Свинская судьба

      Мысленно Петр зачеркнул одно из имен в его списке. Оставались еще Анна и этот, как его… Блин, он даже забыл, как зовут того типа! Все это время он думал о нем, как о «ее хахале». Ненависть к Челецу задвинула ненависть к бывшей любовнице с ее новым хахалем на второй план; и теперь, когда Павел был мертв, Петр тщетно пытался оживить в душе огонь былой ярости.       Ладно, похуй. Сейчас ему нужно как-то выбраться отсюда, не привлекая внимания санитаров… Блин, он же, наверное, грязный, как свинья! Эта мысль заставила Петра ухмыльнуться. «Ладно, – думал он, – халат можно сбросить… Все равно его здесь искать вряд ли будут!» Скинув с себя халат, Петр затолкал его в самый темный угол. Туда же отправились шапочка и маска.       В полумраке Петр нащупал дверь. Если тот хирург не обманывал – она должна вести на первый этаж. Стараясь не повторять прошлый промах, осторожно-преосторожно стронул замок… С негромким щелчком дверь открылась, давая путь наружу. Вот только… выход ли это?..       За дверью Петр увидел освещенный неяркой лампочкой коридор с полом из плит искусственного камня и стенами, выложенными бледно-голубым кафелем. Где-то тихо шумела текущая по водопроводным трубам вода. В нескольких шагах от Петра находилась закрытая дверь; недолго думая, Петр подошел к ней и дернул за ручку…       – А-айй!! Твою ж… сука!.. Ебана в рот!..       Петр едва успел отскочить от вывалившихся на него швабр. Перед ним оказалась подсобная комната, где хранилось разное снаряжение для уборки: ведра, швабры и банки с какими-то моющими реактивами, судя по запаху – с хлоркой. Должно быть, кто-то наскоро затолкал швабры в подсобку, затем сильно хлопнул дверью, и одна из швабр упала, увлекая за собой и остальные, превратив подсобку в камеру с сюрпризом.       – С-сука!.. Блять!..       Убрав швабры на место, Петр прошел туда, где коридор делал поворот. Здесь он увидел еще одну дверь в стене; назначение ее было очевидно – на ней красовался символ из двух нулей.       В туалете было светло. Лучи солнца, пробиваясь сквозь окно из стеклянных кирпичей, освещали притулившуюся к стене шеренгу писсуаров. С противоположной писсуарам стороны находились фанерные кабинки; в тот момент, когда Петр вошел помещение, в одной из кабинок раздались шипение смываемой воды и стук открываемого шпингалета. Из кабинки вышел, застегивая брюки, хорошо знакомый Петру мужчина.       – Э… доктор Ганецкий?..       – Да… – Кажется, Ганецкий был удивлен встрече не меньше Петра. – Простите, а как вы сюда попали, и что вы здесь делаете?       Действительно, что он здесь делает? Как объяснить свое присутствие в административном крыле клиники? Да еще так, чтобы не вызвать подозрений?..       – Что я делаю? Хм… Вас ищу!       – Меня?       – Да, вас! У меня отпуск скоро закончится! Когда вы собираетесь меня выписывать?       Ганецкий сразу помрачнел. В принципе, он мог бы давно уже выписать Петра – но тогда его диссертация «Об одном уникальном случае дегенеративных изменений атавистического характера» накрылась бы медным тазом. Необходимо было провести тщательные исследования происходящих в организме Петра процессов; как обычно, осуществить это в клинике не представлялось возможным, поэтому Ганецкий начал вести переговоры со столичным Институтом Проблем Современной Медицины. Переговоры осложнялись тем, что Ганецкий не мог прямо сказать об объекте исследований – с одной стороны, его, в лучшем случае, подняли бы на смех; с другой, в последнее время он всерьез опасался, что коллеги, пронюхав про диссертацию, уведут ее объект у него из-под носа. И тогда, опять-таки – прощай, вклад в медицину, прощай, слава и известность…       С некоторых пор мысли Ганецкого все больше крутились вокруг его диссертации, подчас в ущерб работе. Диссертация пришла даже в его сны. То ему снилось, как он триумфально выступает со своим исследованием на научном совете, и весь ученый мир рукоплещет ему; однажды даже приснились Нобелевский комитет и шведский король, вручающий золотую медаль с барельефом Нобеля (Нобель во сне почему-то был со здоровенным носярой). То ему снился провал защиты диссертации, или ее кража недобросовестными коллегами, и всевозможные последствия этого – вплоть до голодной смерти в полной нищете (после таких снов Ганецкий просыпался в холодном поту). Его мнительность дошла до параноидального уровня: в любом событии он пытался найти скрытый подтекст; ему казалось, что уже все знают про его диссертацию, но скрывают – явно что-то замышляя!       – Выписывать? Ах да… Конечно, выписывать…       – Эй, вы меня слушаете?!       – Да, конечно! Необходимо провести многопрофильное обследование, после чего консилиум примет решение об операции…       – А что вам раньше мешало обследование провести?! Почему резину тянули??       – Ээ… понимаете, в клинике нет нужного оборудования… МРТ… УЗИ… допплерография… – «Господи, – подумал Ганецкий, – что я несу?..»       – Послушайте, – Петр резко сменил тон, – я так понял, что вот эту еботу, – он похлопал себя по крестцу, – мне удалять вот прям счас не будут. Спрашивается, зачем меня здесь мариновать, если нужного оборудования для обследований все равно нет? Или, может быть, – тон его голоса стал угрожающим, – вы меня здесь сгноить хотите?! А?!       – Что вы, что вы! – с испуганным видом замахал руками Ганецкий. – И в мыслях не было! Думаю… завтра… да, послезавтра вас уже выпишут. Завтра не получится – завтра нужно подготовить документы… – «Пообещаю ему – а там, глядишь, что-нибудь и придумается…»       Войдя в больничный коридор, Петр увидел столпившихся у кабинета физиотерапии людей. Здесь были и врачи, и пациенты, и – что самое веселое – пара полицейских в халатах поверх униформы. Человек в штатском осматривал лежащее на носилках тело, прикрытое простыней. Челеца трудно было узнать – лицо его свело в жуткую гримасу.       – Что-то случилось? – спросил Петр одного из больных.       – Человек помер… Говорят, сердце прихватило. Ты ведь с ним в одной палате лежал, да?..       – Челец? Блииин… – Петр не стал разыгрывать вселенскую скорбь или демонстрировать безразличие, понимая, что это выглядело бы подозрительно. – Да, знаю, знаю… А что с ним?       – Говорят, сердце прихватило… Не помнишь, он на сердце не жаловался?       – Вроде бы нет… Хотя пару раз, помнится… Вроде бы он говорил, что сердце малость покалывает… Но ведь от этого не умирают, так?..       Тем временем тело Челеца на носилках понесли к выходу.       – Так! – обратился к собравшимся полицейский. – Кто где был сегодня с 15:30 до 16:00?..       – …Значит, вы в это время искали доктора Ганецкого. – Полицейский пристально поглядел на Петра. Тот нервно сглотнул. – Кто-нибудь может подтвердить ваши слова?       – Да хотя бы сам Ганецкий!       – Где вы его встретили?       – В туалете административного крыла.       Полицейский сделал в блокноте пометку.       – Зачем вы туда пришли?       – Я же объяснял вам: я искал Ганецкого, чтобы узнать насчет моей выписки…       – Па-анятно…       – Скажите… Он действительно умер от остановки сердца?..       – Да. Но эта остановка вполне могла быть вызвана прохождением электрического тока.       – Значит… все-таки убийство?..       – Или халатность медперсонала. Впрочем, вскрытие покажет…