Свинская судьба

      На двери медицинского кабинета висела табличка: Д-Р О. О. ГАНЕЦКИЙ, ПРИЕМ С 12:00 ДО 17:00       Петр взглянул на табличку, затем на визитку, которую он держал в руке. Набравшись решимости, он постучал в дверь.       – Да-да, входите! – раздался из-за двери голос.       – Здравствуйте… – Петр вошел в кабинет. За столом сидел уже знакомый ему медик. В руках он вертел авторучку.       – Так вы Петр… – Ганецкий назвал фамилию Петра, – верно? Я вас запомнил. Вы пришли ко мне из-за своего… своей проблемы?       – Да, именно так.       – Болит? Дискомфорт причиняет?       – Нет, не болит; но… Неудобно, понимаете? В баню не сходишь, на пляже не покажешься… Можно ли эту проблему как-то… – Петр сделал рукой движение, как будто что-то отрезал, – решить?       – Конечно, можно… Это, я так понимаю, единственная ваша…       – Нет. Еще руки болят… и ноги… – Петр протянул к Ганецкому свою деформированную ладонь. – Артрит… Можно ли с этим что-то…       – Артрит? Хм… – Ганецкий пристально взглянул на ладонь Петра. – Занятно… Такое впечатление, что у вас рука пытается превратиться в копыто.       От подобного сравнения Петр вздрогнул и отдернул ладонь.       – Не надо так шутить! – произнес он с нотками обиды в голосе. – Если что, я могу обратиться к другому врачу…       – Простите, я ничего такого не имел в виду… А артрит нынче лечится. Лекарства, мази, физиопроцедуры… Ну так как? Согласны избавиться от… проблемы?       Клиника во всех отношениях отличалась от психбольницы примерно так же, как приличная гостиница от общежития, в котором прошло детство Петра. Не то, чтобы в общежитии было совсем плохо – но для жизни Петр без колебаний выбрал бы гостиницу.       Петру досталась палата на двух человек. Из мебели здесь стояли две кровати, застеленные покрывалами из песочной байки, две тумбочки белого цвета, шкаф, стол и стул. Петр открыл дверцы шкафа – внутри лежали шахматный набор и несколько старых журналов. Наскоро просмотрев один из них, Петр вернулся к кровати и достал «Когда крокодилы плачут».       – О, здравствуйте! Вас тоже в эту палату положили?       Петр поднял глаза. На соседней кровати сидел мужчина лет где-то около сорока, темноволосый, с усами. Похоже, он вошел только что, пока Петр был увлечен чтением.       – Ну что ж, давайте знакомиться. – Мужчина вытянул одну ногу вдоль кровати. – Вы тоже спину пришли лечить?       – Артрит у меня. – пояснил Петр. – Совсем замучил, спать нормально не могу…       – Ну, в вашем возрасте это нормально… А вот у меня смещение позвонка; как перемена погоды – все, я не игрок.       Внешне Петр оставался спокоен – но внутри весь вздрогнул. «В вашем возрасте»!.. Как будто они не ровесники! Или, может быть, Петр и вправду выглядит таким старым?       – Ну что же – продолжал сосед Петра по палате – раз нас здесь свела судьба, давайте знакомиться.       – Меня зовут… – Петр назвал себя.       – Хорошо… А меня зовут Павел Челец, для друзей – просто Поль. Работаю корреспондентом в дээ… в дээвольно известных СМИ…       Челец, Челец… Петр где-то уже слышал эту фамилию…       – …У меня для вас не самые приятные новости… – Ганецкий рассматривал на просвет рентгеновский снимок. – Мы провели обследование и пришли к выводу…       – Какому? – В голосе Петра звучало нетерпение. – Когда мне готовиться к операции?       – Как бы вам объяснить… Судя по всему, от операции вам лучше отказаться.       – То есть как?! – Петр привстал на стуле. – Вы же сказали, что…       – Что операция по удалению хвоста не будет сложной? Да, я это говорил… Однако обследование показало, что все гораздо серьезнее. Видите ли, обычно рудимент хвоста состоит из соединительной ткани, в основном, и удалить его достаточно просто. Но у вас ситуация иная…       – Чем же она иная?!       – Если просто отрезать вам хвост, можно повредить нервы кауда эквина…       – Чего-чего??       – Кауда эквина, конский хвост, нижний отдел спинного мозга. – Снова взяв в руки снимок, Ганецкий поводил по нему концом авторучки, показывая, где этот кауда эквина находится. – Нужна более сложная операция, к которой, увы, наша клиника не готова.       – Что же мне делать?!       – Пока ничего. Угрозы вашей жизни и здоровью нет, и в настоящий момент не предвидится.       – Так что же мне – с хвостом ходить, как какой-нибудь зверь?!       – Извините, но… – Ганецкий развел руками. – Разумеется, со временем эту проблему мы решим… а пока рекомендую сосредоточиться на актуальном. Что у вас там? Артрит? Вот его и будем лечить…       На самом деле Ганецкий кое-чего недоговаривал. Ему уже было ясно: проблемы пациента не в артрите. Да, значительно выраженные артритные изменения присутствовали, но для данного возраста это было нормально. То, что было истинной причиной страдания пациента, не имело ничего общего ни с артритом, ни с любым другим известным науке недугом. Если бы Ганецкий верил в возможность превращения человека в животное – не фигурально, а буквально, как в фильме ужасов – он бы счел, что перед ним именно такой случай. Ганецкий, конечно, был материалистом и рационалистом – однако он не мог не признать, что подобные дегенеративные изменения в организме человека еще ни разу не описывались в медицинской литературе. Будучи добросовестным представителем медицинской науки, Ганецкий решил исследовать открывшийся ему феномен; конечно, тут присутствовала и доля честолюбия – не каждый день тебе выпадает шанс войти в учебники (понятное дело, не в качестве пациента)…       Однако Ганецкий понимал, что если прямо сказать Петру правду – он, скорее всего, хлопнет дверью и уйдет, а вместе с ним и все надежды на вклад в науку. Поэтому он под благовидным предлогом пытался задержать Петра в больнице до тех пор, пока у него не наберется достаточно материала. Ну а там, далее, когда этот материал, оформленный в виде полноценной диссертации, поступит на суд научной общественности – Петр сам скажет Ганецкому спасибо. Так что – продолжать в том же духе…       …Тем временем Петр вел размеренный и довольно-таки скучный образ жизни типичного пациента. Осмотры, процедуры, приемы пищи в общей столовой – между этими эпизодами оказывалась уйма свободного времени, которое пациенты пытались заполнять по своему усмотрению. Читали, играли в шахматы и карты, смотрели телевизор (принимавший только три канала), либо просто совершали моцион по больничным коридорам; те, кому повезло захватить с собой планшет или смартфон, смотрели видео в Интернете. Петр перечитал «Крокодилов…» от титула до хвалебных отзывов на задней обложке, и теперь читал ее по второму разу. Мягкие обложки ему не зашли – персонажи этих книжек оказались жутко похотливыми и совокуплялись с противоположным полом едва не чаще, чем у Барбары Штелл, с той только разницей, что у последней сие действие обычно описывалось в более изящных выражениях.       Самочувствие Петра заметно улучшилось – суставы почти не болели, сон нормализовался, и досаждавшие его неприятные сновидения почти отступили. Что касается его теоретических рассуждений, то здесь, по правде говоря, прогресса не было видно – впрочем, Петр уже начал забывать об этом. Если бы не хвост, который ему по-прежнему приходилось прятать под штанами, он мог бы сказать, что жизнь его наконец-то стала налаживаться…