Свинская судьба

      Петр шел по офисному коридору. Из-за дверей доносились звуки, на которые он обычно реагировал не больше, чем на окружающий его воздух – но в этот раз все воспринималось по-другому. Кулеры в компьютерах гудели, будто моторы тяжелых станков, а когда в одном из офисов включили принтер, Петр даже шарахнулся в сторону – словно совсем рядом заработала фреза. И при этом он еще улавливал сквозь шум обрывки чужих голосов:       – …Считаю, должен быть хозяином в доме, и точка!..       – …И старая бабка; у нее уже маразм…       – …Тоже там снимается; обожаю его, он лапочка!..       – …Не для того избирали, чтобы он на казенные деньги…       Петр стиснул зубы. Ему захотелось зарычать и на кого-нибудь наброситься – просто чтобы «стравить пар». Подавив позыв, Петр повернулся и вошел в офис, пропахший чернилами, табаком и нагретой пластмассой. Здесь ничего не изменилось, все оставалось по-прежнему – если не считать того, что гул системников казался ему невыносимо громким.       Услышав шаги, Марина повернула голову на Петра; Роберт же на секунду оглянулся и снова продолжил смотреть в монитор.       – С вами все в порядке?.. – участливым тоном спросила Марина.       – Все в порядке; вот только… Вам не кажется, что нынче… стало как-то шумно?..       – Нет, не кажется…       Пожав плечами, Петр сел на свое место. Взяв очередной список, он принялся выделять в нем адреса. Шум и запахи отвлекали его, не давая сосредоточиться на работе. Промучившись с полчаса, Петр встал, что-то буркнул сослуживцам и вышел из офиса.       Улица встретила Петра запахом влаги, земли и прелых листьев; к ним примешивался душок выхлопных газов и табака. После офиса эта атмосфера казалась Петру едва не благоуханием. Вдыхая полной грудью прохладный воздух, он размышлял о том, что ему делать теперь. Ибо дальнейший труд в душном офисе представлялся Петру адской каторгой.       Уволиться? В общем-то, это будет самый разумный путь – если не задаваться вопросом, куда ему пойти после этого. Поразмыслив, Петр направился к автобусной остановке, но автобуса дожидаться не стал. Вместо этого он пошел по тротуару, время от времени провожая взглядом идущих мимо прохожих. Ему не давало покоя ощущение, что ему нужно срочно что-то сделать, что-то непростое, но важное, от чего, возможно, зависит вся его судьба.       Вдруг Петр остановился. В нескольких шагах от него находился киоск с газетами. «Вот оно… Дальше можно не идти». Купив газету с объявлениями, Петр помахал ею в воздухе, чтобы резкий запах типографской краски немного выветрился, сунул в карман и пошел обратно, в сторону остановки.       Спустя десять минут Петр вернулся в офис с газетой под мышкой. Сев на свое место, он взял зеленый маркер и открыл газету на странице «Вакансии». Разделы, где требовались токари, слесари, механики, сварщики и прочие профессии, требующие хоть какой-то квалификации, Петр даже не стал смотреть. Взор его обратился к тем разделам, где требовались неквалифицированные рабочие. Так… продавец… кладовщик… курьер… снова продавец… рекламный агент («Ага, знаем! Ходить по улицам в ростовой кукле и раздавать листовки? Нахуй, нахуй!»)… Несколько вакансий Петр отметил маркером – разумеется, исключительно в качестве информации к размышлению. В поисках этой самой информации он перешел к разделу «Разное». Здесь творился форменный сон разума: требовались едоки для съемок в ASMR, пугальщики птиц, чистильщики собачьих ушей… Имелась даже вакансия шабесгоя в еврейскую общину. Некоторые объявления вообще выглядели довольно туманно, что наводило на всякие размышления.       Отметив еще пару вакансий, Петр отложил газету в сторону. Он заметил, что Роберт как-то подозрительно на него посматривает.       – Что смотришь? – буркнул Петр.       – Мм… я не смотрю… – Роберт демонстративно уставился в монитор и принялся крутить колесико мышки, делая вид, будто он что-то ищет. Во всяком случае, такое впечатление сложилось у Петра. Свернув газету, он отложил ее в сторону и тоже принялся делать вид, что занят работой.       Рынок встретил Петра лавиной запахов. Сладковатый аромат сырого мяса сменялся пряным духом укропа и прочей зелени, землистым запахом картофеля, водянистой свежестью от овощей… Проходя мимо прилавка с огурцами, Петр задержался – в источаемом огурцами запахе ему почудилось нечто неправильное.       – Почем огурцы? – обратился он к продавцу.       Продавец – немолодой мужчина со здоровенной папилломой на веке – посмотрел на Петра и отрывистым тоном произнес:       – Двести семьдесят за кило!       – А что так дорого-то?       – А что тебе не так? Свежие, только что из теплицы привезли!       Петр взял один огурец и обнюхал его. Сомнения развеялись.       – Свежие? Да они же гнилые!       – Сам ты гнилой! Положь овощ на место!       Но Петр уже со смачным хрустом разломил огурец пополам. Было видно, что мякоть заметно пожелтела и сделалась дрябловатой.       – Я же говорил – гнилые у вас овощи!       Вокруг прилавка начали собираться зеваки.       – Ша у меня сам станешь гнилым овощем! – Продавец принялся выбираться из-за прилавка.       – Вы слышали?! – обратился Петр к зевакам. – Он первый начал; будьте свидетелями! Правда на моей сторо…       Он не договорил – от удара в глазах померк свет. Что-то хрустнуло в носу; Петр почувствовал во рту густой металлический привкус.       – Ну держись, сука блядская!.. – прохрипел он, кидаясь на продавца, схватил его за грудь и повалил на прилавок, прямо на злополучные огурцы. С упругим стуком овощи посыпались на землю.       – Эй! Мать вашу, что здесь происходит?!       К дерущимся направлялось трое мужчин: двое охранников в форменных куртках и высокий человек лет шестидесяти, с седыми волосами.       При виде охраны Петр отпустил продавца; тот кое-как встал, при этом сбросив с прилавка еще остававшиеся там огурцы.       – Шаромыжник этот, – продавец кивнул в сторону Петра, – говорит, мол, огурцы несвежие… Раз не нравятся, то нахуя он сюда приперся? Так он драться полез, глаз мне подбил, шибеник!       – Неправда! – крикнул кто-то из зевак. – Продавец первый начал драться, когда тот сказал, что огурцы несвежие!       – Сам ты несвежий, харчок! Ну подтухли некоторые, бывает… А этот свинорылый…       Ох, не стоило продавцу давать волю языку… Издав рык, Петр ринулся вперед; раздался звук удара, и продавец с окровавленным лицом упал на землю.       Охранники кинулись к Петру и оттащили его в сторону. Тот не сопротивлялся и только шипел сквозь стиснутые зубы:       – С-сука… Чурка вонючий…       – В подсобку его отведите, – негромко произнес седой мужчина – Там разберемся…       – Полицию вызвать? – предложил один из охранников. Седой ничего не сказал, но посмотрел на него так, что охранник сам устыдился смороженной им глупости.       Семен Ласло, заведующий рынком, в прошлом имел дело с полицией гораздо чаще, чем ему бы хотелось. Неудивительно, что этот опыт сделал его до паранойи осторожным.       Подчиненные Семена щепетильностью не отличались, логично полагая, что в случае шухера отвечать в первую очередь будет сам Семен, а они успеют смыться. Семен попытался было призвать к порядку старшего кладовщика, особо нахального в своем плутовстве, и провел с ним долгий и серьезный разговор в рыночной подсобке. Итогом этого было то, что кладовщик попросту смылся, прихватив с собой изрядную сумму из кассы. Обращаться в правоохранительные органы Семен не стал – испугался, что за неимением конкретного ответчика отвечать заставят его самого (прецеденты уже были).       Из-за такого дела на рынке появился его владелец – коротышка в дорогом пальто, похожий на немецкого музыканта Диршнэйдера. Семен с коротышкой заперлись в подсобке, где долго обсуждали сложившуюся ситуацию. О подробностях Ласло предпочитал не распространяться, но кое-кто утверждал, что владелец рынка обещал «опустить» Семена, если тот не выкрутится. Понятное дело, авторитету заведующего все это не способствовало.       А вот теперь еще и этот тип, физиономией смахивающий на старого хряка… Конечно, тут и продавец слажал изрядно; нет, чтобы сказать спокойно «какие овощи есть, такие и продаю» – он вместо этого полез в бутылку, стал драться. Теперь тип наверняка нажалуется в проверяющие органы; Семену придется давать объяснения; кому-то, возможно, понадобится дать на лапу… Тот еще гемор все это!       Петр сидел на скамейке у стены подсобки и беспокойно озирался. Он уже не был рад, что не унес вовремя ноги. В его душе поднимался страх, липкий, мерзкий и унизительный, словно случайно раздавленная ботинком фекалия.       – Тебя как звать-то? – спросил вошедший в подсобку Семен.       – Петр…       – Ну вот, а меня Семен. Уйди, – повернулся он к стоящему в дверях охраннику, – оставь нас… Покури там на свежем воздухе!       Охранник ушел, Семен закрыл за ним дверь.       – Вот скажи мне, Петр, – произнес он, – тебе неприятности нужны?       – Н-нет…       – Правильно! И мне не нужны. У меня их и так выше крыши. Понимаешь?       – Хочешь сказать, что мне про ваши дела говорить никому не следует? Чтобы проверяльщики вас на карандаш не взяли?       Семен поморщился.       – Вообще-то твое дело, – сказал он с таким лицом, словно съел лимонный ломтик. – Хочешь – жалуйся; только имей в виду… Если сюда придут проверяльщики, неприятности огребет не только этот продавец. Неприятности получим мы все, и я – в первую очередь. Ты этого хочешь? Ну что ж, я тебя даже осуждать не стану. В конце концов, жизнь – штука суровая; каждый сам за себя, а на других похуй…       – Да ладно… – Петр понял, что его новый знакомый не желает ему плохого. – Чай, свои, не чужие…       – Вот и ладушки. – Семен вернулся на место. – Говоря по правде, я этого продавца давно хотел… того… Тут такое кубло завелось… рука руку моет… Я попытался по-хорошему; поговорил со старшим кладовщиком… Сбежал, сука! Ну, а мне вот расхлебывать… Ты уж того… прости, что так вышло…