Субститут

      Говорят, привычка вырабатывается тридцать дней. Но Гермионе хватило и пары ночевок у Джорджа Уизли, чтобы привыкнуть к хорошему.       Каждый раз, когда она оставалась у него, она просыпалась под ароматы готовящегося завтрака. Джордж поднимался раньше, чем это делают нормальные люди, но всегда дожидался ее, прежде чем убежать на работу. «Напряженный сезон», — объяснял он, намекая на приближающееся Рождество. Гермиона кивала, доедала тосты и целовала на прощание так, как будто больше возможности не будет.       Хотя они пока не афишировали свои отношения, Гермиона знала — это вопрос времени. Все-таки на рождественский ужин в «Норе» они оба приглашены. Придут поразительности, как старые знакомые, а выйдут вместе — как пара. Иначе и быть не может.       Гермиона оставила посуду самостоятельно мыться в раковине и вернулась в комнату. Нужно привести себя в порядок, прежде чем отправляться на работу. Не то чтобы Гермиона любила принаряжаться. Ведь пираньям все равно, насколько мятая одежда у куска мяса, брошенного в аквариум. Но она должна выглядеть аккуратно, в идеале — не так, как вчера.       Гермиона так и слышала очередной гаденький вопрос от Коллинза — младшего бухгалтера отдела Международного сотрудничества. Он никогда не упускал возможности ее поддеть.       «Вижу, миссис Уизли снова отлично провела вечер?» — сказал бы он, намеренно используя ее старую фамилию. Гермиона была уверена — это он распустил мерзкий слух о том, что брак распался из-за измены.       Но это волновало ее в прошлом. Сейчас Гермиона смотрела на себя в зеркало, не в силах сдерживать улыбку. Она редко любовалась собой, но сегодня от чего-то захотелось поразглядывать отражение подольше. Все хорошо, а дальше будет еще лучше.

***

      — Хватит выдумывать слова! — воскликнула Гермиона сквозь смех.       — Ничего я не выдумываю, — ответил Джордж невозмутимо.       — Нет такого слова — «лекро».       — Это настоящее слово, — с напускной серьезностью проговорил он, поправляя фишки на поле. — Я его вычитал в книге.       — И в какой же, позволь узнать?       — В «Классификации магических терминов девятнадцатого века», — Джордж поднял хитрый взгляд, едва сдерживая улыбку. — В школьной библиотеке, помнится, брал.       — Я читала эту книгу, — заявила Гермиона. — Этого слова там точно не было.       — Значит, читала невнимательно, — пожал плечами он. — Может, ты не такой уж книжный червь, каким всегда себя выставляла?       — А может, кое-кто просто врет.       — Определенно, — сказал он, опустошая кружку со сливочным пивом. — Твоя попытка отвлечь меня не удалась. Я все еще помню — сейчас твой ход. Или начитанная мисс Грейнджер ничего не может придумать?       — Сейчас… Черт, у меня же было одно хорошее.       Гермиона посмотрела на свои фишки, пытаясь вспомнить, какое слово хотела выложить. Оно действительно было что надо. Сложное, из целых шести букв, что для «Скрэббла» очень неплохой результат. И она его забыла. Не то чтобы Гермиона очень хотела выиграть — скорее наоборот. Она слабо помнила, сколько очков вообще заработала. Она намеренно позволяла Джорджу складывать самые абсурдные сочетания букв, ведь его видимое удовольствие от собственных шуток стоило намного больше победы в дурацкой настольной игре.       Гермиона разочаровано вздохнула. Все бесполезно. Слово исчезло так же быстро, как и пришло. Но походить нужно.       — Ладно, — проговорила она, присоединяя три буквы к одной «О». — Вино.       — Что, уже пора принести? — отозвался Джордж, готовясь вскочить с места.       Гермиона захохотала.       — Белое, если можно.       В глазах Джорджа снова проблеснул хитрый огонек. Раньше Гермиона бы сказала, что он не предвещает ничего хорошего. Но сейчас этот взгляд означал кое-что другое, волнующее и желанное.       Внезапно Джордж набросился на нее, повалив на пол. Он покрывал быстрыми поцелуями ее губы, щеки и все лицо. Гермиона захохотала еще громче.       — Что ты делаешь? — едва выдавила она сквозь смех, пытаясь вырваться и его крепких объятий.       — Мне просто нравится твой смех, — ответил он, всего на секунду взглянув в глаза. А потом губы быстро переместились на шею, и Гермионе стало совсем щекотно.       Руки беспорядочно гуляли по ее телу, ни капли не улучшая ситуацию. Ладони мягко скользили по ее груди, рукам, талии, бердам, оставляя приятное тепло. Вскоре между смешками с губ начали срываться стоны.       — Нет, не сейчас, — нехотя прошептала она. — Нужно сначала все убрать, ты же знаешь…       Он, казалось, не обратил на слабый протест никакого внимания и потянулся к ее губам. Поцелуи становились глубже, а прикосновения — настойчивее.       Гермиона обвила руками его шею, зарываясь пальцами в волосы. Кожа горела. Ей хотелось бы сказать, что всему виной жаркий камин рядом, но это была бы ложь.       Она повернула голову на бок, позволяя его губам спускаться к ключицам. Прерывистый вздох вырвался из груди. Гермиона смотрела на огонь сквозь чуть прикрытые веки, часто дыша. С каждым новым прикосновением по телу пробегали мелкие мурашки.       — Это прозвучит глупо, — тихо простонала она. — Но, черт возьми, как же я тебя люблю, Фр…       — И я тебя, — тихо перебил Джордж, продолжая задирать вверх ее джемпер.       Гермиона не сразу поняла, что едва не сорвалось с ее губ. К лицу прилила краска, но на этот не от возбуждения. Жгучий стыд как будто ударил ее кулаком в грудь. Парализующее чувство неловкости и вины разливалось в ней, вытесняя все остальные ощущения, которые испытывало ее тело.       Гермиона болезненно зажмурилась, потерев пальцами виски.       «Как я могла это сказать? Почему?» — пронеслось в голове.       — Все в порядке? — спросил Джордж, смотря чуть непонимающе.       — Да, — поспешила ответить Гермиона, мигом натянув улыбку. — Давай продолжать.       Она потянулась к его губам, но Джордж отстранился.       — Нет, — покачал головой он. — Ты как-то резко переменилась.       Сердце быстро забилось о ребра. Должно быть, ее лицо слишком явно отразило всю вину, сожаление и тревогу, и Джордж это заметил.       — Я сделал что-то не то? — спросил он, внимательно глядя в глаза.       — Нет, что ты, — испуганно ответила Гермиона, положив руку на его щеку и спешно поцеловала, как будто это придаст больший вес ее словам. — Просто… нам действительно нужно убрать грязные тарелки и еду, а то будет, как в прошлый раз.       — Ну разумеется, — саркастично хмыкнул Джордж.       Кажется, у него тоже пропало настроение. Он нехотя отстранился от Гермионы и тяжело вздохнул:       — А если говорить честно?       Гермиона скопировала его вздох и тоже села, согнув ноги в коленях. В голове лихорадочно роились оправдания разной степени абсурдности. Но одно все же выделялась. Оно парило прямо перед ее носом, осталось только протянуть руку и схватить. Оно было простым и понятным, отчасти даже правдивым. Но самое главное — глупым, а значит, реалистичным.       — А если честно, — начала она, стараясь на ходу подобрать правильные слова, — если честно, мне страшно. Совсем скоро Рождество.       — И что тут страшного? — нахмурился Джордж. — Боишься попасть в список плохих девочек?       — Если бы, — отмахнулась Гермиона, чувствуя, как ногти впиваются в кожу вокруг большого пальца. — Рождество — это семейный праздник.       На несколько секунд повисал пауза. Гермиона не могла придумать, как бы половчее рассказать о том, что она до ужаса боится увидеть реакцию Рона, миссис Уизли, да и вообще всей его семьи.       Джордж невесело усмехнулся. Конечно, он все понял. Они все же договорились признаться в своих отношениях перед всей семьей именно в Рождество. Они оба понимали, что будет непросто, но это нужно сделать. Сорвать притворство быстро, как пластырь, чтобы болело меньше. Но час икс приближался стремительно, а вместе с ним ослабевала уверенность в правильности такого решения.       — Ну а что может пойти не так? — проговорил Джордж все с той же мягкой, немного нервной улыбкой. — Там всего-то будет моя бывшая жена, сын, твой бывший муж. А еще родители, которые жуть как болезненно отреагировали на два развода подряд.       — Я так боюсь, что они меня возненавидят, — призналась Гермиона, сама от себя не ожидая. Она закрыла лицо в коленях и крепко зажмурилась в тщетной попытке не выпускать слезы.       — Они не смогут, — заверил Джордж.       Гермиона тихо хмыкнула. Она четко слышала в голосе Джорджа оттенки сомнения, и от этого становилось еще более тревожно.       Он притянул ее к себе, и Гермиона послушно прислонилась щекой к его груди. Джордж обвил ее рукой и мягко поцеловал в лоб, прижимая еще крепче.       Гермиона уставилась на языки пламени, плясавшие в камине. Жар быстро высушил мокрые дорожки на щеках. Так красиво и уютно, что хочется остановить время.       — Без вина все же не обойтись, — проговорила она.