Бриллиантовая пыль

Открыв глаза, Амелия чувствовала уже знакомую ей после снотворного спутанность сознания. Не успела она осмотреть помещение, в котором находилась, как услышала звук, похожий на дрель, истерический смех, а затем крик. К своему удивлению, Амелия заметила, что у нее связаны только руки. Спереди, пластиковыми стяжками. Она поднялась и, хоть ноги покалывало от онемения, подошла к двери. Подергав ее, Амелия поняла, что заперта. Крик, дрель, смех: все прекратилось. Амелия и сама замерла, ожидая дальнейшего, но было тихо. Она обернулась, чтобы рассмотреть помещение, в котором находилась. Небольшая каморка без окон, с диваном. Все вокруг напоминало чем-то подвал, в котором ее первое время держал Адам. Мысль об Адаме сразу вызвала воспоминание из домика: его тело на полу, лужа крови, незнакомцы. В голову ударила кровь, и Амелия начала с ужасом осознавать происходящее. За дверью снова послышался крик. Голос Адама?! Амелия отшатнулась от двери, словно ее сбило ударной волной. Сейчас не получалось ответить даже самой себе, хотела бы она, чтобы он оказался по ту сторону двери или продолжал лежать на полу в домике базы отдыха. Не было часов, окон, ничего, что позволило бы измерить отрезок времени, который она просидела на диване. Крик продолжался с разной периодичностью. Зажать уши руками не получалось. Амелия уже перевалилась на бок, пытаясь, зажать уши коленями, но ничего толкового из этого не получалось. Крик проникал в черепную коробку, хищными когтями раздирая изнутри мозг. Но вскоре замолчал. Просто оборвался. Каморка наполнилась тишиной. И слушая ее, пытаясь найти в ней хоть какой-то отголосок того, что Адам еще жив, стало еще страшнее. Звук открывающегося замка заставил ее сосредоточиться на двери. Время в этот момент показалось бесконечно долгим, словно каждая секунда ожидания растягивалась на несколько минут. Когда дверь распахнулась, Амелия увидела темнокожего незнакомца в пиджаке, джинсах и футболке. — Проснулась, пташка, — мягко заговорил он, подойдя ближе. Амелия продолжала сидеть на месте, не спуская с него глаз. Незнакомец сел рядом на диван. — Мы уже начали волноваться, что тебя от нас увели.  Он поднял руку и потянулся к волосам Амелии с явным намерением отодвинуть пряди, падающие ей на лицо. За миг до прикосновения она все-таки отодвинулась. — Где Адам? — Переживаешь за друга? — усмехнулся незнакомец. — Или кто он тебе? Парень? Любовник? — посмотрел на руку с кольцом. — Явно не жених, подаривший это, — поднялся на ноги. — Пойдем, если хочешь его увидеть. Он направился к двери, Амелия продолжала сидеть, понимая, что во всем происходящем есть какой-то подвох, но в последний момент решила все-таки встать. Идя по темному коридору, она полностью сосредоточилась на фигуре незнакомца и даже не обратила внимания на окружающую обстановку. Когда они оказались в помещении, похожим на цех, Амелия почувствовала неприятный металлический запах и что-то жженое, как в кабинете у стоматолога. Перед ними стоял другой мужчина из номера в резиновых перчатках и темном фартуке, за ним на стуле сидел Адам. Его голова была опущена, волосы слиплись от крови. — Мак у нас любит свое дело, пташка, — с почти отцовской гордостью произнес незнакомец. Амелия заметила, что Адам поднял голову после ее слов. Его лицо слабо напоминало то, к которому она привыкла, скорее, представляло собой окровавленное месиво с заплывшими глазами. — Пабло Эскобар, ты ведь знаешь его? — Амелия продолжала смотреть на Адама, чувствуя, что ноги все больше подкашиваются, от запаха становится плохо, а на глаза набегает пелена слез. Неожиданно из состояния накатывающей истерики ее выдернула звонкая пощечина по лицу. — Отвечай, когда я спрашиваю. Амелия кивнула, скорее по инерции, нежели, действительно понимая, чего от нее хотят. — В девяносто первом году он сам сдался властям, сидел в своей же тюрьме. Туда к нему приезжали женщины, соратники, родственники. Он продолжал вести дела. Проворовавшихся наркоторговцев он пытал, просверливая колени дрелью. До колен твоего… мы так не определили статус кого, мы еще не дошли, но в паре косточек дырки уже есть. В паре, Мак? — Тройке-четверке, босс, — довольно ответил Мак. — Или так, — спокойно произнес он. Амелия почувствовала, что на грудь словно положили груз весом в сотни фунтов, дышать становилось все сложнее. — Нам просто надо знать, кто заплатил ему за тебя. Скажешь сейчас по-хорошему — новых дырок у него не будет. — Ты… — заговорил Адам, сплюнув кровь. Его голос показался Амелии более хриплым и тихим, чем обычно, — ты сейчас серьезно просишь девочку, которую я похитил и держал, сделать что-то, чтобы мне не было больно? Думаю, она бы сама с удовольствием всадила бы в меня сверло, если бы духу хватило. И не побоялась бы запачкать руки. Незнакомец снисходительно взглянул на Адама, потом перевел взгляд на нее. Амелия увидела в нем что-то торжествующее, но не сразу поняла причину. По ее щекам уже текли слезы, она зачем-то кусала губу, пытаясь их остановить и еще каким-то чудом держалась на ногах. — А мне кажется, что она волнуется. — Тебе кажется, — ответил Адам, снова сплюнул. — Мак, давай проверим, разрешим нашу дискуссию, — кивая в сторону дрели, предложил незнакомец. Амелия проследила за его взглядом, но не успела ничего сделать, как почувствовала, что главный сильно прижал ее к себе, не давая вырваться, и ухватил за подбородок, чтобы она не отворачивалась. Через несколько секунд раздалось жужжание дрели, которое по ощущениям сверлил дыру в ее голове. Амелия начала вырываться, просить перестать, кричать, что хватит, просто плакать и, к своему удивлению, поняла, что Мак выключил дрель. Через пару секунд Амелия поняла, что незнакомец выпустил ее и свободной рукой дал понять Маку, чтобы тот остановился, что на нее все смотрят, что она продолжала что-то верещать о просьбах прекратить все, но никакой звук из ее рта не выходил. Амелия понимала, что пыталась произнести «не могу сказать», но дальше желания это не уходило. Незнакомец усмехнулся. Ей захотелось плакать не только из-за ужаса от увиденного и случившегося, но и из-за непонимания ситуации. — Мой тебе рабочий совет, пижон, — неожиданно заговорил Адам. — Девочка тепличная, изнеженная, золотая, со здоровой психикой до недавних пор. Ее такую и обратно захотят. Кому нужна физическая и эмоциональная калека? И пока ты ее окончательно не сломал, верни в комнатку, где она сидела. Увиденное — явно не ее уровень подготовки. Я бы на твоем месте с чего помягче начал — удары по морде, выбивание суставов пальцев на руках… Но… теперь вы потеряете время, ожидая, пока она от шока будет отходить. Да, куколка? Амелия поняла, что все, что говорил Адам, до нее не дошло за исключением последнего предложения. Она слышала его голос, отдельные слова, но в связный текст это никак не складывалось. — Видишь? В фарфоровой кукле больше жизни, — победно произнес Адам. Амелию схватили за предплечье и повели обратно, послышался новый звук удара, незнакомец что-то говорил. Он снова открыл дверь, толкнул ее в каморку. Амелия почувствовала боль в коленях, но так и осталась сидеть на полу. Вскрикнуть так и не получалось. Все, что ей оставалось — это тихо заплакать от бессилья.

***

С малых лет Джек был уверен, что у отца есть суперспособность убеждать людей. Постоянно видя, что люди поступали согласно нуждам и словам Виктора, в детстве Джека сильно удивило, когда в первый раз он увидел, что какой-то мужчина начал спорить с его отцом, не соглашаясь с ним. Тогда для десятилетнего мальчика это стало настоящим шоком. Это был коллега отца. Причину спора Джек не знал. И того мужчину больше не видел. Став старше, Джек осознал, что в этом мире, в принципе, можно было жить, не ориентируясь на Виктора, но желание получить одобрение отца все равно брало верх. Он с отличием окончил школу, получил степень по международным отношениям в Гарварде, пожил при посольстве США в Сьерра-Леоне, внимательно следил за всеми новостями и без лишних вопросов начал изучать обратную сторону своей профессии после того самого ужина с отцом. Находясь сейчас в больнице, смотря на взволнованную Полину и размышляя о судьбе Амелии, Джек невольно задумался, а стоило ли все это итога, к которому они пришли. Брань на родном языке Полины, про которую Амелия однажды сказала ему, что от перевода воздержится, становилась все чаще, с Кеннетом они разминулись, а Джек все думал об отце. Компания Макгроу теряла больше, тогда почему именно Виктор так упрямо хватался за продолжение сотрудничества. Деньги? Власть? Просто факт обладания этим? Нежелание потерять даже крошечную частицу? Кроме того, Джека продолжало удивлять послушание Кеннета, что снова возвращало его воспоминаниями в детство. От мыслей Джека отвлек врач, который повторил им с Полиной все, что касалось состояния Лиама. По решению врачей его погрузили в искусственную кому из-за отека мозга, нога была сломана, ключица повреждена, но прогноз был оптимистичный. Джек выслушал врача, поблагодарил и отошел. Лихорадочная мысль, что надо что-то делать, продолжала кричать в его голове. На Лиама уже рассчитывать нельзя. Остается только он. Проверив свою наличность, Джек увидел пару двадцаток и незамедлительно отправился к банкомату, снял несколько сотен мелкими купюрами с карты. Хотелось побыть одному, замедлиться, хорошо все обдумать, не отвлекаясь, но не выходило. Полина все еще находилась в больнице, Кертис ходил тенью. Джек бесцельно ошивался в коридоре, но потом все-таки плюхнулся на одно из кресел в зоне ожидания, понимая, что ни с кем не хочет говорить. Джек просто наблюдал за работниками больницы, обдумывая, что можно было бы сделать дальше, и понял, прежде всего, он первый должен узнать, когда очнется Лиам. Перехватив медбрата в коридоре, Джек сунул ему пару двадцаток и свой номер телефона, попросив сообщить первому, когда Лиам сможет говорить. Медбрат деланно колебался, Джек сунул ему еще двадцатку, предполагая, что все по такому сценарию и пойдет. Обещание повторить платеж после звонка подкрепило сделку. Перед уходом Джек положил ему на планшет еще двадцатку за молчание об этом разговоре. Усиленно думая о своей семье, о семье Амелии, Джек понял, что все так и не складывается в одну большую картину. Кусочки паззла никак не находят свои места. И внутренний голос ему подсказывал, что Лиам поможет в этом разобраться. Что он давал ему шанс все рассказать. А пока оставалось время, очень глупо было с его стороны не осмотреть вещи Лиама. Может, в них должно быть что-то важное. Может, он оставил что-то на подобный случай. Выйдя из здания больницы, Джек хмуро посмотрел на Кертиса, подумав, что Лиаму несильно помогло наличие телохранителя. Если он, конечно, был. Оказавшись в спальне Лиама, Джек умом понимал, что искать здесь что-то затея не особо многообещающая. Лиам явно не был тем человеком, который доверял бумаге или гаджетам больше собственной головы. Тем не менее, понимая, что в плане реакции похитителей и огласке, отец прав, а сотрудникам полиции придется объяснять то, что объяснять не стоило, это оставалось единственным способом что-то делать, чтобы не чувствовать душащее чувство вины из-за бездействия. Тумбочки, шкаф, сумка, кровать. Джек облазил все. Вспомнил все фильмы, где герои что-то искали, и проверил даже пол, вентиляцию и все поверхности на наличие потайных отсеков или двойного дна. Оглянувшись позже на комнату, вещи в которой он перевернул, Джек решил, что в этом нет ничего страшного, учитывая, что до него здесь была Полина и занималась поисками. Ничего, что как-то бы помогло ему, Джек не нашел и в приступе отчаяния просто сел на пол. Когда Джеку на глаза попалась газета, он без интереса потянулся за ней. Забытое чувство перелистывания газетных страниц вызвало ностальгию. Джек особо не обращал внимания на информацию там, но вдруг увидел номер телефона, написанный поверх текста черным маркером. Джек несколько секунд непонимающе смотрел на него, а потом глянул на первую страницу газеты, заметил, что бумага немного пожелтевшая. Глянув на дату выхода, Джек понял, что прошло больше года. Достав смартфон, он набрал номер, проверил все цифры и сильнее сжал телефон, не решаясь нажать «позвонить». Внутреннее чувство нашептывало, что это то, что он искал, и от этого стало страшнее. Продолжая гипнотизировать экран набора, Джек скопировал номер и решил сначала посмотреть его в интернете. Итог запроса удивил — дом престарелых в Калифорнии, Санта-Моника. Джек посмотрел адрес, заблокировал телефон и продолжил сидеть, думая, что ему делать с этой информацией. Ценная ли она вообще? Можно было бы съездить по адресу, но Кертис стоял около входа в лофт и не делал ни одного лишнего шага. Телохранитель начал напрягать все больше, желание скрыть от него свои перемещения все возрастало. Понимая, что о поездке по таинственному адресу Лиама лучше никому не знать, а как скрываться от обученных людей так, чтобы его не засекли, Джек не знал, он все-таки решил набрать номер, пользуясь тем, что его голос не сильно отличался от голоса Лиама. И Джек предпочитал верить, что тот собирался о чем-то поговорить с ним, ждал, пока он сам придет, а не просто поддается паранойе. Второй раз Джек набрал номер быстрее, увереннее и, пока не растерял запал, нажал «позвонить». Приятный женский голос произнес название дома престарелых и спросил, чем их заведение может помочь. — Здравствуйте, это Лиам Макгроу. Мы разговаривали с вами не так давно, — начал Джек, надеясь, что способность красиво говорить его не подведет, а выражение «не так давно» никак его не выдаст, учитывая, что у людей могут быть разные понимания временного промежутка.— У меня изменился номер. Я бы хотел, чтобы у вас был новый, чтобы мы могли связаться с вами. — Подождите, пожалуйста, минуту, мистер Макгроу. — Конечно. — Я нашла вас. Ваш дядя говорил, что, возможно, вы позвоните на ресепшен, и просил приехать как можно быстрее. Джек начал перебирать в голове родственников Амелии и Лиама, но никак не мог вспомнить кого-то, кто был в доме престарелых, пусть и достаточно хорошем. Не найдя ответа, Джек продиктовал свой номер. — Сообщить ему, что вы приедете? — Нет, — сразу ответил Джек, а потом сделал вдох и мягче продолжил:— Хочу сделать сюрприз. А когда можно приехать? — Часы посещения не изменились. Вся информация о мероприятиях и времени есть на сайте. — Да, я просто уточнить на всякий случай. Спасибо. Вы можете мне сказать как дела у дяди? — Только при лич… — Да-да, личная встреча. Я помню. Но… понимаете… я потерял свой телефон и долгое время не мог ни с кем связаться. Все номера были записаны там. И… я не прошу у вас личную информацию или… врачебную. Просто настроение и общий настрой. К чему мне готовиться морально при встрече? Джек понял, что улыбался по привычке, хотя во время телефонного разговора смысла в этом особого не было. Собеседница колебалась, но вдруг позвала некую Мередит. — Вам повезло, как раз подошла медсестра полковника Картера. Она сможет вам помочь. Возможно. —Спасибо. Я очень вам благодарен. Джек начал крутить фамилию в голове, но понял, что никогда ее не слышал. Да и Лиам был единственный из последних поколений семьи, кто связал свою жизнь с военным делом. От Мередит Джек узнал, что полковник вел себя как обычно: немного ворчал, не пропускал спортивные занятия, рассказывал байки про молодость. Джек снова поблагодарил, пообещал вскоре приехать и, услышав, что она сохранит секрет о сюрпризе, завершил вызов. Ничего полезного кроме звания и фамилии он узнать не смог. Посидев несколько секунд в ступоре, Джек усмехнулся. Ища ответы, он мало того, что не нашел их, еще умудрился получить новые вопросы и обзавестись целью — как-то избавиться от Кертиса и узнать о таинственном полковнике Картере, которого навещал Лиам.