцев и полетело в сток, с которого она сама сняла пробку, чтобы вода быстрее уходила. — Твою мать! Амелия убрала мокрые волосы, попыталась просунуть руку в слив, но, как и следовало ожидать, даже пальцы туда не прошли. — Твою мать! Твою мать! — не переставая повторять, продолжала Амелия, нагнулась, осмотрела трубу, как будто в ее осмотре был смысл. — Твою мать!!! — громче крикнула она, стукнув кулаком по раковине. Амелия поняла, что настал момент, когда она готова плакать от обиды, как маленький ребенок. Слезы уже подступили к глазам, в горле образовывался ком, а в голове снова стали прокручиваться все последние события. — Черт, что опять? Я только задремал. Амелия не сразу поняла, что Адам обращался к ней. Она обернулась к нему, открыла рот, но поняла, что получалось издать только всхлип. Все самообладание, которое Амелия пыталась держать, полетело в неизвестном направлении. — У тебя есть проволока? — Нет. — А что-то вроде? — Нет. Зачем тебе? — Надо найти. Надо… — Амелия снова повернулась к раковине, посмотрела на Адама. — Надо… Амелия сосредоточилась на том, чтобы донести свою мысль так сильно, что не заметила приближение Адама к ней. Он немного наклонился, положил руки ей на предплечье и начал говорить что-то успокаивающее. До Амелии доходила только интонация, но через некоторое время она поняла, что он спрашивал о случившемся. — Я кольцо уронила в сток, — виновато произнесла Амелия. Ей вдруг вспомнилось детство. Завтрак. Ваза с пионами на столе. Цветы были такие красивые, что она хотела унести несколько к себе в комнату. Все пошло немного не по плану. Ваза, цветы, часть посуды оказались разбитые на полу, а она объяснялась с матерью примерно таким же тоном. Тогда мама только тепло улыбнулась, обняла ее и сказала, что надо было лишь попросить такие себе в комнату. Вечером в детской уже стояли пионы. — Новое попросишь. Иди спать. И пусть сейчас Адам предложил примерно то же самое, но обручальное кольцо — это не пионы от флориста. Тем более с учетом того, что ей доверили семейную реликвию. — Это… не кольцо из магазина, — беря себя в руки, заговорила Амелия. — Оно фамильное. Принадлежало еще бабушке Джека. Такие вещи нельзя в канализацию смывать. Надо найти проволоку и… — И? — уже с большим интересом спросил Адам. — И достать его, — как само собой разумеющееся ответила Амелия. На некоторое время мимика на лице Адама как будто бы замерла. Амелия сделала глубокий вдох и со смущением покосилась на руки, которые он так и держал на ее предплечьях. Немного уняв припадок, она вдруг ощутила жар тела, от чего невольно сделала мелкий шаг назад. Вот только Адам почему-то не спешил ослаблять хватку. — А ты хоть раз сама такое делала? — серьезно спросил он. — Нет. Я в кино видела как, — еще более смущенно ответила Амелия, начав понимать, что для нее это вряд ли будет достаточно. — Тогда у тебя больше шансов протолкнуть его дальше, чем достать. Амелия полностью сосредоточилась на лице Адама, на его спокойной интонации и констатации очевидных вещей. — Сантехник. Тут должен кто-то уметь доставать кольца из труб, — игнорируя все это, произнесла Амелия. — Раньше утра этим все равно никто не займется. — Но… Амелия хотела объяснить всю важность этого, но замолчала. Кольцо осталось чуть ли не последним атрибутом нормальной жизни, но ни для Адама, ни для местного сантехника наверняка это не имело такого сакрального смысла. — Иди спать. Я перекрою воду, чтобы случайно не пустить ее, а утром узнаем про сантехника. Амелия еще раз расстроенно посмотрела на раковину, на Адама, который все еще придерживал ее ближе к себе, словно боясь, что она вот-вот либо рухнет без сил, либо сорвется на поиски сантехника, и кивнула. Тело продолжала бить мелкая дрожь, мысли закончились, в голове остался лишь туман и упрямая уверенность, что при желании она бы смогла что-нибудь скрутить, чтобы достать это кольцо. Утром Амелия получила две новости: плохая — на базе нет сантехника, но есть работник, который занимался починкой всего и был готов приступить к их раковине лишь вечером следующего дня, так как кольцо в стоке ждать могло в отличие от других заявок, и хорошая — им могли дать инструменты, чтобы они все сделали сами, но только под их ответственность, а все поломки после вмешательства оплачивать им придется самим. Амелия уже была готова смириться с тем, чтобы жить без раковины, но Адам вдруг сказал, чтобы ему дали ведро и инструменты. Через десять минут они снова оказались в ванной. Адам поставил ведро под сифон, скинул рубашку, оставшись в майке, сел на пол и начал проделывать только понятные ему действия. Амелия осталась стоять у двери, внимательно наблюдая за его манипуляциями. — Ты и трубы умеешь разбирать? — У меня много умений, куколка, — отстраненно ответил Адам. Он открутил гайку с прокладкой, отодвинулся, ближе подвинул ведро и снял крышку сифона. Амелия услышала, как в ведро вылилась вода с мусором, почувствовался не очень приятный запах. Адам отложил инструменты, придвинул ведро ближе к Амелии. — Ищи свое кольцо. Амелия брезгливо посмотрела на содержимое стока, подошла ближе, села рядом с ведром. Единственным плюсом во всей сложившейся ситуации стало то, что мысли о кольце и небольшой нервный срыв отвлекли ее от чувства голода. — А перчатки… — начала Амелия, но заметила, что и сам Адам делал все голыми руками. — Не полагается нам, как видишь, — насмешливо произнес он. Амелия полностью сконцентрировалась на ведре и медленно опустила туда одну руку, проверяя все на ощупь. Она решила, что если не будет смотреть, все пройдет проще, и встретилась взглядом с Адамом. Он сидел около раковины, раскинул ноги и, не скрывая своего интереса, наблюдал за ней, как за участницей телешоу. «Я смогу сделать все, что от меня потребуется». Амелия вспомнила, что прожила несколько дней, думая, что ее похитили, что прошла под палящим солнцем с кровавыми мозолями, что сумела наложить швы на настоящей коже, что получила новости, от которых можно уже смело ехать крышей, но она продолжала быть относительно в своем уме. После всего этого грязь и вода из стока, чтобы достать кольцо, которое она сама туда и уронила, должны показаться пустяком. В конце концов, если жизнь преподнесла такие лимоны, надо было пытаться что-то делать с ними, идти дальше, искать возможность что-то изменить, а не лить слезы или сидеть без дела, потому что она хотела апельсины. — Чисткой труб тут особо никто не занимался, — спокойно произнес Адам, наблюдая за поисками. Через несколько секунд перебирания Амелия, преодолев чувством отвращения, достала из ведра кольцо и почувствовала себя так, словно покорила Эверест. Грудь переполняло от избытка чувств, и Амелия рассмеялась. Она вдруг осознала, что можно все было спокойно сделать и без такого количества драмы прошлой ночью, решить проблему без слез, но на тот момент сил на это не находилось. — Спасибо. Подняв глаза на Адама, она обнаружила, что тот с интересом наблюдает за ней. В его взгляде появилось что-то новое, что она не видела раньше. Незнакомая смесь мягкости, уважения и интереса. — Пожалуйста, — ответил Адам, потянулся за инструментом. Амелия уже хотела уйти, чтобы не мешаться в довольно небольшой комнате, но вдруг заметила у Адама на руке еще одну татуировку, которая показалась ей знакомой. Похожие она видела у приятелей брата по армии, которые однажды приезжали в Лос-Анджелес: тип структуры, цифры, информация, похожая на данные с жетонов, девиз морской пехоты. «Странно, что я не заметила в мотеле. Хотя...» — подумала Амелия, вспомнив, как сосредоточилась только на швах и попытке не потерять сознание. Спрашивать что-то про службу, если она действительно была, смысла не было. Это Амелия уже понимала. Как и то, что Адам не обычный уличный преступник, готовый на все ради денег, каким хотел казаться.