Дневник рашиста

Отец общается по телефону с сыном, который воюет на фронте. Подходит жена, говорит, что тот уже неделю как помер, кому звонишь дурень, а он продолжает. А там и мать просит передать, чтобы берёг себя — погода портится. — Да, гони их там сынок, до самого Берлина, хахах. Хорошо, так нынче ж телевизоры есть, как же мы бы с матушкой по тебе волновались без них-то. А там всё честно рассказывают, кто, куда, как победил. Внимательно следим за твоими успехами, но ты береги себя всё равно, чай не прогулка, да. А тёть Любу помнишь? Да? Ну так вот ей в ватцап написали, что… Ну в общем не буду грузить тебя. Тебе там нужна твёрдая рука и холодная голова, ага. Мужчина с пузом и в семейниках стоял в коридоре, дешёвый андроид обнимал седеющий висок мужчины чёрным экраном. Комната на пару секунд замолчала, лишь холодильник о чём-то шуршался с визгливой стиралкой. — А мы-то? — наконец, вновь заговорил мужчина. — Мы-то нормально. Живём, да... живём потихоньку да помаленьку. Ой, приедешь, столько всего смешного расскажу. Про сахар, про бумагу, ох, люди с ума все посходили совсем, а казалось бы. Что проклятый капитализм с людьми делает! А новую технику, что ты нам послал, мы пока не раскрывали. Да не, не боимся, твой же подарок с фронта. Хотим просто с тобой вместе открыть уже, будто бы ты и привёз, понимаешь? Ну, пойми своих стариков. Приезжай скорее. Служба, понимаю, но… — Всё ты старый не уймёшься, — заворчала рядом жена пузатика. — Не только Любаньке не повезло. Ты свой-то ватцап открой и прочитай ещё раз про Серёженьку нашего. Мужчина ошалело глянул на жену, будто она убила комара у него на затылке лопатой. Старая мать сжимала зубы и сквозь слёзы с силой дышала. — Да мать тут ворчит, привет передаёт. Ага, и тебе привет, старая, сын передаёт. Лицо и тело женщины как-то расслабились, будто бы ее погрузили в воду, в формалин. — Пусть бережёт себя, погода портится, ещё простудится. И, это, пусть уже побеждает кого надо и возвращается, я его любимые котлетки приготовлю, свиные…