Бриллиантовая пыль

Адам знал, что его болевой порог довольно высокий, но сейчас лишний раз в этом убедился. Тело на адреналине тоже помогало чувствовать боль не так остро, но голод, жажда и потеря крови давали о себе знать. Голова становилась все более мутной, Адам заметил, что уже несколько раз отключался, и лишь приблизительно представлял, сколько времени прошло. По подсчетам Адама, на второй день, видимо, поняв, что ничего из него особо не выбить, его оставили ненадолго в покое. Он прислушивался к разговорам, заметил суматоху и понял лишь несколько фактов: Амелия продолжала молчать, и это всех напрягало, поскольку боссу подобное явно не понравится. Единственное, что радовало во всем этом — похитители поверили, что Адам такой же исполнитель, как они, просто нанят кем-то другим, а Амелия заложница, пусть и в более мягком варианте, которая не располагает информацией. Выдержки, похожую на его, на допросе, если бы он состоялся, Адам не ждал. И тот факт, что Лиам выложил ей все, порядком напрягал, когда ситуация обострилась. Адам знал, что после таких заминок, действий не по плану, всегда приезжало начальство, чтобы дать оценку случившемуся, понять риски и принять решение. Он стал надеяться, что его план подстраховки на подобное сработает до приезда босса. По крайней мере, учитывая, что он не давал о себе знать уже несколько дней, а дорога из Аризоны заняла бы меньше суток, то все, если это пройдет без заминок, должно было случиться в скором времени. От того, что сейчас от него ничего не зависит, Адам почувствовал большее раздражение, но оно быстро отступило, уступив место слабости. Сил казалось все меньше, даже наблюдать за обстановкой казалось сложнее. Адам прикрыл глаза лишь на пару секунд, пусть и понимал, что это ловушка. Но, возможно, лучшее, что он мог сейчас сделать — это хотя бы попытаться набраться сил. Или не тратить их остатки на подобную борьбу. Когда Адам открыл глаза в следующий раз, то понял, что снова отключился. Во рту стоял неприятный металлический вкус, от которого не получалось избавиться, тело особо не ощущалось. Адам заметил, что находился в помещении с девушкой, которая нервно ходила из стороны в сторону, не обращая на него внимания. Никого кроме нее не было, она нетерпеливо смотрела в телефон и что-то набирала, суматошно тыкая пальцем. Адам невольно подумал, что развязка его плена уже достаточно близко, и попытался взбодриться. Сейчас ему надо быть в сознании как никогда.

***

Амелия чувствовала себя в чужой, иной реальности, не зная, как действовать, как из нее выбраться и какие здесь правила. Говорить при всем желании так и не получалось, от чего кричать хотелось еще сильнее. Имя мужчины, который здесь всем командовал, она так и не узнала, но постаралась максимально запомнить его лицо, чтобы потом знать, кто стоял за всем этим кошмаром. Все чувства как будто притупились. Амелия не ощущала голода, холода, жажды, боли, лишь парализующий ужас и желание расплакаться. Она сидела возле двери, прислушиваясь к происходящему и понимая, что ее мысли парадоксальны. Стоило услышать крик Адама — ей хотелось, чтобы он прекратился, но как только он затихал на долгое время — становилось страшно, что это все, конец. Наступило очередное затишье, и Амелия прислонила голову к стене. Волосы были уже до неприличия грязные, сама она начинала морщиться от собственного запаха тела, но внимание сейчас обращала лишь на звуки. Мимо ее двери часто проходили, но никто не заходил, голоса периодически повышались. Амелия начала догадываться, что что-то происходило. Это взволновало еще больше. Не зная, добились ли они какой-то информации от Адама, Амелия с ужасом ждала, когда они начнут спрашивать ее. И знание себя подсказывало, что она выложит все, как только включится электродрель. Если голос решит прорезаться, конечно. Амелия замерла, не зная, что хотела сейчас услышать: звук открывающегося замка, крик Адама или обращение к ней. Сердце и так колотилось слишком сильно с того момента, как Адам замолчал. Тревожная мысль, а не убили ли его, без жалости насиловала мозг, все глубже погружая ее в пучину собственных страхов. Неужели так все и закончится? Что будет с ней без него? Внезапные звуки выстрелов заставили ее упасть и быстро отползти от двери. Амелия поднялась на ноги и попятилась назад, поняв, что ситуация начала переходить на новый круг Ада, о котором она даже не догадывалась. Шума поднялось еще больше, появились новые голоса, через щель двери пополз дым. Амелия отошла к противоположной от двери стене и, попыталась натянуть верх худи на рот и нос, радуясь тому факту, что руки ей связали спереди, а не сзади. Она нервно озиралась, но способа выхода из комнаты так и не было. Одна лишь дверь, за которой неизвестность. Неожиданно открылась и она. Амелия увидела высокого под шесть футов мужчину в черной тканевой маске, в темной одежде и с оружием. Он поднял маску с лица, оглянулся и двинулся к ней. Амелия постаралась присмотреться к лицу, но внешность мужчины ей ни о чем не говорила: лет тридцати пяти, темнокожий, суровый. Амелия не видела его прежде и сильнее вжалась в стену, попутно ища, чем можно было бы его хотя бы ударить, но, как и в коттедже Адама, ничего полезного под рукой не было. Да и те были связаны. Амелия поняла, что снова просто открывала рот, прося его не подходить, но звука не было. Зато он остановился, поднял руки и что-то упорно твердил. — … не трону. Спокойно, Амелия, я тебя не трону. Я — друг. Друг Картера. Амелия нахмурилась, начав понимать смысл слов, но не до конца. Вдруг до нее дошло, что фамилию Адама она так и не знала. — Адама, — словно поняв ее мысли, сказал незнакомец. — Мы приехали по его координатам, когда он перестал отписываться о себе. Амелия умом понимала, что сейчас не время строить из себя статую и таращиться на незнакомца, но нечего не могла с собой поделать. Нервная система ушла в отставку, как и психическое здоровье. Из оцепенения ее выдернул чей-то мат. Дым уже порядком развеялся. Амелия повернула голову на источник шума и увидела, как еще один незнакомец поддерживает Адама, помогая ему идти. Амелия продолжала смотреть на них, пока они не скрылись за поворотом, и сделала шаг вперед. — Меня зовут Доминик, — представился афроамериканец, доставая из кармана нож, — но все зовут меня Дон. Я сейчас перережу стяжку, и мы пойдем. Амелия кивнула и протянула руки к Доминику. Он довольно быстро справился с задачей и повел за собой к выходу, держа ее за руку. Амелия не сопротивлялась, пошла, но, заметив труп Мака, встала, уставившись на дырку от пули в его голове. Она почувствовала, что Доминик дернул ее за руку, не заметив заминки, но ничего не сделала. Свежий труп странно завораживал своей мертвой энергией, новизной, страхом. Амелия чувствовала, что не хотела видеть его, но не могла оторвать взгляд. — Идем, — грубовато развернув ее, скомандовал Доминик, ведя дальше к выходу. — Нам нельзя задерживаться. Амелия плелась за Домиником, позволяя тащить себя за руку, но смотрела на тело, пока не покинула помещение. Оказавшись в фургоне еще с тремя мужчинами помимо Адама и Доминика, Амелия невольно сглотнула. Они были похожи на них, на новых похитителей, а она не могла понять, как так случилось, что все чаще в ее окружении стали попадать кто-то вроде них, а не Джека. — Что с ним, Кайл? — закрывая дверь за собой, спросил Доминик. Кайл выглядел моложе всех, ему на вид было лет двадцать пять. Он что-то вкалывал Адаму и, закончив с инъекцией, повернулся к водителю. — Поехали, — сказал Кайл и снова обернулся к Доминику. — Поиграли с ним несильно, но и неслабо. Дрель, лезвия, классика из избиений — полный набор. Я вколол ему морфин. Жить будет, но я бы советовал полежать недельку-другую. Амелия сосредоточилась на лице говорящего, но потом взглянула на кровавые мозоли от стяжек на руках. — Это Кайл, он у нас местный врач, — заговорил Доминик. — Райли, — указал на мужчину, который шел с Адамом ранее, за рулем — Диего, — представил он, Амелия снова взглянула на него. Голос Доминика начал казаться мягче, а сам он почему-то стал внушать доверие на психологическом уровне. Амелия кивнула, захотела сказать свое имя, но получилось лишь открыть рот. Собственное поведение, как у рыбы на суше, стало ее по-настоящему напрягать. — Амелия, — сказал Доминик. — Это ты, я думаю, пытаешься сказать. Амелия кивнула и вопросительно уставилась на Кайла, надеясь, что какие-то представления о медицине у него должны быть. — Хочешь что-то сказать, но не получается? — спросил Кайл, видимо поняв, что вопрос адресован ему. Амелия кивнула. — Здесь это произошло? Амелия снова кивнула. — Думаю, что у тебя шок. Либо само пройдет через некоторое время, либо обращаться к специалистам тебе, девочка. Это уже не мой профиль, — ответил Кайл, — но садись ближе, эту херню на руках и на брови я тебе обработаю. Амелия не знала, что на лице тоже есть какие-то раны, даже не смогла вспомнить, когда их получила, но села, поверив на слово. Райли заговорил с Домиником о каком-то их общем знакомом, Кайл молча занялся ее запястьями, а Амелия начала буравить взглядом Адама, спокойно лежащего под действием морфина. Сейчас он выглядел еще хуже, чем при последней встрече. Снова вспомнив дрель, крики, Амелия не заметила, как начала плакать. Разговор вдруг затих, Доминик протянул ей фляжку. Амелия почувствовала запах виски и сделала глоток. Только после него она заметила, что фляжка в руке довольно сильно тряслась. Амелия не могла избавиться от чувства нереальности происходящего. Она, словно в тумане, добралась до непонятного ей дома, словно в тумане поднялась на второй этаж, словно в тумане наблюдала, как мужчины из фургона переносили Адама, словно в тумане кивала на совет Доминика сходить в душ, принимая из его рук чистую одежду. Стоя сейчас под струями горячей воды, смывая с себя грязь и пот, Амелия все не могла успокоиться. Сердце продолжало колотиться, мозг с задержкой принимал действительность. Амелия не знала, где сейчас находилась, кто эти люди, почему помогали ей и Адаму, что стоило о них думать, стоило ли вообще так доверчиво садиться с ними, уходить в душ, но что-то внушало доверие. Особенно, если сравнивать с местом, из которого ее забрали. Когда Амелия вышла из душа, то поняла, что Доминик всучил ей не просто что-то из своей одежды, а зеленого цвета платье-рубашку до колен. Ткань была приятной, фасон не обтягивал тело, да и не имелось других вариантов, чтобы переодеться, хотя ходить снова без белья было бы куда комфортнее в штанах. Стук в дверь заставил Амелию вздрогнуть и обернуться. Она по привычке крикнула «минуту», но снова ничего не вышло. Дверь медленно начала открываться и без ее согласия. Сначала небольшая щель, из которой показалась девушка. Через пару секунд Амелия поняла, что это подросток лет шестнадцати. Видимо, увидев, что Амелия одета, девушка зашла и закрыла за собой дверь. Амелия продолжала стоять, разглядывая ее: среднего роста, темнокожая, с кудрявыми волосами по плечи, небольшой сутулостью и еще подростковой не до конца сформировавшейся фигурой. Лицо ее было приятным. Амелия подумала, что в будущем из нее выйдет очень даже привлекательная женщина, когда закончится вся эта чепуха с гормонами, прыщами и другими подарками пубертата. В руке она мяла ручку от пакета. — Здравствуйте, меня зовут Тея. Папа просил купить вам кое-что. Он сказал, что пока дядя Адам не поправится, вы будете у нас, — заговорила она, протягивая пакет. Амелия сделала несколько шагов к ней, потянулась за пакетом, но в голове все еще с большим знаком вопроса стояло словосочетание «дядя Адам». — Надеюсь, что я угадала с размером, — продолжила Тея. Амелия заглянула в пакет и усмехнулась. Ей в глаза сразу бросился набор хлопковых трусов, скрепленных между собой картонкой, по всей видимости, купленный в местном маркете вместе с зубной щеткой, бинтами, расческой и носками. Закрыв пакет, Амелия коснулась предплечья Теи и улыбнулась, надеясь, что хоть так получится выразить благодарность. — Ужин будет готов минут через десять. Приходите, — спокойно произнесла Тея и вышла из комнаты. Амелия снова оглянулась, но обстановка комнаты никак не помогала ответить на возникающие вопросы. Ее местоположение стало интриговать ее еще больше. Амелия быстро надела нижнее белье, носки и вышла из комнаты. Она поняла, что находится в обычном доме. Спустившись по лестнице, она замерла, увидев Доминика, передающего Кайлу пачку денег около двери. После этого они обнялись, Кайл кивнул Амелии на прощание и вышел, Доминик махнул ей рукой, мол, спускайся и пошли. — Тея сказала тебе про ужин? Амелия кивнула. — Пойдем. Она молча шла за ним по коридору, с интересом осматриваясь, но внимание так ничего и не привлекало. Обычный дом. Обычная обстановка. Обычные люди на первый взгляд. Амелия быстрее последовала за Домиником и оказалась на кухне. Он спокойно подошел к плите и заглянул в духовку, Тея расставляла тарелки на стол. — У нас мясная лазанья на ужин. Ты же ешь мясо? — спросил Доминик, открывая духовку. Амелия почувствовала приятный запах еды и сделала глубокий вдох. Голод сильно давал о себе знать. Заметив, что Доминик повернулся к ней, Амелия кивнула. — Сильно по тебе дало случившееся, — заметил Доминик, отодвигая стул около стола. — Тея, принеси ей, что ли блокнот, ручку, пожалуйста. — Хорошо, пап. — Садись, Амелия, не стой. Ты в гостях. Услышав это, Амелия села за стол и внимательнее посмотрела на Доминика. Тея вышла из кухни, он доставал лазанью из духовки в больших поварских варежках и сейчас ничем не напоминал человека, который уводил ее из непонятного завода, холодно смотря на пристреленного Мака. А возможно, и застреленного им. — Мы в Аризоне. Финикс. Ты отключилась в машине примерно на сутки, пока мы ехали, — заговорил Доминик. — Картер каждый вечер отписывался о том, что все в порядке. Когда он перестал это делать, я отследил его по маячку в его часах. Так вас и нашли, — продолжил он, разрезая лазанью. — Тут безопасно. В пристройке около дома тренажерный зал, так что не пугайся людей. У меня маленький бизнес. Да и насчет остального тоже. Мы все подчистили за собой, хвосты убрали. Можете оставаться, сколько надо, — отложил нож. — Принеси тарелки, пожалуйста, — указывая на ящик, попросил он. Амелия взяла несколько тарелок и подошла к Доминику, протянула ему одну. — Спасибо. На кухню вернулась Тея и положила на стол тетрадь на кольцах и ручку, после чего подошла к отцу и забрала тарелки. Амелия не стала спорить, потянулась за тетрадью, открыла ее и начала писать: Как Адам? Доминик прочитал вопрос и тяжело вздохнул. Амелия поняла, что это не очень хороший знак, но продолжала смотреть на мужчину, давая понять, что какой бы ни была правда, она готова ее услышать. В конце концов, она уже не может произнести ни слова. Что еще с ней может произойти? — Он будет в порядке, — ответил Доминик. — Веришь или нет, это не самое страшное, что с ним случалось. Амелия снова вспомнила недавнее: помещение, полиэтилен на полу, дрель, садистское наслаждение в глазах Мака. Если это было не самым страшным в его жизни, то Амелия была готова изменить свое решение касательно готовности услышать что-то еще. Но все равно написала: Я могу его увидеть? — Он спит. Кайл вколол ему морфин перед уходом, — ответил Доминик, ставя перед ней тарелку. — Приятного аппетита. Поужинаем, потом посмотрим. Амелия снова вдохнула запах пищи, посмотрела на садящихся за стол Тею, Доминика и подумала, как же ей не хватало всего этого семейного спокойствия, уюта, подобных ужинов. Ей сразу вспомнилась ее семья, а затем все проблемы, которые росли так, словно снежный ком. На губах появилась усмешка. Уж ее-то семье сейчас далеко до всего этого спокойствия и уюта. Амелия перевернула лист тетради. Спасибо за все — Пожалуйста, — с улыбкой произнес Доминик. — А теперь ешь, а то вид такой, что ветром сдует. Обеих касается, — посмотрев на дочь, продолжил он. Тея засмеялась, возмутилась, и завела болтовню о подруге и вечеринке. Амелия мало слушала, мысли вернулись к Адаму и его состоянию. Съев половину своей порции, Амелия приняла твердое решение сходить к нему, и совершенно не имеет значения, будет он спать или нет. Ей просто нужно самой увидеть его. Претворяя после ужина свое решение в жизнь, Амелия замялась около двери в спальню, словно школьница перед входом в учительскую. Приоткрыв дверь, она неуверенно заглянула туда, но не увидела никакой реакции со стороны Адама. Сильнее сжав свободной рукой тетрадь, Амелия вошла, наконец, отцепив вторую руку от ручки. Адам лежал на спине. Все раны на его лице были обработаны, глаза закрыты. Хоть умытым, после медицинской помощи он выглядел явно лучше, сердце Амелии все равно сжалось, в голове снова раздался звук работающей дрели, от которого она поежилась. На тумбочке рядом с кроватью лежали часы, о которых, наверное, и говорил Доминик. Амелия положила тетрадку и взяла их. Обычные наручные кварцевые часы со стрелками. Крутя их в руке, Амелия заметила, что ремешок был испачкан кровью, от чего чуть не выронила их. Положила на место. Внутри появилось странное чувство. Амелия понимала, что сейчас ничем не могла помочь Адаму. Более того, ему в спящем состоянии сейчас ничего и не надо было, но уйти не получалось. Она стояла около его кровати, смотрела и пыталась прийти к решению, которое ее удовлетворит. В комнате было спокойно. Хоть Доминик с дочерью и не внушали уже опасений, ужин с ними прошел хорошо, а к ней они отнеслись, как к давней знакомой, почувствовать максимум умиротворения, спокойствия, передышку получилось здесь. Заметив кресло в комнате, Амелия направилась к нему, подумав, что может немного посидеть, подождать, может, проснется и сам Адам, и не придется ждать утра, чтобы попросить прощения за неосторожность, невнимательность, такую беспечность с той девушкой. А пока он спал, можно было, как следует подумать о том, что написать. Да и посидеть потому, что она хотела находиться сейчас именно здесь после всех кругов Ада через которые они прошли.