Свинская судьба

      От волнения Петр даже забыл о существовании автобусов. Весь путь до дома он проделал пешком. По дороге Петр как минимум трижды видел людей, читающих злополучную газету. «Неужели этот пипифакс настолько популярен?! – думал он. – Нет, нас точно ждет вырождение!..»       Петр уже почти дошел до дома, когда судьба обрушила на него очередной удар. Путь его пролегал мимо киоска, в окнах которого были выставлены прикрепленные резиночками газеты и журналы. Проходя мимо, Петр увидел прямо посередине окна уже до боли знакомый заголовок. Он едва подавил в себе желание высадить стекло.       «Спокойно… – думал Петр. – Вряд ли люди догадаются, что это обо мне». Подойдя к киоску, он протянул в окошко денежную купюру со словами:       – Пожалуйста… Мне газету «Дельта-Экспресс»…       Продавщица кивнула и достала из стопки требуемое. При этом она как-то странно, с подозрением поглядела на Петра – во всяком случае, так ему показалось.       Отойдя в сторону, Петр быстро нашел искомую статью. Он несколько раз перечитал ее от начала до конца, но никаких конкретных указаний на себя не нашел. Что ж… «Дельта-Экспресс» – известный сборник новостного мусора, там и не такой бред печатают, и никто ему уже давно не верит. Вот только… только один человек знает, что в основе статьи лежит реальный, хоть и совершенно невероятный факт. Или… может быть, не один?..       Лоб Петра покрылся испариной. «Персонал клиники… – шептал он – врачи, медсестры… Верочка, опять же… Баракер… и другие пациенты… Господи! Да при таком количестве народа, знающего обо мне, удивительно, что меня еще на улице не узнают!» Ему представилось, как прохожие кричат на него, оскорбляют и кидаются камнями. Как его увольняют из фирмы с формулировкой «нам не нужна свинья в офисе». Как он, обездоленный, лишившийся всего, умирает под забором от голода и холода…       – Мама, мама! Гляди! Свинья!       Петр резко разжал глаза, словно у него над ухом выпалили из пистолета. По дорожке бежала девочка лет пяти в ярко-синем пальто и белой шапочке. В руке она держала плюшевую свинку Пеппу.       – Гляди, какая у меня свинья, мама!       Женщина в светло-бежевом плаще обняла девочку, что-то ей негромко сказала, и они двинулись прочь. Петр мысленно выругался. «Черт… – подумал он, – я так скоро опять в психушку угожу!..» Скатав «Дельта-Экспресс» в комок, он сунул ее в ближайшую урну и направился к автобусной остановке.       Перепрыгивая через две ступеньки, Петр несся к квартире, где проживала Анна. Он постарался трезво сопоставить все данные и в итоге решил, что ни Верочка-медсестра, ни тот врач, имя которого он так и не удосужился узнать, не могли быть источником информации для автора статьи. Не говоря уже о том медике с залысиной… как его уж там? Перед тем, как Петра выписали, этот медик передал ему свою визитку вместе с просьбой обратиться по указанному телефону. Разумеется, Петр обращаться не стал; вместо этого он попросту забросил визитку подальше.       Нет, конечно, слухи распространяются быстро; но все же не настолько! А это значит – первоисточником слухов стала та, которая первой узнала секрет Петра. И теперь Петр направлялся к ней для серьезного разговора. О чем будет этот разговор – он как-то не думал.       Когда Петр наконец добрался до квартиры Анны, он уже пыхтел, словно паровоз. Сердце колотилось где-то в районе гортани. Забыв про звонок, Петр принялся лупить кулаком в дверь.       – Кто там? – раздался за дверью голос Анны.       – Открой! Это я… Петр…       Замок щелкнул, и перед Петром предстала озадаченная Анна. На ней было сиреневое платье с поясом, и это Петру сильно не понравилось – если женщина носит такое платье у себя дома, то, скорее всего, она носит его не для себя.       – Э… прости… – Реакция Анны не походила на радость от встречи. Скорее это было удивление с досадой от возвращения того, кого она отнюдь не собиралась видеть. – Я… спрашивала насчет тебя… Мне сказали, что тебя… забрали в дурку… Так что, тебя уже выписали?..       – Кто там? – послышался мужской голос. В прихожей появился мужчина лет тридцати, в рубашке и брюках.       – Да так… – Анна была явно смущена щекотливой ситуацией. – Дэн, это мой… мм, знакомый…       Петр резко развернулся и двинулся прочь.       «Стерва! – бормотал Петр про себя, пока автобус вез его домой. – Шлюха! Потаскуха!..» Он мысленно обзывал Анну самыми гнусными и похабными словами, какие только знал; знал он их, надо заметить, не так уж и много, так что к моменту, когда Петр переступил порог своего дома, почти все бранные слова были использованы по два, по три раза.       При этом в глубине души Петр понимал: Анна абсолютно права. Она свободная женщина, стало быть, имеет право спать с тем, с кем хочет. В конце концов, он сам видел в ней не более, чем временное увлечение. Он не собирался жить с Анной ни в сожительстве, ни, тем более, в браке. Так чего ж он возмущается, что она не хранит ему верность до гроба?..       Петр чувствовал безосновательность своих претензий – и от этого злился все больше. Злость клокотала в нем расплавленной лавой, обжигая изнутри. В итоге Петр не выдержал и сошел с автобуса, не доезжая до своей остановки. Оглядевшись, он увидел то, что было ему нужно – ларек с алкогольными напитками.       Когда-то, в пору ЗОЖной молодости, Петр практически не пил. Со временем его приверженность трезвости стала менее твердой – однако пил он по-прежнему не часто. Но сейчас он испытывал нестерпимую потребность надраться как следует, как не напивался никогда в жизни.       Спустя полчаса он вернулся домой, неся в руках две бутылки водки.       Войдя в квартиру, переодевшись и вымыв руки, Петр поставил бутылки на стол. Откупорив одну из них, он налил водку в стакан до половины, выдохнул и залпом выпил. Поначалу никаких заметных перемен не наступило, кроме того, что от водки защипало в горле. Петр пошел на кухню за закуской, но, когда он зажигал свет, его взгляд упал на собственную руку.       Безымянный и средний пальцы как будто опухли, заметно увеличившись в толщину; указательный и мизинец – стали немного короче, и вся ладонь слегка вытянулась. «Гос-по-дии!.. – подумал Петр. – Что это еще за херня?..» Он поглядел на свою деформированную ладонь, затем провел ею по лбу, стирая холодный пот.       Вернувшись в зал с колбасой и хлебом в руках, Петр снова налил себе водки – теперь уже полный стакан. Выпил его – в три приема, занюхивая колбасой. Голова кружилась, в ушах зашумело.       – Убить! – процедил Петр. – Убить грязную сучку! И хахаля ее!       Клокочущая лава наконец прорвалась, стекла в холодную форму и там застыла, словно металл в кокиле, превратившись в нечто твердое и тяжелое. Петр пил, комната плыла перед его глазами, и все становилось каким-то нереальным, словно минувший сон – все, кроме осознания: Анна должна умереть, желательно вместе с ее новым любовником.       Петр проснулся оттого, что солнечный луч, проникая через щель между шторами, попал ему в глаз. Он приподнялся, зевнул, прикрыв рот рукой, и только тут заметил, что в руке он все еще сжимает тапок. Должно быть, он, будучи уже изрядно пьян, пристроился на диване и принялся снимать тапки – да так и заснул в процессе.       Голова болела, но не сильно – не столько болела даже, сколько кружилась. Куда больше Петра волновали боли в конечностях – он вспомнил, как заметил пугающую деформацию собственных рук. Он поднес руку к лицу. М-да… Деформация имеется, конечно, но сейчас она не выглядит такой значительной. Может, вчера он просто перенервничал? Еще бы, после того как он узнал, что Анна завела нового хахаля…       Мысли снова стали твердыми, тяжелыми и холодными – Петр даже сам испугался. Убить Анну? Конечно, она показала себя той еще сучкой; но ведь это же… грех… В тюрьму можно попасть; и вообще, убийцы в аду горят!       «Ладно, – подумал Петр, – собираться пора, а то так на работу опоздаю. Анна? Что Анна? Конечно, я не убью ее; нахрена мне этот гемор? Но что мешает мне обдумать такую возможность, так сказать, теоретически? Если бы за мысли об убийстве сажали, половина населения сейчас чалилась бы по тюрячкам…» От такого довода законопослушная половина Петра смущенно замолчала, не зная, что возразить.       – …Господи, что с тобой? – развел руками Роберт, увидев сослуживца на пороге офиса – Совсем сдал, я погляжу! Небось ночами не спишь?       Петр развел руками.       – Не сплю… Артрит этот чертов…       – Могу посоветовать хорошую мазь, – вмешалась в разговор Марина. – Моей матери эта мазь очень помогала.       – Спасибо… Прошу прощения, Марина… а вы замужем?       – Разведена. А что?       – Похоже, кто-то не научился ценить доставшееся ему счастье…       Марина заметно смутилась.       – Простите, я ничего такого не имел в виду… – Петр отвернулся.