Бриллиантовая пыль

Неловкость. Только ее сейчас не хватало Амелии по дороге в больницу. Адам невозмутимо вел машину, словно ничего не произошло, а Амелия не могла придумать себе занятие, чтобы сдержать шквал, обуявших ее эмоций. Она не могла смотреть в окно, уставая от пейзажа, не имела телефона, чтобы отвлечься на него. Все тело было взбудоражено, словно банка с содовой, которую взболтали и вот-вот откроют. — Ты злишься на меня? — все-таки не сдержалась Амелия и, как только Адам повернул к ней на миг голову, оторвавшись от дороги, продолжила: — Ты мне ничего не сказал после того… случая. Только собираться. — Нет. Все в порядке, — спокойно ответил Адам, снова сосредоточив взгляд на дороге. — Мне стоит извиниться? — продолжила Амелия, всматриваясь в лицо Адама. Вдруг захотелось ударить себя по голове. Зачем усложнять и без того дерьмовое положение вещей? Чем она думала, набрасываясь на Адама? Адама, которому за все хорошее по отношению к ней заплатили. Эту мысль определенно стоило напоминать себе чаще. — Нет. Не бери в голову, — отмахнулся Адам, говоря таким тоном, словно ждал этого. Амелия даже замерла, внутри все сжалось. Неужели все дело лишь в этом? — Думаешь, что я просто схожу с ума? Амелия хотела спросить спокойно, но сама удивилась тому, как агрессивно получилось. Взгляд так и продолжался цепляться за Адама, выискивая хоть какие-то признаки реакции на ее слова, но он так и продолжал излучать невозмутимость и холодность. «Словно час назад не целовал меня, как голодный варвар», — с обидой подумала Амелия. — Думаю, что ты пережила похищение, бега, пытки, узнала неприятные вещи о семье и компании, разорвала помолвку и думаешь, как решить кучу проблем, — сходу ответил Адам. — Но мое мнение: ты неплохо держишься. Амелия хмыкнула, а затем отвернулась к окну. Что-то в словах Адама показалось ей заученным ответом, но она решила больше об этом не думать. Сейчас она приедет в больницу, узнает о состоянии Лиама, возможно, увидит маму и сможет уже поговорить с отцом. Адам исчезнет из ее жизни, и это будет правильно. Только почему мысль об этом так пугает? Приехав через час в больницу, Амелия все еще чувствовала дрожь в теле, пыталась успокоиться, понимая, что сердце колотилось слишком сильно. Идя по коридору, смотря на персонал, больных и посетителей, она вдруг резко затормозила, тупо смотря, как Адам продолжал идти вперед. Через пару секунд он остановился, видимо, поняв, что она отстала, и вернулся. — Я не могу, — сообщила Амелия, как только Адам встал напротив. — Ты сама этого хотела, — четко напомнил он. — Знаю, но… — осмотрелась по сторонам, — мне страшно. Понимаешь? Я… Врачи могут сообщить что угодно, а я… я просто не готова к чему угодно и… Амелия сама не совсем понимала, что лепетала. Она четко осознавала лишь то, что потеряла весь контроль над собой, дойдя до точки, когда что-то сдерживать уже банально не хватало сил. Она не поняла, что Адам подошел еще ближе, что, слегка надавив ей на плечи, повел ближе к стене, уводя с прохода, и лишь через несколько секунд, осознав все, начала ждать дальнейших действий, невольно думая, что они снова слишком близко друг к другу. — Послушай,— убирая пальцами пряди у лица Амелии, заговорил Адам, — тебе надо успокоиться. Я понимаю, что это сложно, а ты и так держалась хорошо слишком долго, но сейчас самое неподходящее время для подобного. Сделай глубокий вдох, выдох и иди в палату. Лучше знать, как обстоят дела, чем ни черта не знать. Скажешь, нет? Амелия ощутила, что тело натянулось. Что она ждала продолжения, которое нельзя допустить. Снова хотела почувствовать поцелуй, объятья, пальцы в волосах. Желание. Тело явно было против нее и здравого смысла. — Скажу, что ты слишком много пламенных речей в последнее время толкаешь, — как можно более непринужденно заговорила Амелия, надеясь, что это сбавит градус. — Это немного настораживает. — Не лупить же тебя по щекам посреди переполненного коридора больницы, — сухо кинул Адам. — А теперь иди к дежурной медсестре и спроси про брата, пока я не передумал. Амелия хотела сказать, что слабо верила в то, что Адам исполнит свой план, но решила промолчать. Вместо этого она направилась к стойке, узнала, в какой палате лежал Лиам и, больше не теряя времени, пошла к нему. Дойдя до нужной двери, Амелия остановилась на пороге, заметив знакомую фигуру. Полина поправляла цветы в вазе, но, видимо, почувствовав на себе взгляд, обернулась. Амелия молча наблюдала за матерью и сама не поняла, почему начала плакать, когда увидела ее. Может, потому, что та сразу направилась к ней, позабыв про цветы и спрашивая, откуда на лице ссадины, может, потому, что сразу обняла ее, от чего стало лучше, легче и как-то безопаснее, может, потому, что просто соскучилась по чему-то домашнему, а мама осталась единственным человеком из семьи, который не был связан со всем хаосом, который на нее обрушился. Подумав, что после всего пережитого, она могла вполне себе позволить немного побыть испуганным ребенком в объятиях мамы, Амелия решила ни о чем не думать и поддаться порыву. Полина что-то говорила, гладила по волосам и заверяла, что все будет хорошо. Амелия так и не спросила, слышала ли она уже новости с ее пресс-конференции, знала ли об отце, о похищении, но с облегчением услышала, что Лиам пришел в сознание, а отек постепенно сходил. Все остальное отошло на второй план. Когда Амелия наконец смогла оторваться от матери, то заметила, что Адам выходил из палаты. Она автоматически направилась за ним, но он шел к лифту и не оборачивался. Полина вышла следом: — Милая, ты расскажешь, что произошло? Хоть голос Полины был мягок, Амелию этим было не обмануть. Она понимала, что мать злилась, хотела получить ответы и имела на все полное право. — Да, но… подождем, пока проснется Лиам, ладно? — спросила Амелия, снова посмотрела в коридор. След Адама простыл окончательно. Внутри что-то оборвалось, но голос рассудка твердо, непоколебимо и немного противно напомнил, что это правильно. — И где папа? Мне надо с ним поговорить. Лицо Полины на миг исказилось так, словно она съела что-то кислое. Амелия напряглась. Что еще? Неужели опять плохие новости? Сколько еще она выдержит? Лишь когда Полина коснулась ее волос, мягко поворачивая голову, Амелия поняла, что снова оглянулась к двери, за которой скрылся Адам. Есть ли шанс, что он просто ждет ее в коридоре? Или в машине? — Он уехал, милая, — заговорила Полина. — Даже не пришел к Лиаму. Просто уехал из страны, боясь чего-то. Амелии показалось, что матери так неприятна тема, что она даже не хотела обсуждать ее вслух. Кивнув, что она услышала ее, Амелия показала, чтобы та подождала минуту, и выглянула в коридор. Адама нигде не было. Внимательнее оглянувшись, словно в этом действительно был какой-то смысл, Амелия горько усмехнулась. Нет смысла выискивать его в больничном коридоре. Нет смысла искать его машину на парковке. Он сделал свое дело, сдал брату, и отпустил ее в самостоятельное плавание. За это ему заплатили. Так будет правильно. Только на душе стало так тошно, что пришлось сдержать проступившие на глаза слезы. Несколько дней спустя Амелия сидела в палате и не могла избавиться от чувства, что разрушила все, что ее окружало. После нескольких часов разговора с братом и матерью, пересказа всех событий минувших недель, Полина пыталась дозвониться до Кеннета, но результатов это не принесло. Компанией временно управлял совет директоров, принимая решения большинством голосов и жаждая провести расправу над ней, а нервозность и туманность будущего нервировала всех. Часть Амелии даже радовалась тому, что брат в больнице. Это хотя бы давало неплохой повод не появляться на работе и спокойно продумывать дальнейший план действий. И если перестроить империю она еще могла, то как разорвать связи с кровавыми алмазами? Мучаясь вопросом, Амелия все-таки позвонила Джеку. «Не знаю, Мел. Там звери, а не люди. Такие не отдадут свое просто так», — прозвучал ответ. Амелия хмыкнула. Они с Джеком сидели в палате. Он был разбит после скандала с отцом. Она — всем происходящем. Оказавшись на финишной прямой, Амелия вдруг поняла, что у нее нет сил пересечь ее. — Мне жаль, Мел, — продолжил Джек, положив ладонь поверх ее. Амелия несколько секунд смотрела на руку бывшего жениха, затем почувствовала, как он несильно сжал ее, поняла, что Джек оказался ближе. — Мне тоже, — освободив руку, немного резко произнесла Амелия, а потом более деловито продолжила: — Можешь узнать о людях, с которыми мы сотрудничали там? Лицо Джека выглядело так, словно она дала ему пощечину, но он бойко кивнул, пообещав сделать все. Амелия смотрела, как он уходил из палаты, с радостью замечая, что верила хотя бы этому обещанию. Не найдя места лучше, чтобы побыть в спокойствии, Амелия сидела в палате брата и читала. Лиам спал, а она листала страницы книги Адама, перечитывая некоторые письма, надеясь хоть немного отвлечь себя, когда вдруг услышала вопрос: — Это еще что за хрень? Ты что читаешь? Оторвавшись от текста, Амелия увидела, что Лиам с интересом вглядывался в обложку. Она быстро вернулась к странице, решив начать читать вслух без лишних объяснений: — Меня удивляет твой вопрос. Ты интересуешься, важно ли, чтобы подопечный знал (или не знал) о твоем существовании. Что до настоящей фазы борьбы, на этот счет была инструкция низшего командования. Наша политика и состоит в том, чтобы скрываться. Разумеется, так было далеко не всегда. Перед нами мучительная дилемма. Когда люди не верят в нас, нам не получить тех отрадных результатов, которые дает прямой террор, и к тому же мы лишены радостей магии. С другой стороны, когда они в нас верят, мы не можем делать из них материалистов и скептиков. Во всяком случае, пока еще не можем… — И я повторяю свой вопрос: что за хрень ты читаешь? — видимо, не оценив отрывка, переспросил Лиам. — «Письма Баламута». Маститый бес наставляет в письмах неопытного племянника в том, как совращать души людей, лишать веры в Бога, — пояснила Амелия, закрывая книгу. — Интересно? — скептически хмыкнул Лиам. — Знаешь, интереснее, чем я ожидала. Куплю тебе, почитаешь, — честно ответила Амелия, поднимаясь с кресла, и направилась к койке брата. — Я могу и твою прочесть, — заметил Лиам, удобнее усаживаясь. — Кто тебе ее даст? — серьезнее, чем ожидала, спросила Амелия. — Все еще злишься на меня? — виновато спросил Лиам. Амелия устало посмотрела на брата. Злилась ли она на него? Скорее нет, чем да, но неприятный осадок обиды все еще давал о себе знать. — Я… не злюсь, но…слишком много всего произошло. Понимаешь? — спросила Амелия. — И побег отца. Компания. Я только подлила масла в огонь и, кажется, не вывожу все это. — Да, понимаю, — ответил Лиам. — Не так я все планировал, конечно. — Но цели ты добился, — усмехнулась Амелия. — И когда я разберусь с нашими «партнерами», то мне понадобится хороший психотерапевт. Ты же помнишь, что терапия будет за твой счет? — Это опасно, Мел, — серьезнее продолжил Лиам, не обращая внимания на шутку. — Будет лучше, если я продолжу один. Услышав слова брата, Амелия усмехнулась. Неужели он серьезно думает, что теперь она сможет вот так вот все оставить? Что так глубоко во всем этом замаравшись, просто отпустит? — Нет, — твердо заявила Амелия. — Я знаю дела компании, а ты все это. Вместе мы сможем больше. После твоего похищения и всего этого… не смей оставлять меня за бортом. — Хорошо, — вяло, без энтузиазма, согласился Лиам, а потом более виновато посмотрел на Амелию. — И, Мел… — протянул Лиам: — раз уж мы снова этого коснулись. Прости. Все с Адамом вышло не так, как я планировал. Возникли накладки. Он же нормально с тобой обращался? Амелия усмехнулась вопросу, но утвердительно кивнула, вспомнив все, через что они прошли. — И раз уж о нем заговорили, я хочу кое-что узнать, пока мы вдвоем, — более серьезно продолжил Лиам. — Что? — Между вами что-то было? — Что-то что? — непонимающе спросила Амелия, чувствуя, как уши горят от воспоминаний о том поцелуи в кабинете. — Не знаю… Вы много времени провели вдвоем… и…события довольно…. Адреналин и все такое… Амелия нахмурилась, начав понимать, к чему клонил Лиам, и удивилась. Захотелось снова рассмеяться, но Лиам выглядел слишком серьезным и загруженным, чтобы отнестись к его вопросам несерьезно. — Не знаю, с чего у тебя такие мысли, но я была обручена все то время, если ты забыл или твоя память при аварии пострадала, — напомнила Амелия, успокаивая себя тем, что поцелуй уже случился после разрыва помолвки. — Ага. С парнем, имевшим отношение к твоему положению, — хмыкнул Лиам. — С чего вообще такие вопросы? Ты заплатил ему, чтобы он присматривал за мной и целую, живую вернул тебе. Разве нет? Твой Адам это и сделал. Довез до больницы. — Да, но…ладно, забудь… — Лиам! Что не так? — Я должен был делать перевод каждую неделю после вашего отъезда из штата, — начал объяснять Лиам. — И с Адамом дела вел только я, так что и перевод мог сделать только я. Но потом авария и… кома. Никто не платил ему. Когда мама принесла телефон, то… я сделал нужный перевод, раз уж он работал авансом, но он вернул этот остаток, написал, что я ничего больше не должен, и закрыл счет. Не то, чтобы я против, но… парни вроде него обычно не работают даром. Особенно учитывая все то, через что вы прошли. Амелия удивленно посмотрела на брата и пожала плечами. Сердце стало бить в каком-то странном учащенном ритме, Лиам смотрел на нее внимательнее обычного, словно пытался забраться в голову, чтобы получить ответ без ее слов. — Между нами не было ничего такого, — увереннее произнесла Амелия, сомневаясь, что целуется настолько хорошо. — Он даже не попрощался. Просто ушел, когда услышал, что ты идешь на поправку, — продолжала она, но Лиам лишь усмехнулся. Амелия вдруг вспомнила философию Адама про деньги и цену жизни. Кажется, Лиам думал о том же, но вслух никто ничего об этом говорил. В новый момент молчания, Амелия вспомнила еще кое-что, что ее заинтересовало, и это она решила спросить: — А как ты познакомился с отцом Адама? Лиам усмехнулся, подумав о чем-то своем, но начать говорить ему не дала медсестра, совершавшая обход. Амелия поняла, что придётся дождаться ее ухода.

***

Адам хотел просто вернуться домой, как следует отдохнуть и выкинуть из головы этот заказ, заставивший его вспомнить все то, что он не хотел вспоминать. Он похоронил мысль узнать от Лиама то, как тот связался с его отцом, похоронил мысль о том, что следовало попрощаться с Амелией. Все, о чем Адам старался думать — это дом, выпивка, отдых и полная разгрузка мозга до состояния исступления, когда в голове лишь вакуум, в котором нет места мыслям и размышлениям. Вернувшись в Финикс, Адам сразу направился к себе в квартиру, не желая никому сообщать о приезде, чтобы побыть одному, чтобы лишний раз не говорить, чтобы не объяснять, почему он сделал так, а не иначе. Когда он оказался внутри, то спокойно прошел, кинул куртку в коридоре и сразу направился на кухню. Адам открыл холодильник, достал из него бутылку пива и свернул крышку, сделал глоток. Вдруг слух уловил чьи-то шаги и знакомый звук снятия оружия с предохранителя. — И все-таки я тебя нашел, мужик, — раздался голос за спиной. Адам обернулся и увидел перед собой темнокожего мужчину в джинсах и футболке. Он бы удивился, но чутье еще в Лос-Анджелесе подсказывало, что для него с передачей Амелии в руки ее брата дело не кончилось.