Свинская судьба

      На следующий день уже вся лечебница знала о пациенте с хвостом. На прогулке к Петру стали подходить другие больные, спрашивали его насчет хвоста, а то и прямо просили показать. Как назло, на улице наконец установилась хорошая погода – дождь прекратился, и из-за туч выглянуло скупое сентябрьское солнышко. Увы, Петру не удалось насладиться прелестями ясной погоды, ибо праздношатающиеся больные выводили его из себя.       В раздраженном состоянии Петр вернулся в клинику, где его встретила докторша.       – Прошу прощения, – сказала она, – главврач просит вас к себе…       – …Та-а-ак, что же это такое? – Главврач не скрывал возмущения. – Почему пациенты со всей лечебницы ломятся к вам в палату, посмотреть на пациента с хвостом? Что это вообще такое, я вас спрашиваю?       – Да я и сам, честно говоря, этому не рад…       – Тогда прекратите распускать эти идиотские слухи! Если вы не прекратите, я буду вынужден вас выписать!       Выписать!.. Петр был бы только рад подобному повороту вещей.       – Вообще-то это не я распускаю слухи…       – А кто?..       – Докторша, что нам уколы делала…       – Хмм!.. Верочка, вообще-то опытный, добросовестный медработник; ничего подобного…       В это время дверь в кабинет раскрылась, и на пороге появилась та самая докторша.       – А, Верочка… – обратился к ней главврач. – Я как раз собирался с вами серьезно поговорить. Пожалуйста, оставьте нас, – добавил он, взглянув на Петра.       Петра не нужно было долго упрашивать. Он тут же покинул кабинет, однако далеко уходить не стал. Вместо этого он прислонился к стене у двери, вслушиваясь в доносящиеся из кабинета голоса.       Сначала говорил главврач – Петр мог разобрать лишь отдельные слова: «глупые», «идиотский», «вздор»… Затем речь повела Верочка – голос у нее был от природы негромкий, и Петр, как не силился, не сумел понять ни слова. Верочка не договорила – главврач перебил ее возгласом: «Что?!» – и далее уже заговорил, не скрывая возмущения. Петр отскочил от двери; спустя несколько секунд Верочка покинула кабинет. Петр готов был поклясться, что на глазах у докторши были слезы.       Ближе к вечеру в палату, где находился Петр, вошел мужчина лет тридцати, в медицинском халате.       – Так! – громко произнес он, сверяясь со списком. – Пора на уколы!       – А где Верочка? – подал голос со своей койки Баракер.       – А Верочки не будет, она уволилась сегодня.       – Что значит «уволилась»?!       – Да конфликт с главврачом какой-то вышел.       – Не верю! Наверняка она на вашу братию кое-чего нарыла, так вы ее заставили уйти…       – Что она могла нарыть такого?!       – Да много чего! Повар в столовке ворует! Продукты налево продает, а больных дерьмом протухшим кормит! Санитары – садисты, изуверы, больных кулаками избивают, на пол валят и сверху ногами прыгают! Медсестры по приказу главврача лекарства тыбзят и наркоманам продают; за то он у мафии в авторитетах ходит! А сам целыми днями пьянствует, до зеленых чертей допивается!       – Дядя, – мужчина явно растерялся от такого напора, – что ты несешь?..       – Я тебе не дядя! Я кандидат наук, по моим учебникам учились два поколения физиков! Мои изобретения известны всему миру! Меня на Нобелевскую номинировали! А ты, ты кто такой, чтобы так со мной обращаться?!       – Так! – Мужчина отступил на шаг. – Или ты прекращаешь буйствовать, или я зову санитаров!       – Зови, зови! Правду все равно не заткнешь!..       …Спустя минуту упакованного в смирительную рубашку Баракера вывели из палаты. Мужчина, держа в руках шприц и ампулу, направился к Петру.       – Ну, – произнес он, – у вас, надеюсь, претензий нет?       – Да какие могут быть претензии?..       – Значит, всем довольны? Ну и ладушки. Давайте, я вам сейчас укол сделаю…       Петр услышал, как врач стучит лезвием об ампулу… затем звяканье прекратилось, сменившись напряженной тишиной…       – Что это?.. – сдавленным голосом произнес врач.       – Хвост.       – Откуда он у вас?..       – Понятия не имею. Из-за него я у вас и оказался.       – Может быть, сообщить…       – Вообще-то Верочку именно из-за этого и уволили, насколько я знаю. Так что вы об этом никому не говорите, а главврачу в особенности.       – Хорошо! Могила!..       …Проблема заключалась в том, что постыдная тайна Петра была известна не только врачу. Бывшая любовница Петра, Анна, тоже была в курсе; и, в отличие от врача, она не давала обещания молчать (впрочем, даже если бы и дала – сильно сомнительно, что она бы его сдержала). Когда подруги принялись расспрашивать Анну, из-за чего она рассталась с Петром, Анна рассказала им про хвост; подруги поспешили поделиться сенсацией со своими подругами и друзьями (при этом добавив кое-какие подробности от себя) – и так тайна ширилась и разрасталась, пока не дошла до человека по фамилии Челец.       Когда Челец впервые услышал историю хвостатого пациента психушки от кого-то из соседей, он усмехнулся и сказал про себя: «Выдумывают же люди!..» Челец знал, что говорил, ибо выдумки людей были одним из предметов его работы.       Челец работал младшим редактором газетки под названием «Дельта-Экспресс», в которую порядочные люди брезговали заворачивать селедку. Не то, чтобы они боялись осквернить пищу прикосновением сего богомерзкого листка – просто им не хотелось, чтобы окружающие думали, что они это читают.       Во время очередного редакторского дедлайна возникла необходимость как-то заполнить пустое место на макете. Забить это место рекламой не получалось, так как в последнее время даже потомственные бабки-знахарки, лечащие сглаз и снимающие венец безбрачия, брезговали рекламировать себя в «Дельта-Экспресс». Вся редакция кинулась просматривать новостные ленты на предмет каких-нибудь интересных случаев, как-то: в Блаблатауне, штат Нью-Джерси, опять летала летающая тарелка; или в Непале женщина родила макаку… Тут-то Челец и вспомнил про услышанную им историю человека с поросячьим хвостом.       Когда газета с заголовком «Человек-свинья содержится в психушке» попалась на глаза врачу, который делал Петру укол, он сначала решил, что это совпадение (тем более, что в заметке не сообщалось никаких конкретных фактов). Но поразмыслив, он пришел к выводу, что теперь держать эту тайну в себе уже не имеет никакого смысла…