Карта на Жизнь

      Вид летящего кинжала снова и снова леденит кровь Вивьен. Она кричит. Кричит так громко, насколько это возможно, но она не слышит себя. Никто её не слышит.       Ей так хочется проснуться…       Хочется открыть глаза, увидеть свою комнату и услышать тихое пение мамы откуда-то с кухни. Понять, что это был лишь кошмарный сон.       Но в её ушах продолжает звенеть голос человека в маске, а его фраза «Добро пожаловать в мир Красных Королей» снова и снова прокручивается в её голове, словно виниловая пластинка. Ей кажется, будто этот кошмар никогда не закончится.       Девушка вдруг чувствует под собой твёрдую, холодную поверхность и резко распахивает веки. В глаза бьёт яркий, снежно-белый свет, который, по ощущениям, прожигает сетчатку. Она быстро поднимается на локтях, судорожно оглядываясь по сторонам в поисках хоть чего-то, что могло бы помочь ей понять, где она находится. Её трясёт, ей холодно и страшно, а бледная дымка, окутавшая её со всех сторон, лишь сгущается, не позволяя видеть ничего дальше кончика своего носа. Паника охватывает её. Кажется, словно беспроглядный туман обволакивает не только всё вокруг, но и её разум, не оставляя там ничего, кроме всепоглощающего ужаса.       Вивьен пытается встать на ноги, но они её совсем не слушаются, предательски подкашиваясь и заставляя вновь упасть на грязную, влажную землю. Она ничего не видит. Ей хочется кричать и плакать от беспомощности, но её голос так ослаб, что она не может выдавить из себя ничего, кроме тихого, жалкого шёпота.       Она сошла с ума? Это сон, всего лишь сон. Нужно лишь захотеть, и Вивьен обязательно проснётся. Девушка поднимает голову: на горизонте виднеется бледное, тусклое солнце странного голубоватого оттенка, а прямо над собой девушка замечает огромный, красный диск луны — правительницы ночи — и Грант кажется, словно та усмехается над ней и тщетными попытками выбраться из ловушки разума.       Мир становится размытым… или это её зрение? Вивьен чувствует, как её голова вновь начинает кружиться, а тело ослабевает — ей так не хочется снова возвращаться в то тёмное, жуткое место, но туман оказывается сильнее, завлекая девушку в свои удушающие объятия. Веки Грант опускаются.       Аплодисменты зрителей, громкая музыка, тихий шёпот… всё повторяется опять, и у Вивьен уже даже не остаётся сил на то, чтобы сражаться. Она ощущает, как проваливается обратно в беспросветную пропасть, и её тело словно пронзают миллионы иголок. Свист клинка, рассекающего воздух, тиканье часов, громкий плач… Громкий плач?       Вивьен вновь просыпается от безумного кошмара и прислушивается. Она не слышала никакого плача до этого. Девушка осматривается: туман словно немного рассеялся, но этого всё равно было недостаточно для того, чтобы без проблем исследовать местность. Вот бы у неё была хоть какая-то подсказка, крошечная наводка на то, в каком направлении ей двигаться, чтобы выбраться из этого ада…       Снова громкий всхлип, но теперь он прозвучал куда ближе, чем до этого. Голос кажется до боли знакомым и таким напуганным, каким Грант ещё никогда его не слышала. — Вивьен? Эшли? — вновь зовёт её голос. Ну конечно. Хизер. Она тоже здесь? Это хорошо… вдвоём они быстрее смогут выбраться отсюда. — Хизер! — Грант изо всех сил пытается позвать подругу и дать ей знать, что она рядом, но осипший голос рушит все её планы. Вивьен хочется вырвать себе сердце от безысходности, но она, превозмогая головную боль и физическую слабость, находит в себе силы подняться на ноги и пойти навстречу подруге. С каждым шагом плач становится всё громче. Твёрдая земля под ногами сменяется противной, вязкой глиной. Идти становится всё сложнее, каждый вдох даётся ей с трудом. Вивьен ощущает, что ещё чуть-чуть, и она вновь повалится наземь, в этот раз без возможности подняться обратно, но продолжает идти из последних сил. И когда это почти происходит, в дымке вдруг появляется расплывчатый силуэт, и уже через мгновение крепкая хватка тумана рассеивается, а перед собой Вивьен замечает сидящую под громадным, голым деревом подругу, до этого белоснежное платье которой теперь приобрело неряшливый, безобразный вид. — Мне страшно, мне очень страшно, Ви, — кукольное лицо девушки выглядит потерянным, — я думала, что никогда больше вас не увижу, — девушка, не в силах контролировать приступы плача, вновь заливается слезами, — а где Эшли и Мартин? Они же с тобой, да? Скажи, что они с тобой! — девушка, непривычно для себя самой, срывается на крик, звуча до болезненного отчаянно.       Вивьен не находит подходящих слов, которые могли бы помочь подруге — она и не знала что делать в такой ситуации: видеть Уэст в таком состоянии было для неё дикостью; да и её осипший голос не позволил бы ей произнести воодушевляющих речей — поэтому девушка не придумала ничего лучше, чем заключить Хизер в объятия, в которых сейчас нуждались они обе. — Я не знаю где они, — хрипло признаётся Вивьен, мягко поглаживая подругу по белоснежным волосам.       Хизер тут же обмякает. Суетливый взгляд её глаз, спрятавшихся за занавесом белоснежных растрепанных кос, направлен далеко вперёд, словно в попытках найти хоть какой-то признак жизни среди густых клубов тяжёлого дыма, за которыми, казалось, нет ничего, кроме поглощающей пустоты. Девушка дрожит, утыкаясь лицом в колени и вновь захлёбываясь собственными рыданиями.       Они сидят так ещё какое-то время: одинокие, потерянные и несчастные, посреди беспроглядного тумана, в три погибели согнувшись рядом друг с дружкой, пока Вивьен не убеждается в том, что Хизер уже хоть немного приходит в себя. Грант наконец поднимается с земли, отряхивая перепачканные грязью колени, и подаёт руку сжавшейся в комочек подруге. — Нам нужно найти их. Не знаю как, но если мы будем сидеть сложа руки, то точно их не отыщем, — взяв подругу за плечи, неуверенно и с горечью в глазах произносит Вивьен. Девушку пробивает дрожь и холод от одной только мысли о том, что она может потерять самых близких себе людей, которые освещают её дни, как яркие лучи солнца в кромешной тьме. Нет, она ни за что этого не допустит.       Хизер, хоть и неуверенно, но соглашается, кивая в ответ подруге прежде, чем взять её за руку и ступить в неизвестность.

***

      Громкая, оглушающая тишина трезвонит в ушах, заполняя собой всё пустое пространство. Вокруг не видно ничего, кроме чёрной, сгущающейся тьмы. Под ногами мокро и скользко — босые ноги по щиколотку погружены в ледяную воду. По спине пробегают мурашки, а пронизывающий холод впивается в кожу тысячами иголок.       Шаг. Ещё один. — Есть тут кто? — зовёт Эшли, в попытке приобрести хоть немного ясности происходящего.       Тишина.       Она ступает дальше — тихо и осторожно, прислушиваясь к любому малейшему шороху. Её веки слипаются, голова идёт кругом, тяжёлая слабость охватывает её тело, но она упрямо сопротивляется внезапному наваждению, твёрдо следуя дальше. — Эй! — неподалёку мелькает свет фонаря и миниатюрный, щуплый силуэт. Маленькая девочка, точь-в-точь похожая на Реддл, держит лампу в своём крошечном кулачке, и манит Эшли за собой. — Ну уж нет, — фыркает девушка себе под нос, — я видела достаточно фильмов ужасов, чтобы знать, что ничем хорошим это никогда не заканчивается, — она обхватывает себя руками, мелко подрагивая от холода и пятясь назад.       Девочка вдруг начинает плакать, в страхе куда-то убегая. Реддл, в смятении, смотрит ей вслед, не переставая задаваться вопросом о том, где вообще сейчас находится и как отсюда выбраться.       Девушка вновь осматривается, в надежде найти хоть что-то отдалённо похожее на выход, но вместо этого замечает, как пространство вокруг неё словно становится меньше, а дышать становится всё труднее. Эшли щурится и вглядывается в пустоту — среди беспроглядной тьмы вдруг начинают прорисовываться очертания высоких, бетонных стен, которые со стремительной скоростью сдвигаются всё ближе к центру. Пространство сужается, а в лёгких теперь катастрофически не хватает воздуха. По всему телу девушки словно проходятся электрические разряды, а к щекам подступает жар — в голову не приходит ничего лучше, чем пуститься в бегство вслед за умчавшейся девчонкой, тусклым огоньком виднеющейся где-то вдалеке. Реддл бежит так быстро, как только может, и в считанные секунды нагоняет маленькую незнакомку, протягивая к ней руки. Словно та может ей помочь. Словно та вытащит её из этого кошмара. Но стоит Эшли оказаться в паре метров от малышки, как она вдруг с глухим стуком ударяется об из неоткуда возникший стеклянный барьер, разделяющий её хрупкий мир от вольной, как птица в небе, девчонки, которая, остановившись прямо перед Реддл, положила ладошку на стекло, сочувствующим взглядом разглядывая застрявшую по ту сторону девушку. — Не бойся, — шепчет незнакомка одними лишь губами, когда вдруг из-под ног Эшли уходит земля, и она падает вниз, пытаясь зацепиться хоть за что-то.       Очередное столкновение на это раз приходится с противной, влажной, склизкой травой. Странно, что она, упав с такой высоты, совсем не чувствует боли. Она умерла? Реддл проверяет пульс, но не чувствует ничего, кроме обуздывающего страха перед неизвестностью.       Эшли поднимается на ноги, в очередной раз осматриваясь: снова высокие стены, в этот раз из аккуратно выстриженного кустарника; и ни одного источника света. По ощущениям, она находится среди лабиринта, полного тайн и жутких существ, и девушка позволяет себе задуматься о том, что было бы лучше: наткнуться на какое-нибудь чудовище в поисках выхода, или остаться гнить среди витиеватых тропинок? Признаться честно, ответить на этот вопрос у Реддл не получается.       «Надо сваливать», — проносится в голове у девушки, и она, превозмогая навязчивые мысли, трезвонящие в её голове, и сковывающий её движения страх, двигается прямо.       Перед ней шесть проходов: один из них обязательно должен привести её к выходу; по крайней мере, ей хочется в это верить. Она идет прямо, поворачивает направо, снова прямо, и снова направо. Девушка не знает сколько времени проходит прежде, чем она добирается до очередной развилки; да и вообще, Эшли не уверена, существует ли здесь время. Ей кажется, словно всё вокруг замерло, остановилось, заснуло крепким, безмятежным сном, и не торопится просыпаться. Она снова оказывается на ровной местности, а вокруг неё всё те же похожие друг на друга проходы. Кто знает, может, она и вовсе не сделала никакого прогресса? Может, она просто топчется на одном месте?       Её голова идёт кругом, а ноги подкашиваются, но девушка продолжает твёрдо шагать дальше. В ушах звенит, а во рту чувствуется невыносимая жажда. Из-за заполнившего её голову шума беспокойных мыслей, девушка не сразу слышит шорох позади неё. А, может, и слышит, но не придаёт этому особого значения, ссылаясь на собственную усталость. — Эшли, — прямо за её спиной доносится до боли знакомый ей голос. Девушка резко останавливается на месте, но не спешит приветствовать непрошенного гостя. Она мечтала больше никогда в жизни не услышать этот голос, и, тем более, никогда не встречаться с его обладателем. Но, видимо, её счастливая путеводная звезда взяла себе выходной, потому что, стоит девушке обернуться, как перед собой она замечает никого иного как свою старую подругу — Эшли до последнего надеялась, что ей лишь показалось, — опять бродишь одна? Неблагодарная девчонка, я дала тебе всё, а ты это не ценишь? — Уходи, — Реддл проклинает себя за то, что её руки начинают заметно дрожать. Она обещала себе, что больше никогда такого не допустит. — Покажешь мне, на что ещё ты способна? — ещё один знакомый, низкий голос: юноша, на пару лет старше неё, протягивает ей ладонь, при этом издевательски усмехаясь и мерзким, неприятным жестом облизывается; девушка, как ошпаренная, отскакивает в сторону, сталкиваясь с группой подростков её возраста. — Классно выглядишь, Реддл, — смеются они, и смех этот пропитан едкой желчью. — Прости, — плачет возникшая возле Эшли её двоюродная сестра, — прости, Эш.       Дыхание Эшли учащается, а появившиеся из неоткуда люди подбираются ближе, окружая её. Девушка вновь бросается в бегство, расталкивая толпу зевак, но тут же замедляется и шипит от резко охватившей её боли: её кожа горит и дымится в тех местах, которыми она секундой ранее коснулась недругов. Реддл жмурится от неприятного ощущения, и очень вовремя улавливает шум позади себя, не похожий ни на что, что она когда-либо слышала: искажённые голоса, пронзительный визг и истошное урчание, словно из самой преисподней, заставляют миллиарды мурашек пробежаться по коже девушки. Она оборачивается, и её глаза распахиваются в ужасе, зрачки уменьшаются, а тело пронзает холод. — Что за… — Э-эшли, — низкий, неестественный, нечеловеческий голос раскатами грома вибрирует на барабанных перепонках Реддл, пока та, увидев картину перед собой, не может сдвинуться с места: когда-то знакомые и близкие ей люди, взявшись за руки, вдруг начали сливаться воедино, увеличиваясь при этом в размерах, образуя гигантский, несуразный сгусток тёмной, ни на что не похожей жидкости, в котором то и дело виднелись искажённые лица и конечности всех, кто пару мгновений назад стояли рядом с ней, — иди к нам. — Твою мать! — ругается девушка, когда огромная лапа чудища приземляется в паре метров от неё, и оставляет после себя прожженный след в земле. Эшли вновь убегает так быстро, насколько только способна. Теперь уродливо торчащие ветви кустарника выпирают во все стороны и хлещут Реддл по лицу, пытаясь поймать её в свои сети, остановить, заставить её сдаться. Но девушка бежит. Бежит так, как кролик убегает от охотничьей собаки. Как мотылёк от паука. Как добыча от хищника.       Она путается в проходах, спотыкается, падает, рвет одежду, но всё равно не останавливается. Её всё ещё босые ноги горят от боли, свежие порезы от веток кровоточат, а глаза слезятся от резких потоков ветра. Она не сдастся так просто, никогда в жизни.       Реддл мечется среди проходов, в очередной раз уклоняясь от жутких лап чудовища, когда краем глаза замечает вдалеке свет и два знакомых женских силуэта. Эшли бросается к свету и такой желанной свободе сломя голову — кажется, такую скорость человек развить не способен — и почти добирается до него, когда вдруг вновь спотыкается, падая наземь и больно ударяясь подбородком. Но даже несмотря на это, она пытается подняться из последних сил, совершенно себя не жалея — у неё это не выходит. Ветвь кустарника туго обвивает её ногу, не давая девушке и шанса выбраться, как бы она ни пыталась, и тянет её обратно вглубь лабиринта, прямо к ужасающему существу. — Э-э-эшли-и, — протягивает чудище дьявольским голосом, принимаясь истерически смеяться, — невозможно всегда убега-а-ать. — Нет! Нет! — кричит девчонка, всё ещё пытаясь выбраться, — это всё не правда! Всё в моей голове! Тебя не существует! — её голос срывается, из глаз текут слёзы, а голова раскалывается от боли. Она закрывает уши ладонями и зажмуривает глаза, пытаясь заглушить хохочущее существо, — это не реально! — Эшли! — жуткий, низкий голос резко меняется, теперь двумя такими родными голосами отзванивая в её ушах…       От реки исходит зловонный, удушающий пар. Вода кровавого оттенка бурлит и кипит, при этом оставаясь холодной, как лед. Безжизненное, на первый взгляд, тело несколько раз содрогается и жадно набирает полные лёгкие такого необходимого сейчас воздуха.       Эшли резко распахивает глаза и приподнимается на локтях, тут же скрючиваясь от боли: по ощущениям, её сначала разбили на тысячу мелких осколков, а затем склеили вновь, словно какую-нибудь фарфоровую вазу. Она слышит журчание речной воды, но не видит ничего дальше своего носа. Голоса в голове девушки смешиваются в хаотичную мелодию и постепенно становятся тише, а вместе с ними проходит и её головная боль. По ощущениям, все звуки, тревожившие её до этого, уступили место дуэту двух солирующих голосов, отчётливо звучащих где-то совсем рядом. — Эшли! Эшли! — повторяется имя девушки снова, с каждым разом все громче и отчаянней. — Эшли, ты тут? — спрашивает девичий голос, находящийся, кажется, так близко. Первый голос был тонок, словно лед; второй же оказался мягким и бархатистым, но они оба так знакомы запутавшейся Реддл.       «Вивьен и Хизер… Они здесь, они меня ищут…» — щёлкает в голове девушки, и эта мысль её согревает и придаёт сил. Девчонка, пускай и с трудом, поднимается, и, пошатываясь, плетётся на зов так быстро, как только возможно в её положении, словно боится потерять и без того тонкую нить чего-то, что связывает её с единственным и настоящим. Ноги кажутся ватными, а голова идёт кругом, но на земле Эшли стоит твёрдо — на ней снова её излюбленные, тяжёлые, лаковые ботинки на платформе, которые крепко удерживают девушку на поверхности.       Окружающее её пространство не проясняется ни на секунду, и ей начинает казаться, словно её подруги вдруг умолкли, а она застряла во временной петле, без возможности выбраться оттуда. Реддл упрямо двигается вперёд до тех пор, пока где-то позади себя не слышит хруст ломающихся под ногами веток и громкие споры. Девушка прищуривается и замечает два хорошо знакомых ей мечущихся силуэта, которые, перетягивая друг друга из стороны в сторону, то падают в грязь, то поднимаются на ноги вновь, и от этого зрелища губы девушки трогает нежная улыбка — она отыскала своё укрытие. — Я говорю тебе, мы только что оттуда пришли, нам нужно в другую сторону! — возмущается Вивьен, пытаясь достучаться до Хизер. — Ты ошибаешься! Я уверена, что Эшли там нет! — Уэст, непривычно для самой себя, упирается, ни на секунду не собираясь поддаваться подруге. — Девочки! — доносится голос, а за ним, из клубов дыма, выходит растрёпанная и явно измотанная Эшли.       Громкие споры вскоре тут же сменяются радостными возгласами Вивьен и Хизер, а страх Реддл уходит на второй план. — Эшли! Наконец-то мы тебя нашли! — верещит Хизер и, не сдерживая эмоций, бросается подруге на шею. Не чувствуй сейчас Реддл себя такой уставшей, она бы, в привычной манере съязвила бы, сказав что-то о том, что, вообще-то, она сама нашлась, но сейчас ей не хочется ничего, кроме как хорошенько отдохнуть, — мы думали, что ты… что мы… — тараторит девчонка, когда её глаза начинают блестеть от слёз. — Перестань, Хизер, — останавливает её Вивьен, — Эшли с нами, и с ней всё хорошо, — Грант, может и пытается сделать вид, что у неё всё под контролем, но Реддл, которая видит подругу чуть ли не насквозь, прекрасно понимает, что та держится из последних сил. — Да, да, это главное… — Уэст, наконец, отстраняется от подруги, стирая с глаз слёзы рукавом своего платья, — а ты не видела Мартина?.. — с надеждой в голосе обращается она к Эшли. — А он не с вами?.. — все трое тут же замолкают, взволнованно друг с другом переглядываясь. Что, чёрт возьми, происходит? — Ладно, не беспокойтесь, — продолжает Реддл, — давайте просто позвоним ему. — Мы пытались, — отзывается Вивьен, — телефоны здесь не работают. — Ну и дела… — выдыхает Эшли, напряжённо потирая переносицу пальцами. — О боже… а что, если с ним что-то случилось?.. — в голосе Хизер вновь слышится тревога, и даже Вивьен начинает беспокойно теребить край своей кофты, — что, если он… — Так, никакой паники, — Эшли кладёт ладони на плечи обеих подруг, глаза которых уже снова начали затягиваться пеленой слёз, — я отлично понимаю, как трудно успокоиться и перестать надумывать лишнего, но мы должны взять себя в руки, если хотим понять где находимся и выбраться отсюда, — к её удивлению, обе её подруги успокаиваются и соглашаются со сказанным.       Подругам требуется ещё какое-то время, чтобы полностью прийти в себя, и хотя бы попытаться разумно оценить ситуацию: единственным логичным решением им троим кажется найти хоть что-то похожее на тропинку или дорогу, ведущую хоть куда-то — сделать первые, пускай и крошечные шаги к разгадке обрушившихся на них тайн.       Девчонки, крепко держа друг друга за руки, делают первый, несмелый шаг в никуда. Им страшно и тоскливо, но пути назад уже нет — в прямом смысле этого слова: стоило им ступить вперёд, как вдруг за их спинами послышался громкий треск и, обернувшись назад, девушки обнаружили, что теперь там, где они стояли секундой назад, не было ничего, кроме бездонной пропасти, и любое неверное движение могло отправить их прямо на рандеву с верной смертью.       Поэтому девушки идут, и идут долго. Так долго, что уже примерно через сорок минут — если в этом месте время вообще имеет смысл — они уже практически не чувствуют ног. Им, всё же, удалось найти аккуратную тропинку из мелкого гравия, словно выложенную специально для них, но легче им от этого не стало: тропа то уходила вверх, то по резким склонам спускалась вниз; вела их через густые леса со странным цветом листьями на деревьях; и проходила прямо по прозрачной поверхности озера, позволяя подругам спокойно пройтись по ней, словно по земле. С каждым шагом всё больше нарастает усталость, а по всему телу проходятся разряды неприятного напряжения, которое словно насмехается и предупреждает их о грядущих неприятностях.       В конце концов, первой сдаётся Хизер, вдруг резко останавливаясь посреди пути и устало хныча: — Девочки, я так больше не могу, — признаётся она, выбираясь из хватки подруг, — давайте отдохнём, умоляю. — Нет! — резко выпаливает Эшли, заставляя Вивьен вздрогнуть, — нам нельзя медлить, — нервно произносит девушка, и без того всю дорогу находясь во взинченном состоянии. Она не сказала никому из подруг о том, что так сильно её тревожит, но, тем не менее, и Грант, и Уэст заметили явное напряжение и беспокойно бегающий из стороны в сторону взгляд подруги. — Но я устала! — неожиданно для всех вскипает Хизер, — я хочу отдохнуть, хочу пить! Мне нужно набраться сил, а ты всё куда-то рвёшься и продолжаешь надеяться на что-то лучшее! Как ты не понимаешь, что нам некуда идти? Мы всё равно умрём, так или иначе — либо здесь, от голода и холода, либо ты приведёшь нас к погибели, потому что тебя, видимо, не волнуют ничьи интересы кроме своих собственных, да, Эшли? Ты никогда не думаешь о последствиях, — обычно тихая и скромная Уэст вдруг взрывается и брызжет ядом. Кажется, словно всё это она долгое время держала в себе, и вдруг слова сами посыпались из её уст.       Вивьен, знакомая с Хизер ещё со школьных времён, застывает в изумлении, совсем не ожидая такого от подруги: на секунду ей кажется, словно это не Хизер вовсе, а что-то совсем иное, полное злобы и алчности говорит за неё. В глазах Эшли же, наоборот, опасно сверкают искры, а брови её сползают ниже к переносице, образуя между собой морщинки. Принять одну конкретную сторону Грант не решается как минимум потому, что понимает Хизер — Вивьен тоже жутко устала; но, в то же время, она слишком хорошо знает Эшли, чтобы быть уверенной в том, что та крайне редко ошибается в своих суждениях, а потому и такой протест должен быть чем-то обоснован.       Напряжение всё нарастает, а Эшли всё так же убийственно холодно молчит. Молчит так долго, что Грант становится страшно за Уэст: ей кажется, ещё чуть-чуть, и Реддл столкнёт Хизер в образовавшуюся за ними пропасть, а потому делает несмелый шаг ближе к ним, готовясь ловить подругу. К счастью, её опасения остаются лишь опасениями — Эшли, пускай и резко вновь хватает Хизер за запястье, но отводит её совсем в противоположную от бездны сторону, на ходу успевая подхватить под руку ещё и Вивьен.       Грант чувствует холод от нависшей между девчонками тишины — она понимает сколько слов остались несказанными и сколько мыслей не увидели света, но осознаёт, что Эшли, пускай и явно сдерживается, чтобы не ответить подруге какой-нибудь колкостью, поступает правильно. — Не знаю, что это сейчас было и сколько ты вынашивала эти мысли в себе, Хизер, — всё же произносит Реддл, больше ни на секунду не оборачиваясь назад, словно боясь увидеть что-то, из-за чего потеряет рассудок, — но сейчас вам действительно стоит довериться мне. В любом случае, иного выхода у нас, в принципе, сейчас нет, — Эшли бросает короткий взгляд на послушно плетущуюся подле неё Хизер и замечает как та, будто бы вынырнув из гипнотического сна, теперь смотрит на подругу привычным, немного растерянным взглядом снизу вверх — Эшли чуть ли не на голову выше неё — и осторожно, медленно кивает.       Коридор белой дымки теперь поворачивает то вправо, то влево, но дорога неизменно остаётся одна. Весь дальнейший путь девушки проводят в гробовой тишине, перестав перекидываться даже незначительными, мимолётными фразочками. После ситуации между подругами, у Вивьен создалось ощущение, что все трое сейчас сидят на пороховой бочке, и любое необдуманное слово может стать точкой невозврата. Потому идут они молча, слушая лишь собственные шаги и хруст маленьких камешков под подошвой.       Путь кажется им бесконечным ровно до тех пор, пока девчонки вдруг не выходят на ровную, широкую местность, пускай и полностью затянутую этой странной, непонятной дымкой. Вокруг нет ничего, кроме белой, беспроглядной пелены, и подруги уже начинают задумываться о том, что они пришли в тупик — переживания отчётливо отражаются паникой на лице Хизер, страхом в глазах Вивьен и в сжавшихся кулаках Эшли.       Реддл делает очередной робкий шаг вперёд, когда вдруг дымка начинает рассеиваться, а перед глазами девочек вдруг появляются высокие, кованые ворота, украшенные сотнями — нет, тысячами непохожих друг на друга рисунков, обвивающих железные прутья, словно виноградные лозы, и уходящих вверх острыми пиками. Кажется, ни одна из девчонок никогда в жизни не видела ничего подобного, а потому с таким упоением все трое сейчас разглядывают даже самые крошечные детали, и каждая видит в замысловатых узорах что-то своё. Неизменной остаётся лишь величественная, золотая корона, заменяющая замочную скважину, которая так и манит к себе стоящую поблизости Вивьен.       Грант каждым атомом своего тела ощущает неестественный жар, который излучает украшение, но совершенно ничего не может с собой поделать, когда её рука, словно влекомая какими-то невидимыми чарами, ложится на гладкую, блестящую поверхность безжизненного металла. Голову девушки вновь пронзает невыносимая боль, а перед глазами мелькает силуэт взрослого мужчины. Грант видит его белоснежную рубашку, дорогие кольца на морщинистых пальцах, и поднимает взгляд выше. В ответ на неё смотрят два нечеловеческих, красных глаза, а его лица и вовсе нет — вместо него девушка видит обтянутую мышцами голову и пульсирующее под одеждой сердце.       Грёзы вновь рассеиваются так же резко, как и появились, как раз в тот момент, когда со стороны ворот слышится щелчок, и они вдруг распахиваются, переставая быть препятствием. — И что, мы пойдём… туда?.. — дрожащим голосом спрашивает Хизер, наконец, разрушая их негласную молчанку. — Не думаю, что у нас есть выбор, — отзывается Вивьен, пытаясь восстановить дыхание после очередного видения, и бросает короткий взгляд на притихшую Реддл, задумчиво обкусывающую нижнюю губу.       Эшли молчит ещё какое-то время, словно пытаясь заглянуть в будущее и узнать насколько верным решением будет пойти дальше, и, встретившись взглядами с двумя парами растерянных глаз своих подруг, она на мгновение задумывается о том, когда успела стать главой их группы. — Не нравится мне всё это, — вздыхает Реддл, вновь подхватывая подруг под руки, и вместе с ними шагая вперёд, за ворота, — ох, как не нравится…