Свинская судьба

      Казалось бы, все вернулось на круги своя – разве что место Артура заняла Марина; но Петр, если честно, ничего не имел против такой перемены. И все же что-то ему подсказывало – мир уже не будет прежним.       Предварительный план убийства (разумеется, все это только теоретически, да-да…) родился в голове Петра быстро. Он выглядел так: Петр приходит к Анне, просит впустить его под каким-либо предлогом (что-нибудь забыл или потерял), и вот тут-то все и происходит… Таковы были общие очертания; оставалось лишь уточнить детали.       Самым эффективным вариантом мог бы быть огнестрел; но по очевидным причинам Петр не мог им воспользоваться. Вариант с холодным оружием (заточка, нож, топор и так далее) не то, чтобы совсем отпадал – просто Петр не был уверен, что сможет сразу нанести смертельный удар. В крайнем случае, это можно использовать для добивания. Вариант с оглушением имел те же самые недостатки: бить следовало сразу и желательно наверняка. Дело осложняло то, что Петру придется иметь дело с двумя людьми – Анной и ее любовником, производящим впечатление физически крепкого мужчины; Петр не питал иллюзий по поводу того, чем может кончиться их поединок. Значит, надо все сделать быстро, чтобы жертвы не оказали сопротивления и не успели позвать на помощь. Справится ли Петр с этим – большой вопрос…       Другие варианты выглядели еще менее предпочтительными. Удушение? Для этого надо как-то обездвижить жертв, связать или оглушить. Отравление? Необходимо решить кучу вопросов: откуда достать яд, как заставить Анну и любовника их принять? Да-а… Оказывается, убийство – это весьма непростое дело!       «Раз уж я рассуждаю чисто в теоретическом плане, – думал Петр, – то что мешает мне рассмотреть совсем уже экзотические варианты? Например, подбросить в квартиру к этим голубкам ядовитых змей. Или сбросить им на головы кирпичи. Или переехать автомобилем… Но в любом случае мне понадобится алиби. Алиби! Пожалуй, это самое слабое место в моих теоретических рассуждениях…»       На часах тем временем уже миновал полдень. Покинув офис, Петр направился к выходу. Так ничего путного и не придумав, он решил поискать идеи в соответствующей литературе.       Когда он надевал плащ, в вестибюле появилась Марина.       – О, здравствуйте еще раз! – Женщина заметно смутилась. – Куда-то собираетесь?       – Да, в библиотеку. Хочется что-нибудь почитать.       – Ой, какое совпадение… Я ведь тоже собралась в библиотеку. У меня там срок истекает…       – Никакого совпадения нет. Если человек хочет почитать книгу, куда он пойдет? Не в пельменную же…       – Да, тут вы правы – улыбнулась Марина, надевая пальто.       «А ведь она бы могла мне обеспечить алиби, в случае чего… – подумал Петр, глядя на Марину. – Конечно, это только теоретически, но мне все же определенно стоит узнать ее получше».       В библиотечных залах стоял запах старой бумаги и табака (среди посетителей было немало курильщиков; неудивительно, что в их руках и книги приобрели табачный запах). Шкафы с книгами стояли рядами, точно небоскребы в мегаполисе.       – Вы у нас впервые? – обратилась к Петру седенькая библиотекарша.       – Да, – кивнул он. Действительно, последний раз Петр посещал библиотеку еще будучи школьником.       – Что же, не беда. У вас есть паспорт? Вот формуляр, впишите свои имя, фамилию, отчество и все необходимые данные. Поставьте подпись здесь и здесь.       Закончив с записью, Петр направился к стеллажам с надписью «Детективы». Здесь были и классики жанра – Конан Дойль, Кристи, Стаут, Чандлер – и авторы пониже рангом, в мягких обложках с коллажами из ножей, пистолетов, истекающих кровью тел и красоток в вызывающих туалетах. Были и писательницы дамских иронических детективов, чья плодовитость могла сравниться только с их литературным даром (точнее, с полнейшим его отсутствием) – в виде брошюрок-покетбуков с непременными мозговыносными названиями, сделанными по принципу «взять случайные слова и соединить их в предложение; предлоги, союзы, частицы по мере надобности».       В молодости Петр зачитывался детективными боевиками, которые в то время выпускались в немалых количествах. Как правило, герои этих боевиков были либо уголовниками, которых предавали свои же товарищи, либо представителями государственных военизированных структур, слишком много узнавшими о секретах своих ведомств. В итоге они становились преследуемыми изгоями, и им приходилось сражаться и с криминалом, и с коррумпированными госорганами; все это сопровождалось тем или иным количеством экшна – погонями, взрывами и драками. В итоге главный герой, уничтожив всех недругов, либо пафосно уходил в закат, либо погибал. Позднее, когда Петр сам едва не оказался в роли героя подобных книжек, собственной кожей почувствовав разницу между вымыслом и реальностью, он с боевиками завязал.       Но сейчас Петра интересовали не боевики. Порывшись на полках, он выбрал парочку томиков Кристи, два романа в мягких обложках, плюс книжку Тони Пилиповской «Когда крокодилы плачут». Во всех этих книгах преступник задумывал убийство, затем осуществлял свой замысел, а проницательный сыщик (или сыщица, как в случае с Пилиповской) в финале объяснял, где преступник совершил ошибку. Петр посчитал, что эта литература будет ему полезна – разумеется, в чисто теоретическом плане…       Марина все еще выбирала книги. Она подошла вскоре после того, как Петр закончил расписываться в формуляре. В руках она держала небольшую стопку книг. «Наверное, что-нибудь дамское, про любовь», – подумал Петр. Он вспомнил, что видел у Анны книгу Барбары Штелл – или как ее там? – с полуобнаженными героями на обложке; разумеется, героиню звали Джессика, героя – Генри, а сама книга называлась «Соединенные судьбой»… или «Судьба сердец»… короче, что-то там про сердце, судьбу и все в таком духе.       – Ээ… простите… – Он заглянул Марине через плечо. – Кобо… Абэ?.. Японец, что ли?       – Да, японский писатель, прозаик. Вы не читали?       Петр не то, чтобы не читал – он вообще впервые слышал это имя. Несколько мгновений он колебался – признать ли свое невежество или же солгать; в итоге решился пойти срединным путем.       – Может, и читал… – произнес он нарочито неуверенным тоном. – Только давно; я почти позабыл… Этот Абэ, он что писал, детективы?       – Фантастику писал. И детективы тоже.       – Наверное, читал… Надо будет глянуть.       – А вы детективы любите? – спросила Петра Марина, когда они возвращались из библиотеки.       – Люблю, очень люблю. Только… меня смущает однообразие сюжетов. Допустим, преступник совершает преступление… так. Затем сыщик начинает расследование, собирает улики и в конце концов изобличает преступника. Как-то однообразно, не находите?       – Ну… так и должно быть. Добро торжествует, зло изобличено и наказано…       – А почему преступник обязательно должен быть злом?       – То есть как?! – Марина даже остановилась. – Вы же не хотите сказать, что…       – Может же такое быть, что преступник куда порядочнее жертвы?       – Но зачем порядочному человеку идти на преступление?       – Месть за прошлые грехи. Самооборона. Наконец, убийство по неосторожности.       – Если по закону имеются смягчающие обстоятельства…       – Вы же сами знаете, что законы у нас принимаются через жопу, и выполняются так же! Простите…       – Если законы неудачны, и исполняются кое-как – это же не значит, что лучше без них.       – Может быть… – Петр пожал плечами.       Вернувшись домой, Петр засел за взятые в библиотеке книги. Он быстро понял две вещи: во-первых, лучшее орудие убийства – все-таки огнестрел; и, во-вторых, если ты не мафиози и не американский гангстер, об огнестреле лучше забыть. «Придется остановиться на ножах…» – с сожалением подумал он.       Но и с ножом тоже все было непросто. Нож не должен быть слишком большим – чтобы его можно было незаметно пронести с собой; он не должен быть маленьким – чтобы сразу нанести смертельный удар. На худой конец, можно взять и кухонный нож – только удастся ли прирезать им Хахаля с первого раза? Наверное, надо его наточить поострее… и, возможно, потренироваться… И кстати, неплохо бы выяснить, куда лучше бить, чтобы Хахаль мгновенно умер…       (Петр называл любовника Анны не иначе, как Хахаль – несмотря на то, что знал его имя. Ему казалось, что для Дэна слишком много чести называться по имени.)       Способ и орудие убийства были в рассуждениях Петра (теоретических, конечно же…) пунктом номер один. По второму пункту шло создание алиби. Здесь как будто было больше ясности.       «Алиби может мне обеспечить Марина, – размышлял Петр, – надо только ее правильно подготовить к этому… А как с ней быть потом – об этом я подумаю позже!»       Встав с дивана, Петр потянулся – хрустнули затекшие суставы. «Чайку бы неплохо…» – подумал он, направляясь на кухню. Проходя через полутемную прихожую, он безо всякой задней мысли скосил взгляд и…       – Эй! Кто?! Кто здесь?! – Петр шарахнулся, налетел спиной на что-то мягкое; запнувшись о лежащую на полу обувь, он схватился за первое, что подвернулось под руку, чтобы удержаться от падения. Попытка провалилась – раздался треск рвущейся ткани, и Петр упал на пол, а сверху на него обрушились плащ и куртка, висевшие на вешалке. Встав на четвереньки, Петр схватил с тумбы рожок для обуви и, взяв его наподобие шашки, поднялся с пола, готовый дать отпор постороннему. Свободной рукой он нашарил на стене выключатель, зажег свет… и увидел перед собой собственное отражение в зеркале-трюмо. Именно его он и испугался в плохо освещенной прихожей.       – Ах-ха-ха-а! – рассмеялся Петр. В смехе его звучали истерические нотки. – А-ахаха, ахаха-а-а!! Твою ж мать, сука!       На смену испугу пришли досада и злость. Матерясь, Петр вернулся в зал, схватил с серванта хрустальную вазу и с размаху швырнул ее об пол. Звук разбивающегося хрусталя несколько отрезвил его.       «Фухх… С ума можно сойти!» Взяв картонную коробку, Петр опустился на корточки и принялся собирать осколки вместе с ее содержимым, рассыпавшимся по полу – канцелярскими скрепками, медной проволокой, спичками, пробками от флаконов и прочим хламом. Среди этого хлама он обнаружил кусочек плотного картона – визитную карточку – и, наморщив лоб, не без труда вспомнил одного из врачей, осматривавших его в больнице.       – Здравствуйте…       Начальник отдела, где работал Петр, сидел за старым канцелярским столом с тумбами, и просматривал какие-то бумаги. Услышав голос, он мельком бросил взгляд на Петра и снова вернулся к бумагам.       – Здравствуйте, – сказал он, откладывая лист бумаги в сторону. – Вам что-то нужно?       Начальник отдела для большинства подчиненных был чем-то вроде божества: уважать его уважали, но лично встретиться никто не спешил. Чтобы кто-то из сотрудников сам, по собственной инициативе просил встречи – для этого нужно было действительно что-то серьезное. И теперь Петр отчаянно тревожился, что его просьба окажется недостаточно серьезной.       – Вам что-то нужно? – переспросил начальник отдела, чуть повысив голос. – Говорите быстрее, у меня нет времени!       – Я… тут такое дело… – Петр откашлялся, пытаясь потянуть время – В общем… прошу дать мне отпуск. На месяц. По состоянию здоровья.       Петру стоило немалых трудов договорить фразу до конца. Он чувствовал себя так, словно потребовал у Бога остановить в небе солнце, чтобы доделать свою работу. Похоже, что начальник тоже был изумлен такой наглостью – положив на стол бумаги, он изумленно уставился на Петра.       – Так вам отпуск нужен? – Взгляд начальника отдела смягчился – Так бы сразу и сказали. На сколько?       – Нуу… эээ… две недели… – выдавил Петр.       – Две так две. Вижу, вам это действительно нужно. Вид у вас… вы вообще спите когда-нибудь?