Девушка с татуировкой демона они

      Я стою на лестничной клетке напротив квартиры Шинтаро, нервно сжимая руками уже скользкие от пота металлические ручки костылей. С неимоверным усилием заставив себя позвонить в дверь, я прикрываю глаза и стараюсь выровнять дыхание.       Секунды, за которые Шинтаро, вероятно, идёт к двери, для меня кажутся вечностью. Такой долгой и тягучей вечностью, словно время замедлило свой ход в миллиарды раз.       Мидорима, судя по мокрым и взъерошенным волосам, только что вышел из душа. И вид у него удивлённый.       — Мира-сан? Что ты здесь делаешь? Что случилось?       — Шинтаро-кун, нам нужно поговорить. Это срочно.       Он делает шаг назад, впуская меня в квартиру:       — Да, конечно.       Усевшись на маленький диванчик в прихожей, я закрываю лицо руками, пару секунд тру его до красноты, а после собираюсь с мыслями. Это мне даётся нелегко.       — Что случилось-то? Ты почему в такой поздний час ещё не дома?       — Я влипла по самое не могу. А из-за меня ещё и ты в этом увяз. Шин-кун, мы в таком дерьмище, что даже моё кармическое везение на поиск подобного нервно курит в сторонке.       Он протягивает мне стакан с водой. Я даже и не заметила, как он наливал воду из стоящей рядом спортивной бутылки.       — Успокойся, вот что. И расскажи всё нормально.       Мне требуется ещё полминуты. И меня слегка потрясывает. От волнения, усталости, голода — непонятно.       — Тебе успокоительное накапать? У меня есть в аптечке, сейчас, — парень намеревается уйти в коридор, но я привстаю и хватаю его за руку. Он ощутимо вздрагивает.       — Не надо, присядь.       Я чуть пододвигаюсь, давая ему место на этом малюсеньком куске дерева, обтянутом кожей, но он встаёт напротив меня, оперевшись на стену и сложив руки на груди.       — Парень, сбивший меня месяц назад, был пьян, ты помнишь, да?       — Допустим.       — Но тут всё не так просто. Оказалось, что это сын какой-то крупной шишки, и теперь, из-за того, что дело приняло такой оборот, нам угрожали.       — Ты сейчас серьёзно?       Я с содроганием подумала о том, что будет дальше. Миролюбивые японцы, да? Я так надеялась, что не встречусь с этим исключением из правил, но… к-к-к-карма. Постоянной фортуны в жизни не бывает, к сожалению. Нужно же мне было втянуться в такое. Говорила отцу, что не надо было связываться с полицией, проблем не огребёшься теперь!       — Абсолютно. Требовали, чтобы мы забрали заявление. Наивные! Там, где эта бумажка находится, такое просто так не проворачивается. Шинтаро, мне так жаль, что из-за меня ты оказался втянут в это. Ты ведь тоже фигурируешь в этом деле. Я переживаю, что они могут надавить на тебя или ещё что похуже сделать. И… я боюсь за тебя, — последнее я практически шепчу, подымая на него взгляд.       Мидорима заметно смутился, но тут же нахмурился.       — Идём на кухню, я напою тебя чаем.       Я следую за ним по узкому коридору, увешенному картинами великих живописцев: Каналетто, Антуан Ватто, Жан Батист Симеон Шарден и другие. Выйдя на маленькую кухоньку, я присаживаюсь на стул, вновь смутно ощущая себя рыцарем круглого стола. Разложенные учебники и письменные принадлежности заставляют меня вспомнить о наших беседах в библиотеке.       — И ты, зная об угрозе, нависшей над тобой, всё равно приехала сюда в десятом часу? Мира-сан, так нельзя.       — Я не могла не предупредить тебя. Шинтаро, я прошу тебя — будь осторожен.       Он ставит передо мной кружку в форме кошки и, усевшись напротив, сверлит меня взглядом, ожидая пояснений.       — Серьёзно? Кошка? Шинтаро, ты же терпеть их не можешь!       Парень недовольно кривит губы:       — Это талисман дня, вот что. И что теперь? Думаешь, они пойдут на такие методы? Это же не криминальная Мексика или Венесуэла.       Я вздыхаю:       — Шин, когда дело доходит до жёстких мер и лишения свободы, люди везде одинаковые. Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что крупная шишка не позволит просто так подпортить репутацию своему сынишке? Он катался в пьяном угаре по окраине.       — А полиция?       — Ты такой наивный. Деньги. Около таких людей крутятся деньги. Все беды из-за денег…       — А очень большие беды из-за очень больших денег, — договаривает Шинтаро за меня.       — Примерно так оно и есть. Кстати, ты такой любитель классического искусства? — я киваю в сторону коридора с картинами.       Кухня здесь слишком уж типичная для Японии — размером с собачью конуру. Но обставлена она так, что визуально тут кажется более просторно, чем есть на самом деле. Белая мебель с чёрными вставками прекрасно гармонирует с личностью Мидоримы.       — Это квартира моей тёти. Она работает, потому и приезжает сюда только дважды в месяц.       — Как ты выживаешь? Ты же готовить не умеешь, мне Такао сказал.       Лоб в лоб этот вопрос мне хотелось задать давно.       — Как видишь, я всё ещё живу. Это грубо, вот что.       — Прости. Кстати, вкусный чай, у него такая нотка горечи приятная. Оставишь рецептик?       — Обычный листовой чай с пятнадцатью каплями валерьянки, — отвечает он просто, ставя на стол свою кружку со стуком.       — Как заботливо…       — Ты тряслась, как осиновый лист на ветру, вот что.       — Эй! — возмущаюсь я, но тут же отвлекаюсь на шум за окном. Разбушевался ветер, и ветки дерева бьются в стекло, словно моля впустить их внутрь. — Шинтаро, я прошу тебя ещё раз — будь осторожен. И прости, что побеспокоила в столь поздний час. Доброй ночи.       Мы возвращаемся в прихожую.       — Может, тебе вызвать такси? — предлагает Мидорима, смотря на тёмный вечер чуть щурясь.       — Всё-таки, ты и вправду хороший человек, хоть и пытаешься казаться другим. Спасибо, но не стоит — меня отец внизу ждёт. До встречи.       Так я и жила август — с ощущением смутной угрозы, нависшей не только надо мной, но и над Шинтаро. По мере прохождения каждого дня я с шумным выдохом радовалась тому, что ничего плохого не случилось. Приехавшему под конец каникул Такао я не рассказывала ни об угрозах, ни о нашей прогулке с Мидоримой по Киото. Не хватало, чтобы он ещё сватать нас начал, не-не-не.       Ещё в Токио несколько раз приезжал Кисе. Несмотря на забитый график, он выделял мне вечера, когда мы могли погулять по городу. Таким образом он отвлекался от работы моделью, а я просто выходила на улицу, потому что в одиночку мне было крайне скучно.       Сентябрь тёк самым ленивым темпом из всех возможных — кроме учёбы и литературного комитета в жизни ничего не менялось. По велению судьбы, Оцубо перестал коситься на меня с недоверием, видимо, заметив то, как я «положительно» влияю на Шинтаро и Такао. Хотя я лично не считаю, что делаю что-то особенное: просто прихожу и поддерживаю, иногда пишу короткие очерки о них, которые публикуются в школьной газете.       Почти весь октябрь я благополучно проболела — умудрилась где-то поймать новый штамм гриппа. Полторы недели держалась высокая температура, бил озноб и жутко болела голова. Ко мне регулярно на выходных приходил Шинтаро или Такао, заносил домашние задания и рассказывал о том, что происходит в школе.       В Токио проводился чемпионат по стритболу, на который я ужас как хотела сходить! Но ни Шин, ни Казу не согласились пойти со мной, ссылаясь на моё состояние здоровья. Заботливые-то какие!       Седьмого ноября стартует предварительный этап Зимнего Кубка. Было сравнительно тепло, что меня несколько удивило — в это время в моём городе уже снег лежал по колено, а тут я могу ходить в футболке под солнышком и двадцатью градусами тепла.       Из-за усиленной подготовки к соревнованиям, оба моих товарища были заняты до поздней ночи, и видеться мы могли лишь на выходных. В конце октября я смогла выходить на улицу, но делала это с огромной неохотой — постоянное беспокойство за свою жизнь, папу и Шинтаро мешали мне даже спать, нервными тиками подымая меня посреди ночи. Заметившему мои дёрганья Такао я сказала, что это из-за осложнения — перелом никак не хочет срастаться окончательно, хотя прошло уже четыре месяца.       По пути домой мне рассказывают о том, что в конце предварительного отбора действует система «лучшие из четырёх», распределяющая необходимые для игры матчи. Четыре команды соревнуются в матчах лиги и только две лучшие команды пройдут в основной этап Зимнего Кубка.       — В этом году, из-за памятного юбилея, участвуют чуть больше школ, чем обычно. Кроме того, победитель и команда, занявшая второе место в Межшкольных, — Шинтаро вздыхает, — проходят в основную часть Кубка автоматически.       — А кто победил на Межшкольных? — спрашиваю я, заглядывая в задумавшееся лицо Мидоримы. В руках он держит зелёный лак для ногтей. Талисман дня, ё-моё…       — Академия Тоо и Старшая Школа Ракузан.       — Зрелищно было? — я восторженно охаю. — Там же твои бывшие сокомандники играют! Акаши!       — Ничего особенного. Благодаря их победе над Тоо в финале, они получили широкую известность, как «команда монстров»: это учитывая тот факт, что оба игрока ни Аомине, ни Акаши не играли.       — Воу, там есть ещё игроки, похожие на ваше поколение?       Такао, шаркающий в полусонном состоянии слева от меня, фыркает и чуть не врезается в столб. Я притягиваю его за локоть чуть ближе к нам.       — Есть пятёрка игроков, очень похожих на «Поколение Чудес», но их навыки не дотягивали до нашего уровня. Возможно, родись они в другое время, то тоже были бы «Поколением Чудес». В школьном баскетболе их зовут «Некоронованными королями».       — Тавтология, — подмечаю я, — это как масло масляное.       — Чего?       А-а-а-а! Мира, живя в Японии больше полугода, пора запомнить, что у них нет таких слов!       — Продолжай.       Он вздыхает:       — Один из них играл в Старшей Школе Сейрин, но после прошлого года я его не видел. Тогда тот парень столкнулся с другим «королём». Это я к чему — оставшаяся тройка учится в Ракузан.       — Слушай, у них там dream team? Аркашка да короли… Их победить вообще возможно? — я на миг замираю, смотря то, как Шинтаро проводит, судя по задумавшемуся виду, немыслимые вычисления, например, как переслать посылку со мной куда-нибудь в Гаргантюа, дабы я не мозолила ему глаза и не несла чушь под боком. Ему же Такао хватает.       — Ар… что?       Я громко смеюсь, подмигиваю и шуточно ударяю его локтем под рёбра.       — Прости-прости, Шин. Просто имя Акаши невероятно созвучно с именем Аркаша в русском языке, ой… Акашка — Аркашка…       — Мой тебе совет — прекращай так делать, вот что. Если он узнает, то…       — То?.. Брось, Шинтаро. Я уже должна начать трястись и прятаться под одеяло?       Сонный Такао что-то бурчит, но видно, что ему совсем не до наших с Мидоримой перипетий.       — Впрочем, это не имеет значения, говорю же. Его мнимая мания величия меня не пугает. И не с такими личностями встречалась в жизни. Ты-то готов к встрече? Может, мне купить тебе талисман дня? Я где-то читала, что подаренный другим талисман приносит больше удачи. Ну, если от чистого сердца. А? Sonae areba urei nashi. Так ведь?       Мы доходим до поворота молча. И я прямо-таки чувствую, как Шинтаро недоволен этой беседой. Ну что поделать!       В первый день отборочных я позволила себе небольшую прогулку и фотосъемку нашей спортивной команды во время подготовки — было не так уж и сложно уговорить Накатани-сенсея на это. К тому же, привезённый с России фотоаппарат не должен просто так пылиться на полке!       Самые весёлые фотографии получились с Такао и Кимурой. Несмотря на свой грозный вид, он самый настоящий душка! И шутки про ананас от Мияджи такие забавные! Никогда не могла и подумать, что наша команда — хмурая и собранная, — такая лёгкая на подъем. Это просто потрясающе.       В какой-то момент меня отвлекает настойчивый телефонный звонок. Я достаю мобильник из кармана под любопытным взглядом Казу.       — Рёта-кун! — улыбаюсь я, увидев имя звонящего. — Как я рада тебя слышать!       За последние месяцы мы сблизились с Кисе, я один раз даже уломала папу взять меня с собой в Канагаву. Он хотел посетить с другом какое-то конструкторское бюро, а я, соскучившаяся по лучезарной улыбке, отправилась с ним. Мы посетили Cosmo Clock 21- это такое гигантское колесо обозрения в Иокогаме, расположенное в парке развлечений Cosmo World в районе Минато Мирай. И высотой оно сто двенадцать метров. Для сравнения, колесо обозрения в Челябинске, являющееся самой высокой туристической точкой, всего лишь семьдесят три.       — Мира-ччи, что значит «Чтобы ты сдох» в ответ на просьбу пожелать удачи? — притворно всхлипнул Рёта в микрофон.       На фоне доносится твёрдое и громкое: «То оно и значит, придурок!»       — Ай, Касамацу-семпай! Прости, Мира-ччи. Как у тебя дела? Мидориму-ччи видела?       Я поворачиваюсь на команду, которая с подозрением смотрит то на статуэтку какого-то медведя, то на Шинтаро, пожимаю плечами и возвращаюсь к разговору.       — Ага, сейчас с командой тусуюсь. Рёта-кун, когда ты будешь в Токио, я хочу позвать тебя погулять!       — Посмотрим! Ладно, Мира-ччи, мне пора бежать! Увидимся на Зимнем кубке!       В зал мы приехали все вместе. Команда идёт переодеваться и готовиться к первой игре, а я отвлекаюсь на очередной телефонный звонок и осталась у входа в комплекс. Звонит отец. И рассказывает он о том, что ему нужно улететь на несколько дней в Россию, причём срочно. Зачем именно, он не говорит, но спрашивает, не хочу ли я скататься с ним. Терпеть десять с небольшим часов перелёта до Москвы, а потом два с половиной часа до Челябинска я не хочу, тем более с моей-то ногой бегать по Ханеда Интернешнл и Внуково мне никак не улыбается.       — Ты одна-то справишься тут? Я не очень хочу тебя оставлять, но…       Я обрываю его на полуслове:       — Папа, блин, ты меня за кого принимаешь? Казаки в подворотне не умирают! Так что неделю я тут спокойно вытяну. И обещаю никуда не влипать!       Мы оба понимаем главную причину нежелания разделяться — вопрос с тем наездом всё ещё открыт.       — Не боись. После школы буду сразу домой идти, в клубе на недельку отпрошусь, чтобы не затемно возвращаться.       — Ладно, вернёшься — поговорим. Кстати, ты надолго?       — Чёрт его знает. Я хочу посмотреть на все игры нашей школы. Казу поговаривал, что Шин сегодня зверствовал на тренировке.       — Он-то зверствовал? Мне кажется, что у него нет такой способности.       — Вот пойду и узнаю! Всё, пока! Люблю, целую.       И по закону вселенской подлости, я почти полностью пропускаю их игру. Когда я выхожу на трибуны, то вижу, как Мидорима с максимально пафосным лицом закидывает мячик в корзину. Игра против Старшей Школы Западной Сугинами заканчивается с ошеломляющим счётом 151:49. Ну и звери! Разница в сто очков для баскетбола — колоссальное количество! Даже просмотренные мною матчи НБА и чемпионатов мира прошлых лет были куда более уравновешенными. А тут…       В отборочных матчах участвуют восемь школ. После сегодняшнего дня остаётся четыре команды. И лишь две, победивших в финальной лиге отборочных, получат путёвку на Зимний Кубок. Значится, завтра будет такой день, когда решится, будут ли Шутоку участвовать на турнире или нет.       Это была одна единственная игра, которая проводится седьмого ноября. А вот завтра начнётся настоящее месиво. Об этом мне рассказывает Такао по пути домой.       — Мира-чан, завтра мы будем играть против Кирисаки Дайчи и Сейрин. И знаешь, у меня такое чувство, будто бы Шин-чану не будет равных.       Утром я приехала вовремя. Мне было так скучно, что я решила понаблюдать за матчами других команд. И каково было моё удивление, когда я увидела в одной из них Киёши Теппея! Я так рада за него, что в душе поднялось какое-то странное ликование. Всё-таки, этот парень смог преодолеть свою травму и шагнул вперёд, на защиту своей команды и на тропу исполнения обещания.       Сейрин обыграла Сеншинкан со счётом 78:61. Трибуны позади меня завыли:       — Вот это да! Они разнесли Королей Сеншинкан! Сейрин ого-го!       На Киёши накинулся какой-то парень, заключая в объятия. Боже, как же это прекрасно, когда твоя команда тебе доверяет. И Теппей тот человек, которому стоит верить — в этом я убедилась, общаясь с ним в больнице.       Шутоку же играет на соседнем корте с командой Кирисаки Дайчи — Шинтаро как-то обмолвился, что эта команда известна своим грязным стилем игры. И меня как-то даже смутил этот факт. Лишь бы с нашими мальчишками ничего не случилось.       Но мои опасения развеваются каким-то парнем позади меня. Он спрашивает у своего друга:       — Эй, это не основной состав Кирисаки Дайчи?       — А? Где?       — Они же должны сейчас с Шутоку играть.       — Но зачем они смотрят игру Сейрин?       В этот момент закончилась игра. Наша команда обыграла второй состав 123:51.       Такао мирно пьёт воду, но тут его отвлекает Мидорима, что-то говоря и идя куда-то в сторону. И вид у него такой грозный, а походка озлобленная, словно он оскорблён этой победой. Хотя, я на его месте тоже была бы недовольна, если бы нас недооценивали на такую долю, чтобы выпускать более слабый состав.       Взгляды двух команд пересекаются. Клянусь своим шикарным задом, между ними словно мечутся молнии. Напряжение становится ощутимым настолько, что я даже давлюсь кофе.       Все разошлись по раздевалкам, а я вылавливаю Такао под возмущённый, но молчаливый взгляд Оцубо.       — Казу-кун, что это было?       Он, вытирая лицо полотенцем, что-то невнятно бормочет. На мой повторный вопрос отвечает:       — Там же бывший одноклассник Шин-чана играет. Зимний Кубок сплошь и рядом мясорубка «Поколения Чудес».       — Каковы шансы на победу? Знаю, спрашивать такое неприлично, но…       — Раки первые в гороскопе, да и талисман дня у Шина с собой. Мира-чан, не волнуйся, мы не проиграем.       Я неуверенно киваю, ведя плечом, а после отпускаю Такао к команде. Что-то не даёт мне покоя в этих играх. А вот что именно — вопрос хороший.       Шагая по коридорам, натыкаюсь на Киёши. Он стоит на месте, смотря прямо на меня, но одновременно в никуда, и с кем-то разговаривает. Когда он скрывается за углом, я скачу в ту сторону, чтобы догнать и поздороваться, но останавливаюсь, услышав разговор.       — Я смотрел на вас во время игры.       — Вы решили не участвовать в игре с Шутоку.       — Ну да, а что не так? — с ленцой протягивает незнакомый мне голос.       — Я не говорю, что это неправильно, но мне это не нравится, — отвечает Киёши. Голос у него спокойный и ровный, даже какой-то подозрительно тихий.       В ответ доносится смешок:       — А ты всё такой же правильный. Аж противно. Если бы я играл сегодня и раскрыл всем карты, то все три игры могли бы стать большой занозой в заднице. Меня не заботит сиюминутная победа. Так вы проиграете оставшиеся две игры.       Теппей молчит пару секунд. В пустоте коридора даже слышу, как он поворачивается на пятках.       — Ты о чём?       — Ой, взболтнул лишнего. Вы же сначала с Шутоку играете? Удачи вам. Буду болеть за тебя.       И выходит этот незнакомец — высокий, с толстыми бровями, ушлым взглядом и неаккуратными прядями волос, обрамляющих лицо, украшенное тошнотворной и самодовольной ухмылкой. Киёши выскакивает следом, но не замечает меня, смотря вслед уходящему товарищу.       — А, кстати, надеюсь, твоя травма скоро заживёт. А то я беспокоюсь.       Он скрывается за углом, а Теппей чуть не влетает в меня.       — Ой, Мира-сан, давно тебя не видел! Как ты тут оказалась?       Я вздыхаю:       — Этот тот парень, который и переломал тебя год назад?       Киёши заметно нервничает, пряча руки в карманы форменной олимпийки.       — Так ты всё слышала?       — Я пошла за тобой, чтобы поздороваться. Неприятный тип, он меня уже бесит, — ёжусь я, прячась носом в воротник школьного пиджака. — Такого в Ленинском районе Челябинска быстро бы оприходовали.       — Что?       — Не обращай внимания. Пойдём, вроде бы, скоро игра начнётся.       Мы шагаем по коридору, обсуждая прошлые месяцы. Парень рассказывает мне о том, как он вернулся в команду, как его приняли новички и какие у него отношения с капитаном. При всём при этом, он не теряет своей улыбки, смотрящейся так забавно и дурашливо, учитывая его антропометрические данные.       — У нас с ним сложные отношения, — неожиданно признаётся Киёши.       — А? Вы же таким слаженным дуэтом играете, как так?       — Он часто говорит, что ненавидит меня, поэтому он и не собирается мне проигрывать в баскетболе. Знаешь, возможно, это даже и к лучшему.       — Почему?       Взгляд Теппея — целеустремлённый и нацеленный на победу, — становится мягче и теплее. Ореховую твердь раскалывает нежность, он вновь улыбается и чешет затылок.       — Потому что стремиться стать первым в баскетболе — это очень весело, не так ли? Поэтому мы все поддерживаем боевой дух на высоте, ведь наш путь лежит к вершине.       — Я верю в тебя, — мы киваем головой, смотря друг на друга. Мне на миг это кажется даже клятвой о несгибаемости его духа перед всеми трудностями и проблемами, которые могут его ждать. Приметив такую же форму, как и у Теппея, в толпе, приближающейся к нам, я добавляю, — я верю во всех вас.       Возможно, это неправильно — верить в команду оппонентов. Но я так прониклась историей Киёши, что мне искренне хочется того, чтобы они победили. Он так стремится к этому, он так горит этим, что будет просто несправедливо, если Сейрин проиграют.       Обо всём этом я думаю, смотря на то, как Шутоку и Сейрин выходят в зал. И Мидорима, едрить его налево, появляется с огромным, мать вашу, глобусом! Полгода прошло, я до сих пор смеюсь с его бзиков. Глобус… глобус… Сколько ему? Шестнадцать?       — Сейрин и Шутоку на поле! Это команды-фавориты турнира! — воют трибуны.       Облокотившись на перила, я втыкаю наушники и смотрю в поле, поэтому не сразу замечаю оживление около себя. Сквозь симфонию слышу лёгкий смешок.       — Мира-ччи!       Вытянутая из омута своих мыслей, я не сразу узнаю обладателя голоса. Доведённые до состояния шелковой занавески волосы становятся опознавательным знаком.       — Рёта-кун! Тебя каким ветром сюда занесло?       — Хе-хе, как же я мог не посмотреть на игру Куроко-ччи и Мидоримы-ччи?       — То есть, ты ехал с Канагавы сюда ради одной игры?       Вот уж идейный парень. С ним точно не соскучишься. Редко таких встретишь.       Сидящий среди своей команды Шинтаро заметно нервничает. Даже со своим плохим зрением я замечаю, как у него подрагивают руки. Признак плохой!       — Как думаешь, может ли быть такое, что Шинтаро нервничает? — неожиданно спрашиваю я у Кисе.       Он смотрит на меня так, словно я сказала самую большую глупость на свете. Кажется, он не первый, кто на меня так поглядывает. Неприятно.       — Тебе кажется, Мира-ччи, — отмахивается он.       — У Шина специализация — трёшки. Если он будет промахиваться, то это обернётся трагедией для всей Шутоку. Не хочу показаться паникёршей, но что-то случилось. И это самое что-то — очень серьёзное.       — А? С чего ты это взяла?       Я усмехаюсь, перенося вес на руки и буквально повисая на деревянной балке.       — Рёта-кун, ты знаешь, что голодные хищники — самое опасное, с чем ты можешь встретиться в дикой природе? Не смотри на меня таким взглядом, пожалуйста. Я к тому, что тот, кто познал горечь поражения, голоден до победы. И эту жажду ничем не утолить, кроме как поражением врагов. Я прекрасно понимаю Шина. Его ломает, он нуждается во вкусе победы — в этой сладости и упоении. Спортсмены — те же самые наркоманы, только их наркотик — соревнования. Мы не можем жить без этого нервного покалывания в пальцах перед выходом на корт, без лёгкой тошноты от предвкушения, без судорожного дыхания от осознания того, что минута, и начнётся самый настоящий бой. Готова поспорить на пять тысяч йен, что он ни о чём не может думать, кроме победы.       — Мира-ччи…       — Брось это, Рёта. Я основываюсь на своём личном опыте. После поражения всегда до блевоты плохо, в ушах звенит, будто по колоколу бьют кувалдой, в ногах появляется слабость. И тот, кто ощутил это дерьмо на себе, никогда не захочет испытать его вновь. Ладно, вернёмся к игре.       — Я начинаю тебя бояться, — невпопад говорит Рёта.       — А?! Я такая страшная?! — я отскакиваю на одной ноге и едва не теряю равновесие, но парень моментально ловит меня за руку и вовлекает в объятия, чтобы удержать от падения.       — Ты не так меня поняла, прости-прости, — он смеётся. — Я о том, что голодные до побед люди опасны.       Я отстраняюсь и беру костыли, которые чуть не упали на пол со мной, но Кисе и их поймал.       — Ты такой же. Поэтому я жду твоего триумфа на Зимнем кубке.       — Ты наблюдательная, Мира-ччи. Кстати, почему ты на костылях? Что с твоей ногой?       Он только сейчас заметил? Не зря я купила те брюки за день до аварии — расклешённые «разлетайки», под которыми не видно металлоконструкции на ноге. Какая я молодец, блин!       — А, долгая история.       — Вторая игра группового турнира между Старшей Школой Сейрин и Старшей Школой Шутоку начинается! — объявляет рефери.       Зал затихает, как и мы.       Вбрасывание заканчивается тем, что мяч оказывается у Сейрин, но мелкий проворный чёрт Такао выбивает его прямо из рук пятого игрока. Ё-моё, ну и смелость, и скорость! А главное, какая реакция! Начинается то, что обычно я зову «Котовасия» — мяч то у Сейрин, то у Шутоку. Они перехватывают его друг и друга, не позволяя никому взять инициативу и забить очко. Кагами закрывает Мидориму, мяч улетает за площадку, нашей команде даётся свободный бросок.       Первые секунды игры, а как всё насыщенно! И вправду, тут словно искры летают, я забываю, как дышать, напряжённо сгрызая ногти. А Рёта улыбается.       — А? — спрашиваю я.       — Кагами-ччи стал прыгать выше, чем раньше.       Почему-то мне вспомнился разговор Такао и Мидорим в спортзале. Шин говорил, что Кагами раскрыл свой потенциал, и теперь ему закрывать трёхочковые не составит никакого труда.       За мыслями следует новое объявление рефери — очередной свободный бросок.       — Мидорима-ччи умён!       — Он пытается вымотать Кагами? — я уточняю давно терзающий меня вопрос. С Межшкольных они не тренировали ничего нового, лишь делали упор на физические упражнения и бег.       — Именно. Мидорима-ччи не может бросать вечно, а Кагами-ччи не может прыгать.       — То есть, это тест на выносливость? — я вскидываю бровь.       Он согласно кивает.       Что ж, посмотрим, кто окажется крепче — Мидорима или Кагами. За этим противостоянием очень интересно наблюдать. Не знаю, как это объяснить, но поведение Шинтаро кажется мне нетипичным — он даже разговаривает с противником. Он словно сам не свой. Что же на него так повлияло?       К моему сожалению, Сейрин удерживает лидерство с начала игры — к началу второй четверти Мидорима всё ещё не может бросать, его постоянно закрывают. Но он держится, в отличие от десятого номера. Тот запыхался.       — Мира-ччи, не нервничай ты так. У тебя аж испарина на лбу выступила.       — Я не могу! — ладони вспотели, и мне приходится вытереть их о чёрные брюки. — Мне слишком тревожно!       В следующий миг происходит уже знакомая картина — Мидорима готовится к броску, но Кагами уже взмыл над ним, словно хищная птица, готовящаяся схватить жертву. Но жертва увиливает — простая обманка, но при этом неожиданная. Шинтаро сделал показ, на который и повёлся Кагами. И, воспользовавшись этой секундой, делает бросок, предварительно пробежавшись на два шага в сторону.       Чёрт! Даже завидую способностям к анализу у зелёнки! Мне б такое хладнокровие. Я со своим пылким темпераментом пару раз терялась во время боя, когда противник выкручивал финты. А Шин ничего, ходит со своим покерфейсом, якобы ничего вокруг и не происходит.       Но происходит что-то невообразимое — мяч пролетает мимо корзины!       — Чего?! — кричу я так, что Кисе подскакивает с испугу. — Шинтаро промазал?!       Но Рёте самому то ли захотелось крикнуть, то ли свалиться в обморок с таким лицом.       — Мира-ччи?       — Рёта-кун, ёлы-палы! Это вообще возможно?       Шинтаро замирает, Сейрин забивает мяч. Кажется, от этого шока у меня упало давление, потому что опять кровь пошла носом. Твою мать, только этого мне тут не хватает.       — Мира-ччи, не умирай! — пугается парень, смотря на то, как на пол капает кровь. Она срывается с подбородка тяжёлыми каплями. — О боже, я за врачом!       — Стой! Не надо врача, посторожи мою сумку. Я в туалет.       — Тебе нужна помощь.       — Рёта! За игрой смотри! — рявкаю я, выхватывая один костыль и закрывая нос рукой. Вся рожа в крови теперь. Буркнув, быстро скачу в сторону туалета.       Такое чувство, словно мне расквасили морду на тренировке — вся рубашка измазана, а я только вчера её постирала. В туалете мне помогает какая-то миловидная девушка с розовыми волосами, слегка оторопев от картины. Я б тоже удивилась, если бы зашла в дамскую комнату, а увидела девчонку с окровавленным лицом и с костылём под мышкой. Хе-хе, представляю, какая картина перед ней предстала.       После длительных разглагольствований, она решила проводить меня в зал. Мы молча прошли коридор, но она говорит на выходе, заходя в зал:       — Оу, Аомине полный дурак, не захотел идти…       — Аомине? — переспрашиваю я, услышав смутно знакомую фамилию.       — Мира-ччи, ты верну… О, милашка Момои! Пришла посмотреть, как Мидорима-ччи играет с Куроко-ччи?       — Ки-чан?       — Не могла бы ты меня так не называть? — смущается Рёта.       — Ну тебя по-другому и не назовёшь. Ты один?       — Почти. Я позвал ребят, но они отказались. Так уныло… Но я пересёкся здесь с Мира-ччи! Смотрю, вы уже познакомились?       Девчушка ойкает.       — Забыла представиться! Я Сацуки Момои.       — Мирослава Графф, — отвечаю я ей с улыбкой.       — Уныло? И это ты говоришь? — Сацуки с подозрением косится на Кисе.       — Может, посмотришь с нами? Немного странно, конечно, стоять тут рядом с теми, кто нас обыграл, но в итоге мы оба пробились на Зимний Кубок. Как насчёт временного перемирия?       — Ты прав. Кстати, как игра?       Рёта усмехается:       — Становится довольно интересно.       Ситуация на площадке меняется, чем вызывает тихий вопрос Момои:       — Двойная опека Мидорина?       Мидорин? У них у всех привычка коверкать имена или как? Боже, стоп, до меня только что дошло, что она тоже связана с «Поколением Чудес». Так вот почему у неё волосы розовые!       Дальше я не особо вслушиваюсь, просто наблюдаю за игрой. Сейрин в чём-то правы, но что-то они упускают. Например, удерживая Шинтаро, они полностью оставляют зону под кольцом. Хотя в какой-то момент у него получается забить дальнюю трёшку. Видимо, они понимают, что с такой защитой шансы на победу куда меньше, поэтому просто начинают набирать очки следом. Послабление опеки Шина развязывает ему руки, хотя Кагами не отстаёт.       Подбадривающие хлопки по спине Мидорима терпит стоически, хотя догадываюсь, как он хотел им руки переломать и засунуть их куда поглубже.       Вдруг сквозь разморенное ленью сознание прорезается голос Момои:       — Ки-чан, как думаешь, что будет во второй половине?       Вторая половина? Уже? Так быстро? А? Что?       Кисе собирается с мыслями — это читается в чуть-чуть сведённых бровях и плотно поджатых губах. Пару секунд молчит, разворачивается к девушке и разводит руками:       — Без понятия.       — От тебя никакого толку, — беззлобно констатирует она, улыбаясь.       — Во второй половине будет настоящая рубка. Хотя Сейрин уже не будет иметь никакого преимущества…       Третья четверть начинается со счётом 45:43. Мидорима пасует Такао, который идет вперед, но вскоре отдает мяч обратно, позволяя забить Шину трехочковый. Они действительно потрясающие. В какой-то момент мне даже кажется, что злющая зелёнка улыбнулась, но я тут же отметаю все эти подозрения. Аурическая синестезия не ошибается, но вот зрение минус пять говорит об обратном. Впервые за все месяцы знакомства цвет ауры Шина меняется с холодного синего оттенка на нежно-голубой. Обычно такие изменения происходят, когда настроение владельца улучшается. По крайней мере, это мои личные наблюдения.       Во время одной из прогулок Такао мне рассказывал о том, что Мидорима украдкой улыбается на тренировках. Это невероятно — типичный цундере и улыбается? Нет, ребят, я скорее поверю в то, что над Челябинском пролетит ещё один метеорит, чем в то, что у Шина лицевые мышцы знают такое движение, как улыбка. Мне кажется, что у него хорошо работают только брови — иногда он так хмурится, даже мне становится страшно. Если Шинтаро не в настроении, то как часто Казу огребает люлей от него? Надо будет узнать об этом на досуге.       К этому времени закончилась третья четверть с равным счётом.       Почти всю четвёртую четверть я вновь торчу в туалете, останавливая кровь. Будь она неладна. Такие кадры пропускаю! Вдруг там ещё раз будет нечто из ряда вон выходящее — например, Шинтаро засунет свою гордость куда подальше и начнёт играть с командой, а не строить из себя гордого пингвина.       Возвращаюсь в аккурат вовремя — Мидорима делает попытку остановить Киёши, но нарушает правила, за что судья назначает два штрафных броска. Первый бросок Теппея приносит его команде очко, и счёт становится равным.       — Судьбоносный бросок, — роняет Кисе.       Я же догрызаю последний уцелевший ноготь, придерживая салфетку левой рукой. Я хочу, чтобы Шутоку выиграли, но не хочу, чтобы Сейрин терпели поражение, потому что будет крайне сложно выбраться на Зимний Кубок. Если это вообще возможно, конечно.       На втором броске Теппей промахивается. У меня чувство, будто бы сердце уходит в пятки. Оцубо с Мияджи прыгают на подбор, однако Кагами перехватывает и собирается забить прямо из-под кольца. Мидорима останавливает его в последнюю секунду, кажущуюся мне целой вечностью.       Звучит финальная сирена. Противостояние двух команд заканчивается ничьей.       — Ничья. Игра переходит в овертайм? — спрашивает Рёта у Сацуки.       — Обычно да, но на этих соревнованиях хотели сократить время игры, поэтому овертайма нет.       — А значит?..       Я перевожу взгляд с этих двоих на площадку — все выдохлись. Навряд ли бы им хватило сил на дополнительный раунд.       На Киёши все кидаются так, что тот оседает на пол. А Мидорима подходит ближе. И высказывается — однозначно на тему того, что ничья не является результатом этой игры. Ну ничего, на Зимнем Кубке таких ничьих не будет. Ну я надеюсь на это, потому что ещё одного такого матча я не вынесу — точно отъеду в обморок.       Все вокруг хлопают, а я реву. Почему именно не знаю, но слезинка сама скатилась с моей щеки. Я плачу, у меня идёт кровь из носа, не хватает в коллекцию только нервных тиков. Зашибись сходила на матч.       Теперь у нас осталась одна игра. Старшая Школа Шутоку против Старшей Школы Сеншинкан. Если Мидорима ещё раз промахнётся, я найду способ, как подлить ему марганцовку в шампунь. Чтобы не повадно было меня до такого состояния доводить, я же чуть не поседела!       После всего я нахожу Такао — тот кемарит на одной из скамеек. Максимально бесшумно присев рядом, я достаю телефон и листаю ленту. Будить его не хочется — во время сна он выглядит слишком мило, да и видно, что он устал, а таким методом пытается набраться энергии к ещё одной игре. Даже вечно заряженные люди нуждаются в отдыхе.       Мимо нас проходит Мидорима, Сацуки и Кисе. Моя немая просьба была выполнена — кивком головы я показала им, что стоит говорить чуть тише. К тому же, посапывающий Такао улёгся мне на плечо головой.       Эта игра неописуемая. Это просто нечто, что не поддаётся разумному объяснению. Такого бешеного прилива адреналина я не испытывала даже на чемпионате Европы по тхэквондо, выступая против своей давней соперницы. Я впервые ловлю себя на мысли, что искренне переживаю за Шинтаро, Казунари и за всю Шутоку в целом.       Бешеная смесь восторга и испуга даёт о себе знать — руки трясутся, как у неврастеника. Действительно, мне стоит пропить курс магния и привести нервы в порядок.       — Мира-чан, скажи мне, что ты это тоже видела. Ты же видела, да?       Оказывается, дрыхнущий хорёк проснулся и наблюдает за мной уже несколько минут.       — А? Я тебя разбудила? — я смотрю на него виноватым взглядом. — Прости, Казу-кун.       — Не-не, я полон энергии и бодрости!       Евпатий-коловратий, откуда в нём столько сил? Я бы сдохла после такой игры на месте, а моё тело бы смогли оживить только через неделю, если не две.       — В общем, ты же не пропустила невероятный пас Шин-чана? Представляешь, Шин-чан отдал пас! — восклицает Такао, размахивая руками и скидывая с себя кофту, под которой он спал.       — У него случилось помутнение рассудка, не иначе, — подмечаю я. — Ни в жизнь не поверю в то, что этот самовлюблённый пингвин отдал пас.       — Пингвин?              Я вздыхаю.       — Говорят, что пингвин — птица гордая, пока не пнёшь — не полетит. К чему я это… Погоди, что?! Шинтаро отдал пас?       Окончательное осознание доходит до меня с задержкой. Проблемы с подключением к серверам головного мозга — рот работает отдельно.        — Представляешь? А? А? А?       Иногда мне кажется, что Такао — не японец. Японцы более консервативны и спокойны, чем эта батарейка с нескончаемым запасом.       — Боже, завтра снег пойдёт, — я закрываю глаза и укладываюсь головой на колени Казу. — Эта игра вымотала остатки моих нервов. Мне нужен теперь то ли психолог, то ли психотерапевт, то ли психоневролог, я не знаю…       — Всё, мы едем домой, да?       — А игра? — я приоткрываю один глаз. И встречаюсь с беззаботным и усталым лицом Такао.       — Завтра. Всё завтра…       По пути на выход из комплекса мы обсуждаем какие-то моменты с игры. Такао рассказывает о том, что Мидорима улыбнулся во время игры. Мне не показалось. Боже, заберите мою душу, но дайте увидеть это.       Увидев велорикшу, мне вновь поплохело. Прочистив горло, я заявляю с максимально серьёзным видом:       — Шинтаро-кун, ты, конечно, не знаком с законодательством Российской Федерации, но в Уголовном кодексе вопросам незаконного использования детского труда посвящены статьи под номерами 127, 127.2 и 127.1. Согласно статьям УК РФ об эксплуатации детского труда нарушителей могут ожидать принудительные работы, ограничение или даже лишение свободы, а также некоторые другие меры ответственности. Если руководитель берет на работу сотрудника в возрасте 14-18 лет, то он обязан обеспечить для него особые условия труда щадящего характера.       — Что ты говоришь? Я не понимаю, — парень поправляет очки.       — Говорю, прекращай эксплуатировать Казунари.       — Он делает это добровольно, вот что.       Мидорима неисправим.       На следующий день я приехала в зал. На самом матче не было вообще ничего интересного — видно, что Сеншинкан, несмотря на громкий титул «Король Запада», ничего не может противопоставить Шутоку. Пару раз Мидорима давал пасы, чему я была несказанно удивлена, но в целом — даже мне было скучно залипать на это.       Наша команда прошла в основной этап Зимнего Кубка. Что может быть лучше? Теперь у нас есть время до одиннадцатого декабря, когда и стартует турнир.       После занятий я собиралась домой, но меня буквально за шкварник ловит Оцубо, напоминая о сегодняшнем собрании. Никакие отговорки и просьбы меня отпустить не действуют. Что ж, пришлось высиживать несколько нудных часов в клубе.       Выхожу я из школы уже затемно. Чёрт бы побрал этого Оцубо с его литературой! Ну неинтересны мне эти «Нихон сёки» и «Повесть о Гэндзи». Гэндзи — это персонаж такой в игре, вот и всё — робот, постоянно просящий лечения, при этом выдающий КПД шариковой ручки.       Стоит мне только выйти за кованые ворота, как тут же меня кто-то хватает за руку и резко дёргает в сторону. Я взвизгиваю настолько громко, насколько это вообще возможно. Мужчина смотрит на меня с неприкрытой ненавистью и отвращением, а после зажимает рот рукой.       Судорожно вспомнив все уроки БЖД в лицее, я кусаю его за ладонь, выворачиваюсь, предварительно ударив куда-то локтем в живот, и пускаюсь бежать к школе. Костыли благополучно брошены около входа на территорию, а бурлящий в крови адреналин даёт мне сил добежать до ближайшего здания, невзирая на дикую боль в ноге.       Залетев в первые открытые двери, я закрываю их с таким грохотом, что шум виснет где-то под сводом, сажусь на пол, подпирая холодные железки спиной. Твою мать, я в такой беспросветной заднице, что страшно не то, что вслух сказать, а даже подумать об этом. И папы как назло нет!              — Мира-сан? — зовёт меня знакомый голос.       В медицине термином «истерика» описывают нервный припадок, состояние психического, моторного возбуждения со слезами, криками, судорогами. Я же смеюсь и плачу.              — Мира-чан? Мира-чан, что случилось?       Такао и Мидорима присаживаются передо мной на корточки. Как же хорошо, что нет никого постороннего в зале — эти двое опять на дополнительную тренировку остались.       — Такао, принеси салфетки и аптечку, — командует Шинтаро. Скорее всего, всё это для того, чтобы мы остались наедине. Он поправляет очки и смотрит на меня. — Мира-сан, что случилось?       — Шинтаро-кун, я влипла, — признаюсь я сквозь смех.              — Что такое? Где твои костыли? Почему ты бежала? За тобой кто-то гонится?       В первый раз голос Шинтаро не ледяной до ужаса, а тёплый и мягкий. Неторопливая речь заставляет меня чуть успокоиться, как Шин кричит в сторону раздевалок:       — И бутылку воды принеси!       Такао появляется через минуту со всем, что ему сказал принести Мидорима.       Действие гормона проходит, и мою ногу прошибает зверски. В месте, где штифты вкручены в кость, идёт кровь. И Мидорима явно напрягается, видя то, как по ноге бегут тоненькие струйки, но быстро берёт себя в руки — вытирает их, промакивает ваткой, смоченной в перекиси водорода.       Не нужно объяснять, что при Такао я не стану рассказывать всю историю, в которую мало того, что влипла моя задница, так ещё и втянула в это Мидориму. Ради его же блага я лгу, что у меня просто украли телефон (что почти что является правдой — свой мобильник я уронила на асфальт), а я так испугалась, что бросилась бежать. Он верит в это, при этом настаивая на том, чтобы подать заявление в полицию. Мне на руку, что он не особо догадлив и сообразителен, чтобы догадаться о более жестоких проблемах.       — Такао, иди-ка домой. Я сейчас схожу в душ, а после провожу тебя, вот что, — обращается ко мне Шинтаро.       Я прикрываю глаза и проваливаюсь в сон.