Бриллиантовая пыль

Адам смог позволить себе отключиться лишь тогда, когда понял, что его план на случай непредвиденной ситуации сработал. Он узнал голос Доминика, передал ему всю необходимую информацию о месте и людях здесь, сообщил про Амелию где-то в здании, и организм как будто понял, что можно немного расслабиться. Лежа сейчас и понимая, что пора открыть глаза и подать хоть какие-то признаки жизни, Адам не очень хотел это делать. Поборовшись несколько минут с нежеланием шевелиться, Адам все-таки попытался осмотреться. Он знал комнату, в которой находился, и не стал тратить время на то, чтобы ее рассмотреть. Шевелиться лишний раз не хотелось, поэтому Адам сосредоточил взгляд на потолке, но вскоре понял, что очень хотел пить. Он повернул голову, чтобы посмотреть не оставил ли ему кто-нибудь стакан воды, но вдруг увидел Амелию, заснувшую, свернувшись на кресле под пледом. Поняв, что она выглядела явно лучше, чем он помнил, Адам задумался, сколько времени пролежал сам. — Она только здесь спит, — неожиданно раздался голос Доминика. — Я ей нормальную комнату предложил, но там и пару часов поспать нормально не может. Говорит, точнее пишет, что как только закрывает глаза, то слышит дрель, — тише продолжил он, подошел ближе к кровати. Адам перевел взгляд с Амелии на Доминика и попытался сесть. Нога сразу дала о себе дать острой болью, голова немного закружилась, но Адам лишь нахмурился и сел. — Пишет? Что с ней? — Физически: ничего страшного — несколько поверхностных ран, сексуально — ничего вроде, судя по поведению, но эмоционально, — Доминик пожал плечами, — за те два дня, что она здесь, еще ничего не сказала, хоть и хочет. Адам получил ответ на вопрос, который так и не озвучил, а потом с радостью заметил, что Доминик наклонился и поднял бутылку воды, которая, видимо, стояла около его кровати. — Спасибо, Дон. Доминик кивнул, еще раз взглянул на Амелию, которую их разговор, видимо, никак не беспокоил, и полностью сосредоточился на Адаме. — Ты сам-то как? — Бывало и хуже. Знаешь же. — Перед блондинкой своей будешь храбриться. Давай как есть, — усмехнулся Доминик. — Она — моя работа, — сухо отозвался Адам, скручивая крышку на бутылке. — А я нормально. На мне все быстро заживает. Знаешь же, — продолжил он, сделал глоток. Доминик шумно выдохнул, вероятнее всего, мысленно его послав. Адам пил, понимая, что хочет скорее покончить с этим разговором. Не очень хотелось говорить еще в ближайшие несколько часов, а то и суток. — Я сказал Тее, что ты в аварию попал, а я предложил тебе долечиться у нас после выписки. — Понял, — коротко сказал Адам, почувствовав, что напился. — Спасибо, — завернул крышку, протянул обратно. — Принесешь мне ноутбук? —Да. Отдыхай, потом поговорим, — ставя бутылку на тумбочку, сказал Доминик. — Зови, если что понадобится. Адам кивнул. Впереди еще множество разговоров — он не сомневался. Но был искренне благодарен, что сейчас Доминик не наседал. Хоть слабость и сонливость никуда не девались, Адам продолжал бороться с ними, понимая, что и так провел без сознания слишком много времени. Просверленные кости болели даже от легкого движения. От сворачивания крышки с бутылки боль разносилась по всей руке. Радовало лишь то, что что-то брать, а главное ходить, она ему позволяла. Просидев еще полчаса, Адам все-таки нашел в себе силы подняться, дойти до ванной, ополоснуться под водой, понимая, что так для него будет лучше, пусть даже и принесет новую боль или дискомфорт. Оказавшись около зеркала, Адам невольно усмехнулся: заплывший глаз, синяки, швы, которые, скорее всего, наложил Кайл, обработанные раны, щетина, которая уже была даже для него слишком отросшей. Решив, что со своей внешностью он может разобраться и через несколько дней, Адам вернулся в спальню и увидел, что Амелия уже не спала. Она стояла посреди в комнаты в носках, темно-зеленом платье, похожем на халат, с волосами, собранными в высокий хвост, и почему-то напоминала ему сейчас воспитательницу из детского сада. Адам заметил бинты на запястьях, пластырь на брови, небольшие тени от синяков под глазами и более впалые, чем раньше, щеки. — Доброе утро, куколка, — отгоняя все мысли, сказал Адам, прошел к кровати, стараясь не реагировать на боль в ноге. — Или вечер. Я под уколами Кайла совсем в сутках потерялся. — Еще раз прошелся взглядом по внешнему виду. — Симпатичное платье, тебе идет. Адам сел, заметил, что Амелия даже никак не отреагировала на его слова, а все так и стояла статуей. Слишком бледной, слишком потерянной, слишком исхудалой. Походя скорее не на воспитательницу, а на ее неприкаянную душу, ставшую призраком, застрявшим здесь. — Мне жаль, что так вышло, — продолжил Адам. — Но… — увидел удивление на лице Амелии. — Подойди, — кивая на кровать, попросил он, понимая, что настал момент серьезно и спокойно поговорить. Амелия как-то нерешительно зашагала к нему и вскоре села рядом. Адаму вдруг стало действительно жаль ее. Не ее вина была в том, что дед решил вести свой бизнес и по незаконным дорожкам, не ее вина в том, что отец решил что-то поменять, не она принимала решения, которые привели их сюда, но самый большой удар пришелся именно по ней, и ее психика уже переставала вывозить все это, судя по реакции. — Я понимаю, что для нормального человека с нормальной жизнью это будет сложно понять, но… такое случается, — заговорил Адам. — Это такая же часть моего мира, как подписание контрактов твоего. Никто из нас до конца не знал, с кем мы имеем дело. Теперь стало понятнее кое-что и… я знаю, что надо делать, чтобы подобное не повторилось. Слышишь, Амелия? Она хоть и села, но это ничего не изменило в ней. Адам видел, что Амелия смотрела на него, но не мог уловить хоть какой-то участливости в разговоре. — Да и для подобного у меня был план, — не без самодовольства добавил он, но реакции снова никакой не было. Адам не лукавил, говоря, что некоторые вещи стали ему понятнее. Видя людей, взявших их, слушая разговоры, Адам понял, что их приказ был чем-то похожим на его — взять Амелию, но не сметь к ней прикасаться. Опыт подсказывал ему, что люди, связанные с использованием рабского труда, пытками, подстрекательством и финансированием гражданских войн, обычно не особо переживали о чести женщин, которых брали в плен. О жизни — да, но на то, что с ней делали в момент удержания, вышестоящим было откровенно плевать, лишь бы дышала, пока была нужна. — Ты не сделала никакой херни, чтобы произошло то, что произошло. Чувство, что он говорил с воздухом, так и не покидало Адама. Подняв руку, он аккуратно взял прядь волос Амелии, чтобы почувствовать хоть какой-то контакт с ней, и заправил ей за ухо. Она дернулась, словно вышла из транса, но не отстранилась, руку не убирала, лишь все так же испуганно смотрела на него, словно ждала еще каких-то подтверждений безопасности. — Ты слышала, что я сказал? — аккуратно приподняв голову Амелии за подбородок, спросил Адам. Амелия кивнула и более участливо посмотрела на него. Он убрал руку и ощутил небольшую победу от того, что смог прорваться сквозь эту стену неприкаянности и уже хотел предложить спуститься и узнать что-нибудь о еде, но почувствовал, что руки Амелии обняли его торс, а ее голова оказалась прижатой к груди. Адам удивился, но приобнял Амелию, пытаясь понять, в какой момент завоевал ее доверие, учитывая, что все время, которое они провели вместе, было аттракционом из взлетов и падений, но вразумительного ответа не нашел. Мысль об этом вскоре сменилась странным удовлетворением от ситуации. Захотелось накрыть ее чем-то теплым сверху, прижать к себе сильнее, обнять и больше не отпускать в этот мир, который ее семья сотворила вокруг нее. — Все будет хорошо, — тише проговорил Адам, положив подбородок на макушку Амелии. — Я о тебе позабочусь. Ему уже и самому стало интересно разобраться во всем этот клубке, который запутали Макгроу и Бернарды, захотелось поставить все детали так, чтобы не осталось белых пятен. Амелия продолжала спокойно сидеть, дыша так тихо, что, не находись она так близко, чтобы он сам чувствовал ее дыхание на груди, засомневался бы, что у нее остались силы даже на что-то такое простое. Захотелось остановить момент, продлить столь безопасный для нее миг, но стук в дверь вернул мысли Адама в реальность. — Да? Дверь открылась, показалась Тея. Адам почувствовал, что Амелия тоже шевельнулась и с интересом взглянула на девушку. — Дядя Адам, папа просил узнать, ты на кухню придешь или тебе сюда принести еду? — смотря на Адама, спросила Тея. — И я ноутбук принесла. — Я приду, спасибо, — спокойно ответил Адам, забирая ноутбук. — Как себя чувствуешь? — Все нормально, — заверил Адам. — Тогда приходите. Тея закрыла за собой дверь, а Адам взглянул на Амелию, у которой наверняка было много вопросов касательно семьи Вудсайдов и детской привычки Теи звать его дядей. Стало приятно от мысли, что Амелию не покинул живой интерес, который считывался без слов. — Иди, я сейчас переоденусь и подойду, — указав головой в сторону двери, произнес Адам. Амелия кивнула, поднялась и тихо покинула комнату. Адам открыл ноутбук, решив перед ужином разобраться с делами и сообщить Лиаму новый номер для связи с ним, но заметил то, что его напрягло. Недельный платеж за Амелию должен был быть сделан еще вчера, но на счету поступления не было. Адам посмотрел на баланс, закрыл ноутбук и взглянул на дверь, из которой вышла Амелия. Это явно был очень плохой знак. Переодевшись в чистые тренировочные штаны и футболку, Адам похромал вниз, попутно пытаясь для себя решить, что делать дальше, как лучше поступить. Быть в эпицентре истории с похищениями, головорезами и ювелирными империями за хорошие деньги — это одно, но продолжать вариться в этом, ожидая оплаты… Адам даже сильнее сжал перила, словно размышления доставляли ему не меньше боли, чем повреждение костей. Добравшись до кухни, он с интересом осмотрелся: Доминик заканчивал с ужином около плиты, Тея и Амелия накрывали на стол. Что-то такое и должно было быть в их жизнях, но у всех них она явно свернула куда-то не в то направление. — Да хромай ты уже сюда, Картер, — шутливо окликнул Доминик. — У нас ризотто с курицей. Адам одними губами послал его, прекрасно понимая, что эту фразу Доминик поймет из без звука, и перевел взгляд на Амелию. Она увлеченно раскладывала столовые приборы и салфетки. В центре стола Адам вдруг заметил вазу со свежими гортензиями синего цвета. Живые цветы, красиво сервированный стол — Адаму казалось, что все это отголоски обычной жизни Амелии, за которые она еще хоть как-то хватается даже здесь. — Мы с Амелией заказали. Красивые? — с интересом спросила Тея, указывая на цветы. — Да, — садясь, ответил Адам. — А еще всякие штуки для дома. Я давно собиралась, но мне нравится сразу все, а так мы все посмотрели и взвесили, — ставя тарелку перед ним, продолжала Тея. — Скупили не весь «Амазон», а лишь его часть, — усмехнулся Доминик. Тея пожала плечами, мол, ничего не знаю, Амелия улыбнулась, с теплотой смотря на Вудсайтов. Адам наколол кусок курицы на вилку и продолжал наблюдать за Амелией, что-то пишущей Тее в тетради. Мозг заполыхал еще больше. Работать бесплатно лишь потому, что она хороший человек, оказавшийся пешкой на доске у своих близких? Или как-то жить дальше с мыслью, что долго она не продержится, как только останется сама по себе? Прошло несколько дней спокойной жизни в доме Доминика. Хотя спокойной ее можно было назвать лишь относительно, так как мозг Адама пылал красным пламенем, без пощады перебирая тысячу и один вариант. Деньги не поступали, плохие мысли разрастались все сильнее, давая больше поводов думать, что, возможно, Лиам либо мертв, либо близок к состоянию трупа. Стук в дверь заставил Адама закрыть вкладку со счетом и прикрыть ноутбук прежде, чем он позволил войти. Часы показывали начало двенадцатого ночи. Ручка тут же шевельнулась и на пороге появилась Амелия в носках и одеяле, накинутом сверху. — Не спится? — спокойно спросил Адам. Амелия закрыла за собой дверь и направилась к нему. Заметив, что она шла к кровати, Адам немного подвинулся и еще дальше убрал ноутбук. — Спала бы, пока есть такая возможность, — продолжил Адам. Амелия пожала плечами, Адам вспомнил слова Доминика про дрель и пожалел, что затронул эту тему. — Так ты… — начал Адам, но не закончил, увидев, что Амелия достала руку из-под одеяла и потянула к нему. — И что ты… делаешь? Адам просто смотрел, как Амелия забралась на кровать с ногами, протянулась над ним к его руке и развернула ее. До Адама стало доходить, что она хотела спросить. — Это татуировка, — спокойно пояснил Адам, хоть и понимал, что вопрос состоял не в этом. Взгляд Амелии на него был красноречивее всяких слов. Не дождавшись более подробного ответа, она легонько шлепнула его по руке. — Давай без этого. Я еще с прошлого не до конца отошел. Адам произнес это насмешливо, но понял, что все равно зря. Если после его ответа о тату Амелия смотрела, как прежде, как каждый раз, когда он специально отвечал очевидные вещи на ее вопросы, сейчас взгляд снова потух, а Амелия ответа взгляд немного в сторону. — «Semper Fidelis», — решив, что пора перевести тему, заговорил Адам. — Ты сама должна понимать, что это значит. Не было смысла что-то отрицать или молчать. Мало кто просто так решит наколоть себе девиз морской пехоты США. Амелия снова посмотрела на тату, потом на Адама. Он увидел в ее глазах интерес и небольшое торжество. Как он изучал ее с первых дней, так и она продолжала что-то пытаться узнать о нем, и, кажется, по своему мнению, делала успехи. Адам попытался вспомнить, когда Амелия могла увидеть татуировку, но вскоре осознал, что часто ходил в майке уже в самом Техасе, что скрывать ее целью своей не ставил, вообще предпочитал не вспоминать о той части своей жизни, радуясь, что в свое время хватило ума набить тату не на самое видное для него место. Амелия пожала плечами, мол, я хотела услышать от тебя, Адам вспомнил о пропущенном платеже и снова напрягся. Неожиданно он понял, что все, о чем он начинал говорить, вело к малоприятным мыслям. Амелия продолжала сидеть на кровати, ничего не делая. Адам вспомнил слова Доминика. …но там и пару часов нормально поспать не может — Кстати, — неожиданно вспомнив, проговорил Адам, желая выкинуть мысль из головы, — открой первый ящик тумбочки, — кивнул в сторону. Амелия удивленно взглянула на Адама, потом на место, которое он указывал, и выполнила просьбу. В ящике лежали бинты, таблетки, жгут, несколько одноразовых шприцов и книга. — Я тут вспомнил, что обещал тебе что-нибудь почитать, — пояснил Адам. Амелия потянулась за книжкой и посмотрела на название. Адам стал внимательнее наблюдать за лицом Амелии. Удивление сменилось интересом. Она немного нахмурилась, перевернула книгу, чтобы, видимо, найти аннотацию. — «Письма Баламута», — произнес Адам, Амелия повернула к нему голову и улыбнулась, пожала плечами, давая понять, что название ей ничего не говорило. — Баламут — звучит странно, знаю, но эта книга про старого демона. Старый бес, который учится лишать людей веры в Бога. Звучит тупо, но книга хорошая. Поверь мне, просто прочти её. Мне эту книгу дала старая шлюха в баре в Сан-Педро*. Я оставил у Дона, когда был тут в последний раз. Амелия кивнула, закрыла ящик и улыбнулась. — Не за что, — ответил Адам, желая показать, что понял ее «спасибо». Амелия открыла первую страницу, затем медленно пролистала книгу. Адам молча смотрел за ней пару минут, но потом понял, что просто не хотел игнорировать очевидное. Да и если из-за такого пустяка ей станет немного спокойнее, то почему нет? — Хочешь здесь лечь? — спросил Адам, сложив всю имеющуюся информацию у себя в голове. Амелия заметно смутилась. Она опустила голову, от чего пряди волос закрыли лицо еще больше и закусила губу. Адам не мог вспомнить, помнил ли ее когда-то такой, а что-то внутри снова сжалось. — Ложись, если хочешь. — Амелия кивнула и немного улыбнулась, начала собирать свое одеяло, чтобы встать. Адам понял, что это значило. — Оставайся на кровати, — произнес он прежде, чем она поднялась. — Тем более, что со своим одеялом пришла. Амелия посмотрела на него, на кровать, но позже кивнула. Адаму вдруг стало очень интересно, какие мысли она успела продумать за этот промежуток времени, но спрашивать он ничего не стал. Через несколько секунд Амелия легла на подушку и повернулась к нему лицом. Адам продолжал сидеть, наблюдая за ее попытками удобнее устроиться, но вскоре уставился в другую сторону, пожалев, что допустил это. Шевеление совсем рядом, жар тела, случайные прикосновения к нему. Адаму казалось, что воздух и вовсе наэлектризовался, когда почувствовал на плече щекотку от волос. Но оказалось, что Амелия уже сидела и просто указывала на ноутбук, видимо, прося дать его, чтобы не тянуться через его тело. — Ты ведь понимаешь, что я не дам тебе кому-нибудь писать? — подняв ноутбук с кровати, предупредил Адам. Амелия кивнула. Она поставила ноутбук на колени и открыла «Ютуб». Адам продолжал бдительно наблюдать за тем, что она вводила, и вскоре увидел документальное кино о русском балете. — Ты меня приобщить к прекрасному решила? — усмехнулся Адам. Амелия свернула вкладку и создала новый документ. В плохие дни я пересматриваю выступления мамы. Здесь есть отрывок. Ты не против? Когда Адам прочитал, то снова обернулся к Амелии и заметил, что она смотрела на него с такой надеждой, словно от его слов сейчас зависела судьба целого мира. — Смотри, что хочешь, — сухо бросил Адам. Амелия вернулась к видео. Закадровый голос что-то заговорил, музыка заиграла, а Адам просто пялился на Амелию, борясь с желанием приобнять ее и спокойно уснуть, зная, что она рядом, далеко от своих ублюдков-родственников и в безопасности. Амелия лишь с интересом смотрела в экран, что-то проматывала время от времени и вдруг остановила видео и указала пальцем на одну из балерин. — Твоя мама? — догадался Адам. Амелия кивнула и нажала на «плей». Музыка заиграла, балерина подпрыгнула и завертелась, но он лишь смотрел на то, с каким восторгом Амелия наблюдала за происходящем, и вспомнил ее пируэты в домике отдыха. Яркие образы тут же возникли перед глазами, от чего Адам невольно сильнее сжал челюсти. Надо перестать об этом думать. Выкинуть все эти мысли из головы, но один взгляд в сторону Амелии перечеркивал все эти установки. Через двадцать минут Амелия уже спала. Адам продолжал сидеть на своей половине кровати и поймал себя на мысли, что, как и тогда на базе отдыха, тупо смотрит, как Амелия спит. Ее веки временами дергались, что говорило о не самых приятных снах, и пробуждало в Адаме новую волну гнева. Хотя причиной этого гнева уже были не действия ее семьи, а собственное эго. Адам понял, что в этом заказе на него свалилось больше обычного: непонятные семейные интриги и сделки богатых, военная экономика третьих стран мира, головорезы, за которыми стоит непонятная ему фигура, явно заинтересованная во всем этом. И хоть он уже получил большую часть денег, Адам понял, что в первую очередь его стали интересовать не они. Стало до смешного обидно, что после всего того, через что они прошли, через что прошел конкретно он, после нескольких дней пыток, после всех его попыток и действий уберечь Амелию, она все равно достанется не ему, а, скорее всего, своему жениху, который являлся частью создания всех проблем. Где-то глубоко в подсознании Адам помнил, что сам решил не завязывать каких-либо личных отношений с заказчиками, а тем более с кем-то вроде Амелии, что за его каждое действие ему очень хорошо заплатили, но все это стало уходить на второй план. Как и мысль о задержке платежа. Поняв, что мысли снова собираются уйти в опасное направление, Адам поднялся с кровати и тихо покинул комнату. Он сидел на кухне уже около часа, попивая пиво, которое отыскал в холодильнике, и пялился на гортензии, но вскоре услышал шаги. По их тяжести Адам понял, что это не Амелия. И явно не Тея. — Скажешь, почему девчонка спит у тебя в постели? — усмехнулся Доминик, как только прошел на кухню, подошел к холодильнику. — Твоя работа, — язвительно напомнил он. Адам устало взглянул на друга, увидел, что тот тоже достал пиво, и снова посмотрел вперед. Что на это сказать? Его мысли все чаще стали уходить от работы все дальше. — С этой девчонкой все через жопу, — ответил Адам, сделал глоток. — Все как ты любишь, Картер, — садясь напротив, усмехнулся Доминик. — Такие всегда были в твоем вкусе: молоденькая, светленькая, хорошенькая, даже немного кукольная, но, сдается мне, с характером. И проблемами, — выделив, произнес Доминик и сделал глоток. — Это… — начал Адам, но замялся. Что? Повторить, что работа? — Ее брат просрочил платеж на несколько дней, — переведя тему, сказал Адам. — И ты решил брать натурой? — усмехнулся Доминик. — Что собираешься делать? —серьезнее спросил он, видимо, поняв, что настроение не для подобных издевок. Адам сделал новый глоток и выдохнул. — Да не знаю я, блять. Говорю же, что с ней все через жопу. — Нет денег — нет работы. Разве не ты так говорил? — припомнил Доминик. — Ее брат бы не кинул ее сейчас. Что-то с ним случилось, — пояснил Адам. — Он любит сестру. Заплатил за нее уже кучу денег. — И что? Когда тебя стало это волновать? Это проблемы ее брата. Не твои. Адам прекрасно понимал, что происходило. Доминик слишком хорошо его знал, чтобы не заметить очевидное, и сейчас выводил на разговор. И пусть мысли он прочесть не мог, но догадаться, что варилось в его голове — вполне. Адам был лишь благодарен, что Доминик еще и словом не обмолвился о его первой большой любви, как он тогда считал, хотя по взгляду видел, что и ее Дон подразумевал, задавая свои вопросы. — Что ты от меня сейчас услышать хочешь? — устало спросил Адам. — Будешь головой рисковать из-за нее даром? — мягче спросил Доминик. — Я по твоим словам понял, что там какой-то триллер из жизни богатеньких. — Ага, с элементами боевика и пыток, — в том же тоне ответил Адам. — Там херня какая-то, откровенно говоря, — продолжил он и пересказал все свои мысли касательно плена, главного и места Амелии. — Сам подумай, — подводя итог, начал он, — ты видел тех ублюдков. Видел ее. Она нужна живой — это факт, но… несколько дней они провели без главного. Ее пустили бы по кругу в первый же вечер, если бы не было приказа к ней не прикасаться. Со мной и ее братом все понятно. Я должен был строить иллюзию похищения до его дальнейших распоряжений, но не трогать ее. Ему не плевать по понятным причинам. Но… если это кто-то не из семьи, не из приближенных к кому-то из этих семей и в частности к ней, то на такие вещи обычно плевать. Сам знаешь, как все это происходит. Доминик кивнул, согласился, сделал еще глоток пива. — Мне это покоя теперь не дает, — продолжил Адам. — За ее настоящим похищением, теми ублюдками стоит кто-то, кто близок к Макгроу или семье ее жениха, — увереннее продолжил он. — И ты не хочешь отдавать ее обратно им? Спрятать у себя в спальне под одеялом и не отпускать? — Я ведь с тобой серьезно, — с насмешливым укором произнес Адам. — И я. Что ты с ней потом планируешь делать? Интрижка на пару ночей? Бросишь все это дерьмо? Или окунешься в ее жизнь? — более серьезно спросил Доминик. — Представляю заголовки — «Светская львица появилась на благотворительном приеме в сопровождении разжалованного капитана Картера» и твоя недовольная рожа. И конечно смокинг! Адам криво усмехнулся, представив все это, но вопросы были теми, которые он и сам себе задавал, но предпочитал не искать ответ, понимая, что они ему не понравятся. — Мне надо вернуть Амелию ее брату, — подвел итог Адам. — Сейчас, что бы ни происходило, она — моя работа. — Да, — хмыкнул Доминик, — повторяй это себе как можно чаще. Адам хотел ответить, но увидел, что Доминик полез в карман джинсов. Поняв, что друг достал телефон, который, видимо, стоял на вибровызове, Адам решил подождать с ответом. Доминик ответил на звонок. Адам молчал, пил пиво и все больше погружался в свои мысли, но вдруг прозвучал вопрос, который он не ожидал: — Вторая семья. С женихом твоей блондинки. Какая у них фамилия? — спросил Доминик, закрывая динамик телефона. — Бернард, — насторожившись, ответил Адам. — Значит, имя Джек Бернард тебе о чем-то говорит? Адам кивнул. — Он на проводе, — продолжил Доминик. — И ты не поверишь, откуда у него контакты, чтобы связаться с тобой.