Бриллиантовая пыль

— Новичкам действительно везет, — резюмировала Амелия. Она кинула карты на стол и сложила руки. Адам положил свои, усмехнулся и взглянул на часы. Амелия сделала то же самое и поняла, что они играли достаточно долго. Найдя карты в домике, она с энтузиазмом предложила сыграть в игру, которой ее научила мама, но оставаться «дураком» в третий раз было уже стыдно. — Мы так и будем просто смотреть телевизор, спать и есть? — серьезнее спросила Амелия. Дни шли, деятельность особо не менялась. Казалось, что они сидят здесь уже недели, но по факту каждый день просто ощущался за три. Она уже не пыталась тайком взять телефон, понимая, что Адам слишком охраняет его. Не пыталась что-то спрашивать. Жизнь превратилась в вязкое тягучее болото, в котором скука и деградация становились все ощутимее с каждым днем. — Программу по твоему развлечению никто не приложил к заказу, — сухо ответил Адам, собирая карты в стопку. — Ты обещал мне книжку, — напомнила Амелия. — В Калифорнии. — Я сказал «может быть», — сложив карты, ответил Адам. Амелия не удивилась ответу и положила голову на стол, немного повернула ее, чтобы продолжать видеть Адама. Находясь в этом домике уже почти неделю, она понимала, что готова кричать от отчаяния. — А ты не хочешь рассказать что-нибудь о себе? — поднявшись и наклонив голову, спросила Амелия, рассматривая Адама, как будто бы могла сейчас увидеть что-то, что не замечала раньше. — Нет. Ответ не удивил, как и категоричность в тоне, но она решила продолжить. — Я расскажу что-нибудь о себе. — Я и так о тебе знаю достаточно, — твердо произнес Адам. — Ты знаешь факты обо мне: имя, возраст, место работы, расписание… группу крови и подобное. Это не то. — На кой черт мне твоя группа крови? — усмехнувшись, спросил Адам. — А вдруг со мной что-то случится. Переливание потребуется, а я буду не в состоянии дать информацию. Что будешь делать тогда? — с интересом спросила Амелия, неожиданно поняв, что ответ ей интереснее, чем она ожидала. — Первая группа крови считается универсальной для переливания, — победно сообщил Адам. — Это полумера. — Это лучше, чем ничего. Амелия снова внимательнее посмотрела на Адама. В последние дни он начал казаться более загруженным, все чаще говорил серьезнее обычного, без сарказма, комментариев и шуток. Спрашивать о перемене, как и о ее семье и бизнесе, — было пустой тратой времени, это уже было понятно, но менее интересно не становилось. — Мы находимся в обществе друг друга двадцать четыре на семь. Тебе комфортно проводить столько времени с человеком, о котором ты ничего не знаешь? — Более чем, — вставая из-за стола, ответил Адам. Амелия заметила, что он направился к кровати, после чего потянулся за пультом, и поняла, что их диалог подошел к концу. Обзаведясь привычкой заниматься йогой перед сном на свежем воздухе, Амелия взяла свой коврик и направилась к выходу. На территории базы была небольшая зона отдыха, на которой некоторые тоже занимались спортом. Последние несколько дней и Амелия начала ходить туда. Йога действительно успокаивала. Хоть какое-то время она не думала о семье, алмазах, поведении Джека и желании поговорить с ним. Просто природа, коврик и инструктор. И пусть программа была явно для новичков, хватало и этого. Хоть какой-то час времени на этой базе она действительно расслаблялась. Амелия уже собирала коврик после занятия, когда вдруг услышала: — Извините, что отвлекаю. Она обернулась на голос. Перед ней стояла блондинка лет тридцати в джинсах и рубашке. Она располагающе улыбалась. — Я уже несколько дней наблюдаю за занятиями. Тоже хочу заняться йогой, но… не могу понять, мое это или нет. Амелия с праздным любопытством посмотрела на девушку и встала в полный рост. Ей вспомнились слова Адама свести общение с посторонними к минимуму, но не быть при этом необщительной затворницей. И слишком болтливых, и нелюдимых, обычно легко запоминают. — Меня зовут Джанетт. Но все зовут меня Джен. — Лана, — представилась Амелия, подумав, что фальшивое имя лишним не будет. — Во многих центрах есть первые бесплатные пробные уроки. — Знаю, но… на таких обычно столько людей… Я такое не люблю. Амелия понимающе кивнула, прижала к себе коврик. Ей пришла в голову мысль, что она понятия не имела, чего Джанетт от нее хочет. Пинок, чтобы начать что-то делать? — Я после первого занятия все поняла. Что мне это подходит. Думаю, что тебе нужно просто найти свой зал, своего человека. Тогда все встанет на свои места, — ответила Амелия и пошла к домику, но услышала шаги за собой. Хоть Амелия понимала, что хотела поговорить с кем-то, но почему-то не хотела делать это сейчас. Джанетт шла рядом, продолжая говорить о йоге и практиках. Амелия слушала, отвечала и не заметила, как сама привела ее к домику. Вопреки всему беседа вышла легкой и приятной. — Знаешь, можем позаниматься завтра, если хочешь, — наконец сказала Амелия, подумав, что ничего в этом страшного не будет. — А сейчас я хочу принять душ и лечь спать. — Ладно. Приятных снов, Лана. — И тебе. Амелия достала ключи и открыла замок. В домике было темно и, решив, что Адам устал от телевизора и задремал, ожидая ее, Амелия включила лишь часть освещения комнаты. Картина при свете заставила ее выронить коврик из рук. На полу лицом вниз лежал Адам. Под ним расплылась лужа крови. Амелия вскрикнула и хотела подбежать к нему, но тут из полумрака на свет вышли два незнакомца. Белый достал наручники и подошел ближе к Адаму, темнокожий вытирал тряпкой кровь с ножа. Даже не успев понять, как лучше ей сейчас поступить, Амелия почувствовала за спиной какое-то движение и обернулась. В дверях стояла Джанетт, держа в руках пистолет с глушителем. Она кивнула в сторону комнаты, но потом толкнула сама. Амелия сумела удержать равновесие, но почувствовала, что ей что-то нацепили на голову. В мешке дышать оказалось сложно, еще сложнее, когда кто-то ударил ее под дых, от чего она буквально сложилась на полу. Залом рук за спиной, чьи-то руки на лодыжках, не дающие пошевелиться, инъекция. Прежде чем потерять сознание, Амелия успела подумать, что первое похищение покажется ей детским садом, и задумалась, а что будет с Адамом, который его организовал.

***

Адам был уже и сам не против того, чтобы Амелия куда-нибудь выходила, оставляя его наедине со своими мыслями, просто в одиночестве. Лежа на кровати в тишине во время очередного ее ухода, неожиданно для себя Адам понял, что ждет ее возвращения, посматривая на наручные часы чаще обычного. Мысли, что он действительно рехнулся, что кризис среднего возраста начал давать о себе знать, стали все чаще появляться в голове. Он зачем-то слушал то, что обычно не слушал, вникал в старые воспоминания, время от времени думая, что было бы неплохо прервать эти разговоры на время, уложив Амелию в кровать, слушая лишь стоны, свое имя и набор банальных фраз, подходящих ситуации. Услышав стук в дверь, который выдернул его из нового водоворота неподходящих мыслей, Адам не удивился. Амелия и раньше забывала ключи. Он поднялся с кровати, взглянул через глазок в двери, но увидел не Амелию, а белого мужчину в комбинезоне и в кепке с логотипом базы отдыха. — Добрый вечер, — заговорил незнакомец. — Управляющий отправил меня проверить трубы. Вы что-то доставали из них. Я — рабочий. Адам еще раз более внимательно осмотрел рабочего и открыл дверь. — Добрый вечер, — сухо поздоровался он. — Сейчас все в порядке, но смотрите, если хотите. Адам хотел снова лечь, дожидаясь пока работник закончит осмотр, но вдруг ощутил, как шею сдавило удавкой: — Какого хера?! Схватившись за шнур, он попытался его ослабить, но тут распахнулась в дверь, и в номер влетел чернокожий, судя по всему — подельник фальшивого работника. Негр подскочил к Адаму, блеснуло лезвие, и бедро пронзила резкая боль. — Сука! — Адам хотел ударить негра, но не решился оторвать пальцы от удавки, которая сдавливала гортань все сильней. Чернокожий, глядя на него с гнусной ухмылкой, повел лезвие вниз, и Адам буквально ощутил, как хрустит разрезаемая плоть. Вскоре он почувствовал грубый пинок под коленями, от чего невольно упал вперед. Удерживать удавку или рану? Как-то дать отпор? Адам лихорадочно продумывал план действий и вдруг ощутил, что его схватили за волосы, после чего несколько раз приложили головой о пол. После третьего он перестал сопротивляться. Когда Адам очнулся, то понял, что его руки и ноги связаны, к ране на ноге что-то приложили, чтобы он не истек кровью, а сам он находится в салоне машины, похожей на минивэн. Тот факт, что его не оставили умирать в домике или на обочине, и порадовал, и дал понять, что впереди его ждет что-то более интересное, раз он нужен живым. Амелия лежала рядом, на соседнем сиденье, не подавая никаких признаков жизни. Адам сквозь поплывшее сознание внимательно к ней присмотрелся и понял, что она не ранена, крови не было. Скорее всего, вкололи седативное. Раз уж даже он нужен кому-то живым, то она и подавно. Поняв, что пока с ней все относительно нормально, Адам попытался развернуться, чтобы понять, на нем ли все еще часы. — Херовы наручники, — раздраженно произнес Адам, поворачивая голову. — Сиди смирно! И заткнись! Адам увидел, что белый парень из номера повернул к нему голову, проверил все и развернулся обратно. Адам промолчал, нащупал свои часы и немного выдохнул. Когда его вытолкнули из машины, Адам почувствовал боль в ноге, от которой не спасало подобие первой медицинской помощи, которую ему оказали. Судя по ржавым трубам и полуразрушенным цехам, они были на территории неизвестного ему заброшенного завода. Их встретил еще один незнакомец. Судя по его одежде, не занимающийся грязной работой. Темнокожий мужчина за тридцать. В отличие от парней, взявших их, на нем были джинсы, футболка и пиджак. Не обращая никакого внимания на Адама, он подошел к белому парню, державшему на руках Амелию. — Она должна проснуться через пару часов, — заговорил он. — Дозу рассчитали специально для дороги. — Хорошо. Ее оставьте, как обговаривали. А его, — кивнул в сторону Адама, — ведите для разговора. Услышанное Адама никак не удивило. Самого начала было ясно, что не истечь кровью ему позволили не по доброте душевной. Через десять минут он оказался связанный по рукам и ногам на стуле в цехе. В глазах уже начинало темнеть. Характер ножевых ранений указывал на то, что больше проблем у него будет из-за потери крови, а не ран. — И откуда ты взялся? Адам услышал чей-то голос за спиной, шаги. Через несколько секунд перед ним встал главный — мужчина, который их встречал. — Как тебе сказать, — заговорил Адам. — Мужчина встретил женщину, они много раз трахались. Однажды они забыли про защиту, может, защита оказалась дрянной, а, может, я был запланирован, не уточнял. Но в один прекрасный день появился на этом грешном свете. В школе совсем плохо учили, раз таких простых истин не знаешь? Адам прекрасно понимал, что от него добивались — страха перед ними. Он и сам проделывал это буквально пару недель назад, показывая Амелии, кто хозяин положения. Вот только в отличие от нее, его опыт в подобных делах был больше после нахождения по обе стороны. Давать желаемое просто так он не собирался, хоть и понимал, что насилие и пытки станут следующим шагом. — Умник нашелся, — усмехнулся главный и отошел в сторону. «Чистоплюй, не хочет марать руки», — успел подумать Адам, но тут в воздухе мелькнул кулак с надетым кастетом, и скула взорвалась ослепительной болью, а перед глазами вспыхнули огненные круги. По удару пришлось на каждую сторону лица. Когда он отошел, Адам почувствовал еще большую боль в голове и сплюнул кровь. — Кто тебя нанял? — спокойно спросил главный. Адам молчал, продолжая лишь смотреть на собеседника. Белый парень приставил к его горлу нож. Лезвие царапнуло кожу, и он ощутил, как из раны медленно поползла горячая струйка. Адам не прерывал зрительный контакт, понимая, что сейчас нужен живым. — Мы можем и ее спросить, если ты не заговоришь. — Спросите, — спокойно сказал Адам. — Я же ей все свои планы объясняю, как ребенку в начальной школе, — саркастично усмехнулся он. — Тепличных богатых девочек ведь так сложно расколоть в таком антураже. Не понимаю, почему на них не держится защита президента. — Мы с тобой позже поговорим, — после недолгой паузы произнес главный. — Мак, он пока твой. — Хорошо, босс, — довольно произнес Мак и скрылся с поля зрения. Через минуту Адам услышал шелест ремонтной защитной пленки, шаги и звук чего-то, перемещающегося на колесиках. Когда Мак вернулся в зону видимости, Адам понял, что это тележка, на которой лежали электродрель, ножи, плоскогубцы и другие инструменты. — Мы с тобой хорошо проведем время, друг. — Не сомневаюсь. Мак — полноватый, короткостриженый, невысокий увалень с садистским блеском в глазах. Идеальная мишень для детской жестокости, чтобы усугубить наверняка уже имеющуюся склонность к садизму. «Это будет долгая ночь», — невольно подумал Адам, смотря, как Мак берет полиэтиленовый пакет. Момент, и тот оказался у него на голове. Дыхание перехватило, при каждом глотке воздуха полиэтилен прижимался ко рту. Горло сжимало еще сильнее. Душило и физически, и от перекрытия воздуха. Ослабление хватки, чтобы кислород снова поступал, и снова затягивание. Адам уже не понимал, сколько раз Мак проделывал это. Ему стало казаться, что легкие вот-вот взорвутся от того, что не поспевали за ритмом. Вскоре Адам почувствовал, что на него льют воду. Пакет приклеился ко всем участкам кожи, облепил, словно пытался врасти в него. Внутри все горело, легкие как будто поджаривали на гриле, но неожиданно появилось чем дышать. Мак содрал с него пакет и глумливо усмехнулся, когда Адам начал жадно глотать воздух, которого так не хватало. Но передышка оказалась недолгой. Сверху снова полилась вода и, лишь почувствовал жжение в глазах, Адам понял, что соленая. Руки инстинктивно дернулись, чтобы протереть глаза, но не вышло. Адам сплюнул соленую воду и, кое как раскрыв глаза, уставился вперед. Он видел все через пелену, но тушу Мака разглядеть все равно смог. — Тебе не кажется, что ты идиот? — поинтересовался Адам, склонив голову. — Вроде предполагается, что ты задаешь вопросы, а я посылаю тебя в разных направлениях. Ты снова проделываешь какую-нибудь хуету, а я снова посылаю. И так всю ночь. Адам приготовился получить по морде за это, но Мак только улыбнулся и подошел к столу. Зрение Адама стало приходить в норму, и он смог увидеть, что тот снова стоит над столом, словно избалованный ребенок, который не знает, с какой игрушки лучше начать. — Хочешь что-то рассказать? — скучающе поинтересовался Мак. — Хочу послать тебя вылизывать кому-нибудь анус, ушлепок конченный, — довольно произнес Адам и даже улыбнулся. Мак вернул ему улыбку. Снисходительную, зловещую. Адам продолжал внимательно следить за каждым его действием пусть голова уже кружилась из-за потери крови, лицо болело, а дышать было немного больно. Он не даст власть над собой, пусть ради этого и придется перетерпеть многое. Мак взял зажигалку. Пока он вразвалочку приближался, Адам против воли не мог оторвать взгляд от мерцающего огонька — Хочешь поджечь мне пятки? — усмехнулся Адам и скривился, давая понять, что прием довольно слабый. Пламя зажигалки оказалось прямо около его глаза. От жара стало еще хуже чем от соленой воды, но Адам продолжал держать лицо и просто кривиться. — А ты мне нравишься, — довольно произнес Мак. — Люблю таких. Стойких, — почти около лица продолжил он. — Я не по этим делам, педик, — отрезал Адам и услышал щелчок зажигалки. Пламя прекратило жарить участок кожи, но расслабляться было нельзя. Игры кончились, сейчас пойдет более тяжелая артиллерия. И если он переживет ее, то на какое-то время его оставят в покое. Мак медленно вернулся к столу и взял электродрель. Он почти нежно провел по сверлу тряпкой, словно мать умывала свое дитя, и подошел к Адаму. Вскоре раздалось жужжание включенной дрели, Мак опустился на колени. — Я, конечно, не удивлен, что ты берешь, но все равно предпочитаю женщин, — колко произнес Адам. Мак уже не обращал на него внимания. Адам закрыл глаза и закинул голову назад, прекрасно понимая, что его сейчас ждет. Шум сверла. Боль и адское жжение в ноге, когда оно вошло в его кость. Казалось, что ногу подожгли на костре, что пламя охватило ее, и вопрос времени, когда куски кожи начнут отваливаться. Но все эти мысли от отогнал. Адам сначала громко засмеялся, потом до хруста стискивал зубы и сжимал кулаки, пытаясь перетерпеть боль, но вскоре все-таки закричал. Все происходящее сглаживала лишь одна мысль — осталось терпеть недолго.