Удовлетворительно

      — Ну, что там?       Гермиона нервно выстукивала ногой по каменному полу библиотеки, пока Падма внимательно проверяла ее пробный тест по Истории магии. Это был уже третий за сегодня.       — Одна ошибка, — Патил отложила пергамент и с досадой хлопнула ладонью по столу. Так громко и неожиданно, что студенты рядом вздрогнули и повернули головы в их сторону. — В том же задании.       — Черт возьми, — обреченно простонала гриффиндорка и откинулась на спинку стула. Портреты средневековых ученых, висящие на стене, смотрели на нее с осуждением. Впрочем, как и сидящая рядом Падма.       — Ты хочешь закончить жизнь среднестатистическим офисным планктоном? — продолжала она давить на больное.       — Нет! — воскликнула Гермиона, выпрямляясь.       — Тогда тебе нужно собраться. — Если бы у когтевранки были очки, она бы сейчас обязательно их поправила. — Из-за невнимательности пострадает твоя успеваемость.       Ее успеваемость уже страдала. Вчера она получила свое первое в жизни «Выше ожидаемого» вместо «Превосходно» из-за того, что замечталась о мускулистых руках, крепко вжимающих ее в книжный стеллаж. Мимолетное наваждение, которое перечеркнуло гордое звание вечной отличницы.       — Я знаю, Падма. И делаю для этого все возможное. И даже невозможное…       Грейнджер протянула руку и забрала свой пробный тест. Жирный красный минус стоял рядом с вопросом номер тринадцать: в каком году был отменен «Закон Раппапорт»? Разбуди ее ночью и спроси то же самое, она ответит, что в шестьдесят пятом. Но именно сегодня ведьма несколько раз обводила в кружок пятьдесят шестой.       — Когда у тебя назначена встреча с Малфоем? — спросила Патил будничным тоном. Ее легкость в этом отношении обескураживала.       — В пятницу с восьми тридцати до девяти вечера.       Что было через целых два дня.       Когтевранка пристально посмотрела на нее из-под бровей. Таким выражением Падма обычно пыталась донести мысль, что собеседник сильно заблуждается. А в последнее время такое частенько происходило с Гермионой.       — Что? — переспросила Грейнджер. Ее пальцы сами нашли перо и начали стучать острым кончиком по лакированной поверхности. Ведьму сейчас раздражало все, кроме ровного, дисциплинированного ритма. — Думаешь, полчаса — это много?       Падма задумчиво почесала подбородок.       — По слухам он, конечно, неплох, но не настолько же. Освободи хотя бы час. А лучше два.       — Два часа?! — воскликнула Гермиона. Это было невообразимое количество времени на такую глупость. — Согласно данным из любимого журнала Джинни, да, не самый достоверный источник, но, к сожалению, единственный мне доступный… — гриффиндорка нервно хохотнула, мысленно просматривая ту самую страницу в «Спелле», — средний половой акт длится около одиннадцати минут, так что я еще с запасом…       — А прелюдия?       — Обойдусь без нее, — отмахнулась Грейнджер.       — Гермиона, на кону стоит твое будущее.       Серьезное заявление и, к несчастью, как никогда правдивое. Кроме нее на стажировку у министра будут претендовать еще десятки выпускников, и не только из Великобритании. Согласитесь, отказать шармбатонским вейлам с идеальными оценками очень трудно. А упускать возможность поработать над послевоенной магической хартией гриффиндорка не собиралась.       — И что ты предлагаешь? — Она вдруг прекратила истеричное стаккато пером по столу, и позади кто-то вздохнул с облегчением.       — Дать Малфою час, а лучше два, — повторила Падма и все-таки поправила несуществующие очки.       «Надо подарить ей оправу без диоптрий».       — Не могу. В это время я должна отрабатывать приготовление медицинских зелий…       — Тогда привыкай к ошибкам, чтобы после экзаменов не было так обидно, — Патил пожала плечами и вернулась к своему тесту. Через пару секунд она обвела ответ в последнем задании и подвинула пергамент ближе к Грейнджер. — Проверишь мой?       Гермиона кивнула и взяла перо с красными чернилами. Вот только оно не пригодилось.       — Без ошибок, — процедила сквозь зубы гриффиндорка, протягивая лист обратно. Падма тоже рассчитывала на стажировку у Кингсли. — Как всегда.       А затем, немного остыв, она добавила:       — Я подумаю, что можно сделать с Малфоем.       — Мудрое решение, — улыбнулась когтевранка. — Ты ведь запомнила правила секса без обязательств?       — Да, ты называла их уже трижды. — Глаза Гермионы сами по себе описали полукруг вдоль верхнего века.       — Повтори.       — Не очаровываться, не привязываться, не врать и… — ведьма вздохнула, — получать удовольствие.       — Молодец.       Падма наслаждалась своей ролью мамочки. Она вела себя аналогично с сестрой-близняшкой, и Грейнджер была готова поспорить, что с Теодором Ноттом тоже. Судя по обрывкам историй…       «Нет, лучше об этом не думать. Бр-р…»       — Ладно, если уж мы опять об этом заговорили, — Гермионе нужно было отвлечься от мыслей о ролевых играх между этими двумя, — зачем правило «не врать»?       Когтевранка наградила ее второй кривой ухмылкой за последние несколько дней, что шло вразрез с ее обычно строгим образом и выглядело даже немного пугающе.       — Не стоит притворно стонать из страха задеть его чувства. — Падма взяла чистый лист и начала записывать основные тезисы своим идеальным почерком с длинными хвостиками. — Вы встречаетесь для взаимного удовольствия, поэтому будь честной перед ним и перед собой. Тогда ты получишь то, за чем пришла. Без качественного процесса не будет качественного результата…       — Ты очень мудрая, Падма, — перебила Грейнджер. Краска уже поползла по ее лицу от мыслей о Малфое и возможном удовольствии. Хоть это и по-прежнему звучало, как полный бред.       — Спасибо, — ответила когтевранка и просияла.       Коэффициент интеллекта у Патил был запредельным, но, несмотря на это, она все равно улавливала нотки сарказма через раз.       Следующие два дня прошли для ведьмы, как в трансе. Гермиона предприняла еще несколько попыток справиться со своей «проблемой» самостоятельно, но в процессе не могла перестать думать о «Законе Раппапорт».       «Что, если и у Малфоя не получится? — размышляла она, собираясь на встречу. — Если я не смогу абстрагироваться? Такую вероятность тоже нельзя исключать. А если все же получится, сколько будет длиться эффект?»       Сейчас Грейнджер очень бы пригодились какие-то исследования о влиянии секса на умственные способности. С большой выборкой, экспериментами и качественными выводами… Чтобы не пришлось проводить опыты на самой себе. Жаль, что в библиотеке Хогвартса таких не водилось, она проверяла. Может, стоило попросить у Джинни подшивку «Спеллы» за последние десять лет? Кажется, эта тема составляет их основной научный интерес.       — Ну, пожелай мне удачи, — обратилась ведьма к мягкой игрушке, по-королевски восседающей на середине ее кровати.       Она ей ничего не ответила. Хотя, если бы было иначе, стоило бы насторожиться.       — Ну, может тогда хотя бы ты? — теперь гриффиндорка спрашивала у Живоглота.       Но и этот питомец проигнорировал хозяйку. Гермиона послала обоим испепеляющий взгляд и вышла из спальни.       Пусть она и жила одна, как префект, но приводить Малфоя к себе не собиралась. Их секс должен быть безэмоциональным, а значит, и происходить на нейтральной территории.       Например, в Выручай-комнате.       После войны многие студенты оценили всю ее прелесть, поэтому теперь посещение нужно было бронировать заблаговременно, чтобы избежать коллапса системы. Слизеринец взял эту обязанность на себя, о чем сообщил ей в сухой и несколько грубоватой записке. Слава Мерлину, расписание составлял Блейз Забини, с которым договориться не составило особого труда.       Малфой уже стоял возле стены, ведущей в Выручай-комнату, когда гриффиндорка вылетела из-за угла. Ленивым движением он оттолкнулся и выпрямился, демонстрируя все свое великолепие. До этого момента Гермиона старалась мыслить обо всем исключительно с рациональной точки зрения и поэтому практически не волновалась. А сейчас вдруг не смогла вымолвить даже приветствия, потому что произнесению звуков мешало бурно бьющееся сердце. Смотреть ему в глаза оказалось просто невозможно — если она увидит там хотя бы тень насмешки, то тут же развернется и уйдет.       — Грейнджер, — поздоровался он.       — Малфой, — ответила гриффиндорка, разглядывая каменную кладку стены. Она всегда была такой неровной? Или во время восстановления замка никто не позаботился о красивых швах? — У меня есть полтора часа. Нам хватит?       — Смотря чего ты хочешь, — слизеринец сложил руки на груди, привлекая к себе ее внимание.       Форменная рубашка была закатана до локтей, поэтому ведьма могла видеть его предплечья с краешком потускневшей татуировки и хитросплетением из вен. Возможно, именно эти руки были в той фантазии, из-за которой Грейнджер схлопотала «Выше ожидаемого»?       — Получить оргазм как можно скорее, — пробурчала она и вернулась к каменным стенам. Хаотичные зигзаги не успокаивали, зато служили достойным отвлекающим фактором.       «Когда я успела стать такой примитивной? — сокрушалась ведьма. — Неужели гормоны кого угодно способны отправить на пару стадий антропогенеза назад?»       — Тогда попробуй поиграть с насадкой для душа, — фыркнул он.       — Я пробовала, — ответила Гермиона и серьезно посмотрела на Малфоя.       — И как? — последовала фирменная ухмылка, от которой раньше хотелось утопиться, а сейчас… Впрочем, она за этим сюда и пришла.       — Могла думать только об инфекции, которую можно занести проточной водой.       Он озадаченно склонил голову набок, изучая ведьму перед собой, а потом спросил:       — Тебе хватает воздуха?       Грейнджер сверилась со своими внутренними ощущениями, но все, кроме учащенного пульса, было в норме.       — Вроде бы да. А что? — переспросила она.       — Рядом с тобой очень душно.       Прекрасная вышла беседа.       Честь выбрать интерьер в Выручай-комнате выпала Гермионе. Она прошлась трижды вдоль стены, загадав нечто простое и нейтральное: кровать, кресло и письменный стол (какая спальня без письменного стола, верно?), все — в золотисто-бежевых оттенках.       Едва они пересекли порог, как тут же не сговариваясь расползлись по разным концам комнаты. В воздухе не витало даже искорки возбуждения, потому что был пропущен его главный ингредиент — спонтанность. Время бежало, но никто не знал, с чего начать.       Грейнджер прочистила горло и возобновила диалог:       — Почему ты согласился?       — Не знаю, — протянул он и пожал плечами.       — Нет, правда, — настаивала гриффиндорка, — почему?       Малфой вздохнул, и ей вдруг стало интересно, насколько сильно он обо всем этом уже пожалел.       — Спроси у любого слизеринца, — его рука прошлась по волосам, зачесывая челку назад, — согласился бы он трахнуть Гермиону Грейнджер или нет, и я тебя уверяю, получишь девяносто девять положительных ответов из ста. Я разделяю общее мнение.       — Что? Почему? — изумилась она.       «С каких пор маглорожденная ведьма вдруг стала в их вкусе?»       Драко окинул ее неторопливым кошачьим взглядом, и уголки его губ приподнялись вверх.       — Потому что всем ужасно интересно, такая же ты невыносимая всезнайка в постели, как на лекциях, или нет.       Температура в помещении медленно поднималась, и дело было не в ее занудстве. Малфой ослабил галстук, не сводя с нее глаз.       — Ясно, — Гермиона сложила руки за спиной и начала перекатываться с пятки на носок. — Что ж, в таком случае поздравляю с тем, что эта честь выпала именно тебе.       — Я тронут.       Кажется, с вентиляцией в замке точно были какие-то неполадки, потому что становилось невыносимо жарко.       — Тебе нормально, что я «бывший Пожиратель Смерти»? — он изобразил пальцами кавычки, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.       Над этим Грейнджер много размышляла накануне и пришла к выводу, что ей с ним не детей воспитывать. Если он не выкинет ничего отвратительного сегодня, то она даже снимет с него четверть вины.       — Это добавляет определенную степень пикантности всему происходящему, — ответила гриффиндорка.       Он усмехнулся и заключил:       — Ты ненормальная.       Несколько секунд они оба молчали. Его спина была такой же ровной, как стрелки на брюках, но это лишь видимость порядка — в этом она не сомневалась.       — Нам следует поцеловаться, — слизеринец сделал первый шаг в ее сторону.       «Кажется, начинается», — ведьма опустила голову. С замиранием сердца она ждала появления ботинок из драконьей кожи в поле своего зрения.       — Думаешь? — тихо переспросила Гермиона.       — Уверен.       — Ладно.       Капелька пота скатилась по спине ведьмы, когда Малфой одним пальцем приподнял подбородок и осторожно прижался своими губами к ее. Больше они никак друг к другу не прикасались, но уже этого было достаточно, чтобы ветряная мельница внизу живота начала усердно работать.       «Боже мой».       Кончик его языка скользнул по ее верхней губе, намекая на то, чтобы углубить поцелуй. До всей этой безумной затеи Гермиона последний раз занималась чем-то подобным почти год назад и не то чтобы очень качественно. Поэтому она нерешительно приоткрыла рот, боясь, что после первого же акта слизеринец передумает и оставит ее здесь одну.       Вместо этого он только прошептал:       — Расслабь губы.       Если еще пару минут назад комната была обесточена, сейчас разряды метались повсюду и били ей прямо в грудную клетку. Гриффиндорка провела ладонями по его плечам, а затем обняла за шею. Драко, получив зеленый свет, обхватил ее талию и прижал к себе.       «О Мерлин».       Вскоре они оказались на кровати. Малфой был сверху: он вжимал ее в покрывало своим весом и рвано вздыхал между прикосновениями губ, так, что у ведьмы от этого размягчались мозги. Его руки по очереди бродили по ее бокам и бедрам, и это казалось чем-то почти нормальным. Мешало только жужжание на задворках блистательного ума: «Это Малфой! Это Малфой!»       Пришлось напомнить самой себе, ради чего все это происходит: «Годовая оплачиваемая стажировка при министерском кабинете. Разработка послевоенной магической хартии с лучшими юристами мира. Новые знакомства. Связи».       Гермиона хотела этого очень сильно, а потому обняла парня ногами за талию. Ведь «без качественного процесса не будет качественного результата».       Они целовались уже, кажется, треть отведенного на весь процесс времени, полностью при этом одетые. Осознав это, Грейнджер неуклюже сняла его галстук и выкинула куда-то в сторону, а затем схватилась за пуговицы на рубашке. Слизеринец по какой-то причине тут же ее остановил.       — Малфой, мы теряем время, — с раздражением сказала она и дернулась, пытаясь освободить руки.       — Сначала я хочу раздеть тебя.       Для нее не стало большим сюрпризом, что он любитель покомандовать, это абсолютно в его стиле. В любой другой ситуации гриффиндорка бы затеяла спор и попыталась покопаться в его детских травмах, но сейчас это было несколько неуместно. Драко потянулся к пуговице на ее джинсах, и ведьма зажмурилась.       «Все это действительно сейчас происходит, да?»       Слизеринец стянул с нее штаны уже наполовину, когда вдруг воскликнул:       — Что это, Грейнджер?!       Гермиона тут же распахнула глаза, не понимая, что такого он мог там увидеть. Драко указал пальцем на ее белье.       — Тут написано… — он наклонился ниже и прищурился. — «Привет, котенок»?       Несколько секунд ему потребовалось на обработку информации, а затем Малфой запрокинул голову назад и рассмеялся.       — Блядь, что это? — выдавил он из себя, заливаясь хохотом.       Гермиона прикрыла рисунок на трусах руками, ощущая, как вся покрывается красными пятнами от смущения. «Чего он ожидал? Кружевного безобразия?»       — «Хеллоу Китти», она так и называется, — огрызнулась ведьма. — А в чем проблема? Разве это не мило?       — Если тебе восемь.       — Это часть японской культуры!       — Ты точно чокнутая, Грейнджер.       — Давай посмотрим на твое белье, — сказала она с вызовом.       — Самое обычное, — отмахнулся Малфой.       — Позволь мне самой сделать выводы.       Они начали сверлить друг друга взглядами. Наконец, слизеринец сдался и встал с кровати, а затем в три движения расстегнул штаны и спустил их вниз.       — Зеленые? — Гермиона приподняла брови, разглядывая его белье, а заодно и бедра. Без брюк они выглядели еще лучше.       — Да, и что? — он сложил руки на груди.       — На заднице вышита змея, я полагаю?       — Нет. Это просто совпадение, — пробубнил Малфой, отворачивая голову в сторону. Его шея тоже покраснела — спасибо Салазару, что неловко было не ей одной.       — Не верю ни единой секунды, — она язвительно улыбнулась, чем навлекла на себя взгляд, способный по степени смертоносности соревноваться только с Авадой.       Драко наплевал на свой первоначальный план и стянул заодно и рубашку, а затем лег обратно на кровать. Следующие их поцелуи не были осторожными. Скорее они пытались убить друг друга, лишив воздуха. В один момент слизеринец отодвинулся, рывком задрал ее кофту и вновь завис.       — А сейчас что не так? — не разжимая челюсти, спросила Грейнджер. Ему стоило составить райдер, если вопросы белья для него такие принципиальные.       Он тряхнул головой.       — На третьем курсе я поспорил с Забини, что у тебя никогда не вырастут сиськи. И только что проиграл сотню галлеонов, — Малфой наклонился и провел языком вдоль ложбинки. Гермиона чуть не задохнулась от неожиданности и избытка удовольствия. — Салазар, они классные.       — Спасибо? — пропищала ведьма практически в ультразвуке, потому что в этот самый момент он опустил одну чашечку вниз и втянул сосок в рот.       Это нельзя было сравнить ни с антистресс-раскраской, ни с бегом, танцами или судоку. Без подсказок его руки и губы оказывались точно там, где нужно.       — Только ты могла сделать такое интересное занятие таким занудным, — слизеринец стянул ее бюстгальтер вниз по рукам.       — Это тебе не понравились мои трусы, — возмутилась Гермиона.       — Кто сказал, что они мне не понравились?       Он склонился к низу ее живота и хрипло прошептал:       — Привет, киска.       — Малфой, — она засмеялась, не в силах больше справляться со всей несуразностью происходящего.       — Что? Грейнджер, она смотрит прямо на меня. Укоризненно.       — Ну так сними.       — Твоя прямолинейность просто… — он покачал головой, — потрясающая. Не уверен, что в хорошем смысле.       Спустя пару минут она была уже полностью раздета и вроде как готова, поэтому, отстранив слизеринца от себя, деловито сказала:       — Малфой, это мой первый раз, так что будь, пожалуйста, предельно аккуратен.       Гермиона поерзала, укладываясь на кровати поудобнее, а затем развела колени в стороны и затаила дыхание.       В ожидании.       Только Драко почему-то больше не шевелился: он просто завис над ней, и с каждой секундой его глаза становились все больше.       — Грейнджер, ты что… — он несколько раз моргнул, — хочешь лишиться со мной девственности? Я на такое не подписывался! Я не знал!       Гриффиндорка приподнялась на локтях, так, что теперь их глаза были на одном уровне.       — Разве это проблема? Девственности не существует с точки зрения биологии. Это просто мой первый раз.       — Да какая разница?! — воскликнул он и отпрянул, словно ее неопытность смертельно заразна. — Я не могу!       Вздохнув, Гермиона тоже села.       — Мне одеваться обратно? — спросила она, приподнимая брови.       Малфой долго молчал, разглядывая ее грудь, а потом отрицательно помотал головой.       — Вот и славно.       Она снова поерзала на подушках, а Драко тем временем подцепил пальцем пояс своих трусов.       — Подожди, — ведьма выкинула руку вперед, останавливая его, — мне нужно подготовиться.       — К чему? — он отпустил резинку со звонким шлепком по животу.       — К тому, чтобы увидеть пенис.       Малфой прохрипел что-то нечленораздельное и уставился на гриффидорку во все глаза, невербально вопрошая: «Какого черта?»       — Я видела только на картинках, — пояснила ведьма. — Честно говоря, выглядели они ужасно.       — Салазар, дай мне сил… — Его голова начала биться о ее колено.       Она кивнула и повелительно махнула рукой.       — Ладно, снимай.       С опаской слизеринец приспустил белье. Непонятно, чего больше было в его взгляде: недоумения или едва сдерживаемого смеха. Гермиона закусила губу и опустила взгляд ниже, на член. Ничего аномального: розовая блестящая головка, нормальная длина и несколько выпуклых вен.       — Я могу потрогать? — она вытянула руку раньше, чем закончила вопрос.       Малфой поднял глаза к потолку, а затем кивнул. Гриффиндорка очертила указательным пальцем контур, и на самой верхушке показалась капелька влаги.       — Вас все устраивает, мисс? — прошипел Драко. Его руки сжались в кулаки. — Боюсь, другого в наличии нет.       — Да, этот подойдет, — она кивнула. — Заверните мне.       — Слава Мерлину, — простонал он и наклонился, но ведьма опять его остановила.       — У меня есть еще вопрос.       — Валяй. — Малфой, судя по всему, смирился со своей участью.       — Он точно туда поместится? Ты в этом уверен?       — Я, конечно, польщен, но он точно туда поместится, — хмыкнул он и поцеловал ее в шею. Все еще странно, но приятно.       Гермиона опустила руки на покрывало и приготовилась… неизвестно к чему.       «Будет ли мне больно? Или просто немного неприятно? А вдруг со мной что-то не так, и я вообще ничего не почувствую? Он точно знает, что делает? Целоваться — это одно, а вот…»       — Грейнджер, — из мыслей ее выдернул низкий голос у левого уха, — посмотри на меня.       Она вздрогнула и повернула голову к нему.       — Ты боишься пенисов?       — Я не боюсь пенисов! Просто… — кончики ее ушей загорелись в дополнение ко всему остальному пылающему телу, — это все как-то неожиданно…       — Мне начинает казаться, что это какой-то розыгрыш, — нахмурился Малфой. — Сейчас ворвутся Поттер и Уизли, чтобы запечатлеть самый унизительный момент в моей жизни?       — Нет… Прости.       «Господи, я безнадежна», — подумала Гермиона и спрятала свое лицо в ладонях. Она не боялась пенисов, просто немного опасалась. Это как с драконами: если ты на них не катался, то не можешь заранее знать, что это довольно весело, а не смертельно опасно.       — Мы можем сделать это по-другому. Если хочешь, — предложил Драко.       — Без… вхождения? — Грейнджер раздвинула пальцы на одной руке, разглядывая его через образовавшуюся щель. Кончики белоснежных волос на челке были немного влажными. Сколько он уже стоит в позе планки? Час?       — Да, Грейнджер, паровозик не войдет в тоннель, — Малфой закатил глаза.       Заманчивое предложение. Правда, пока непонятно, какая ему от этого польза, но раз уж сам предложил…       — Хорошо, — ответила ведьма, взвесив все «за» и «против».       С облегченным вздохом он упал рядом, подпирая голову одной рукой, а другой притягивая ведьму ближе к себе. Пальцы лениво начали оглаживать ключицы, грудь и живот, а затем скользнули вниз. Когда слизеринец раздвинул складки и коснулся клитора, ее глаза широко распахнулись.       — Сделала Руны на понедельник, Грейнджер? — спросил Малфой с улыбкой в голосе.       — Да-а…       — А Зелья? — Одно круговое движение, и спина гриффиндорки натянулась, как струна.       — Еще не успела-а-ах.       Она чувствовала влагу у себя между ног, которая позволяла его пальцам легко скользить, словно по маслу.       — А что задали?       — Я… я не помню, Малфой. Хотя нет, подожди… Два свитка о свойствах… Свиток о… О… Ого…       Дрожь по всему телу свидетельствовала о том, что ведьма где-то чуть дальше середины пути к финишу. Драко наклонился и начал облизывать ее грудь, не сбавляя темпа. Его все еще возбужденный член упирался ей в бедро, скромно спрашивая, вспомнит ли о нем кто-нибудь. Гермиона обхватила его пальцами и начала массировать головку.       — Так, ладно, это приятно… О Господи, — ведьма подскочила на кровати, когда он обвел чувствительную точку несколько раз, а затем похлопал по ней пальцами. — Ох, твоя рука просто… Все, я молчу. Мерлин милостивый, продолжай.       Он не проникал пальцами внутрь, а только выводил круги по поверхности. Грейнджер вскрикнула, когда темп ускорился, и сжала член немного сильнее. Малфой с шипящим звуком на мгновение прикрыл глаза, а когда он вновь посмотрел на ведьму, его зрачки съели почти всю радужку. Гриффиндорка восприняла это за одобрение и догнала ритм его рук, не ослабляя хватку.       Ее долгожданный финиш наступил немного раньше, поэтому Грейнджер даже не заметила, как на бедро и живот попало нечто мокрое и теплое. Все тело содрогалось в коротких послеоргазменных спазмах, и с каждым следующим из головы вылетали ненужные мысли. Словно кто-то собрал и выкинул весь мусор — впервые за долгое время там было настолько чисто. То, что нужно.       После они лежали рядом в полной тишине, рассматривая свод потолка.       — Сколько времени? — спросила ведьма слабым голосом.       — Понятия не имею.       Ее карета уже наверняка превратилась в тыкву. Гермиона с трудом встала и схватила с пола палочку, которая в неизвестный момент вылетела из заднего кармана джинсов. Сначала она очистила себя, а потом произнесла заклинание времени.       Прошло два с половиной часа.       — Черт! — с жаром воскликнула гриффиндорка и начала собираться.       Сегодня она поспит на час меньше, что наверняка плохо скажется на ее когнитивных функциях, но…       У нее был оргазм.       Настоящий!       — Спасибо, — бросила Грейнджер через плечо, натягивая носки.       — Не за что, — хмыкнул Драко и перевернулся на бок лицом к ней. — У тебя точно есть проблемы с тем, чтобы кончить? По-моему, ты просто мастерски развела меня на петтинг, прикрывшись какой-то ерундой.       — Не обесценивай мои трудности, Малфой, — она сморщила нос и схватила свое белье.       — Извини, — фыркнул он.       Одевшись секунд за пятнадцать, гриффиндорка снова подошла к кровати. Слизеринец даже не предпринял попытку прикрыться, а просто смотрел на нее в ответ с хищным прищуром.       — Ну что… до встречи?       — Ага. До встречи, Грейнджер, — его губы растянулись в дьявольской улыбке.       — До обычной встречи, где не произойдет даже близко ничего подобного. В ближайшее время я подыщу кого-то на постоянную основу…       — Иди уже, — он махнул рукой. — Счет на оплату секс-услуг пришлю с совой.       — Да ну тебя, — покачала головой ведьма, направляясь к выходу.       Следующим утром Грейнджер почувствовала долбаные крылья за своей спиной, а потому заявилась в кабинет профессора Слизнорта и десять минут умоляла его о возможности пересдать «Выше ожидаемого». В конце концов он уступил: ведьма приготовила зелье, достойное «Превосходно», всего за час. Уже в дверях она столкнулась с Теодором Ноттом, который, кажется, тоже хотел исправить оценку. Весь год у него что-то взрывалось, убегало или окрашивалось в неправильный цвет.       Гермиона расположилась в библиотеке сразу после этого, чтобы немного (ладно, много) позаниматься. Она безошибочно решила уже несколько пробных тестов к тому моменту, как на стул рядом с ней вдруг приземлился Малфой. Гриффиндорка удивленно взглянула на него и спросила:       — Ты заблудился?       Падма была сегодня на заседании своего клуба почитателей романтического фэнтези, поэтому Грейнджер занималась одна. До этого момента, по крайней мере.       — Нет, — ответил он непроницаемым тоном. — Нам следует повторить.       — Пардон? — удивилась гриффиндорка чуть громче, чем следовало. Слева на нее кто-то сразу же шикнул.       Грейнджер думала, что это ей, возможно, придется умолять его о втором раунде, если под руку не подвернется достойная замена. И вот, полюбуйтесь, какая жизнь непредсказуемая.       — Мое мужское эго не может достойно справиться с тем фактом, что ты получила оргазм от пальцев, а не от члена, — он лениво пожал плечами. — Это не считается.       — Малфой… — прошипела Гермиона и обернулась, проверяя, мог ли кто-то услышать слова «оргазм» и «член». Будущий министр магии не занимается сексом. Она упорно трудится на благо Великобритании.       — Что? — слизеринец округлил глаза. — Мы договаривались на один раз, который так и не состоялся.       — Зачем тебе это? — усомнилась ведьма.       — Во-первых, — он выставил указательный палец вверх, — как я уже говорил, ты — моя влажная фантазия…       — Ты этого не говорил, — перебила его Грейнджер, и ее щеки порозовели.       Это нормально, что ей приятно его мерзкое признание? Как давно она его влажная фантазия? И о чем он, интересно, думал?       — Учись читать между строк, — снисходительно ответил Малфой и выставил еще один палец. — Во-вторых, чтобы оставить самые приятные впечатления для опроса.       — Какого опроса? — не поняла гриффиндорка и нахмурилась.       — Неужели есть что-то, чего ты не знаешь? — он в притворном ужасе прижал руку к груди и начал озираться, словно выискивая, с кем можно поделиться этой новостью. Паясничать слизеринец перестал, когда Гермиона шлепнула его по плечу. Он тут же перехватил ее запястье и дернул ведьму на себя.       «Придурок».       — Слизерин раньше делал анкету, по результатам которой называли короля и королеву выпуска, — последовало нормальное объяснение. — Блейз хочет восстановить эту традицию, немного изменив вопросы. Малфои всегда получали корону, и я не могу ударить в грязь лицом.       — Какие там вопросы? — поинтересовалась Грейнджер, пытаясь сбросить его пальцы со своей руки. Скоро их выгонят из библиотеки за шум.       — Разные, — он ухмыльнулся и отпустил ее. — Всякая сентиментальная чушь, вроде самых красивых глаз и приятного голоса. Но есть и вопросы погорячее: лучшая задница выпуска, лучший пресс. И, конечно, пункты о сексе. Королева должна делать лучший минет…       — Не продолжай, я поняла, — Гермиона уткнулась взглядом в пергамент перед собой.       — У меня все шансы на победу, — слизеринец вальяжно откинулся на спинку стула, задевая ее ногу своей. Она немедленно отодвинулась. — Давай попробуем еще раз, — настаивал Малфой. Его тон вдруг стал таким приторным, словно она была хихикающей пятикурсницей, которую уговаривали на поцелуй под трибуной. — Ты ведь пока не нашла нового мальчика для развлечений?       — Пока нет, — хмуро согласилась она и посмотрела на Малфоя.       — Ну вот. Отлично.       Да, теперь она была вроде как обязана Драко за пересдачу оценки и тесты без единой ошибки. А еще вчера он так стойко держался, несмотря на все ее попытки пустить «дело» под откос. Так почему бы не повторить? Если для него важен каждый голос…       И, будем справедливы, как же хороши были его пальцы, как верно они подбирали ноты, играя самую волнующую мелодию на свете… Четверть вины однозначно была с него снята.       — Я внесу тебя в свое расписание на следующую неделю, — ведьма взяла с края стола ежедневник. — Когда тебе удобно? Как на счет четверга?       — Но это через пять дней, Грейнджер, — возразил Малфой и заглянул в блокнот через ее плечо.       — И что?       — Дай сюда, — он выхватил ежедневник, затем взял со стола еще и перо. — Сегодня я бы с удовольствием, но обещал Тео, что научу его читать. Завтра у меня тренировка, прости, котенок, сначала квиддич, а уже потом девчонки. В понедельник… тебе лучше не знать, что у меня в понедельник… Могу во вторник после шести.       Слизеринец написал свою фамилию поверх прежних записей.       — Эй, — возмутилась Гермиона, разглядывая его буквы с наклоном влево, — ты вычеркнул мое дополнительное занятие с Невиллом! Какого черта?       — Пусть этот олух сам готовится к экзаменам, у мамочки Грейнджер есть дела поважнее.       — Мамочка Грейнджер, — процедила ведьма и наставила на него палочку, готовясь в любой момент наслать «Ешь слизней», — может встретиться с тобой в четверг.       Он поднял руки, сдаваясь.       — Мне нужно заниматься, — гриффиндорка забрала свое перо и демонстративно вернулась к тесту.       Драко тем временем наклонился за своей сумкой и достал оттуда свиток с домашним заданием по Рунам.       — Ты что, еще не сделал? — проворчала ведьма, косясь на три жалких предложения, что он написал.       — Не было времени. — Драко взял ее запасное перо без спросу. — Зато я знаю, что ты Руны уже сделала.       Гермиона едва сдержалась, чтобы не стукнуть его еще раз за последующее поигрывание бровями.       Дальше они сидели рядом около получаса в полной тишине, и все это время Грейнджер старалась не отвлекаться на приятный аромат, который исходил от слизеринца. А еще каждые пять минут он неосознанно поправлял свою челку, и на это было невозможно не смотреть.       Плюс, эта дурацкая анкета…       — И как… — деланно равнодушным тоном спросила Гермиона, — нужно работать, чтобы получить «Превосходно» за минет в вашем конкурсе? Разве есть в этом что-то сложное? Просто берешь в рот и…       Слизеринец сразу отложил перо в сторону, выражая свою крайнюю заинтересованность в этой беседе.       — О нет, лучшая оценка в анкете — «Удовлетворительно», — поправил ее слизеринец. — А зачем тебе?       — Просто, — она небрежно пожала плечами. — Интересно.       Несколько секунд он молчал, а потом наклонился ближе и сказал:       — Хочешь, я научу тебя?       Грейнджер вздрогнула и резко повернулась в его сторону.       — Да, — кивнула ведьма, и его лицо вытянулось от неожиданности. — Кому отсосешь? Обещаю, что все подробно запишу.       — Тебе кажется, что это остроумно, Грейнджер? — сказал он, когда смысл ее слов проник в его сознание.       — И все же?       Драко вздохнул, сомневаясь, достойна ли она этой информации.       — Контакт глаза в глаза, — неохотно начал он. — Глубокая глотка. Побольше слюны, не нужно этого стесняться. Можно… — Малфой бросил один взгляд на ее губы, — причмокивать и стонать. Кому-то нравятся зубы, но только без фанатизма, лучше предварительно спросить…       — А тебе? — спросила ведьма, глядя ему прямо в глаза. На секунду ей показалось, что он смутился. — Нравятся зубы?       — Нет, я люблю, когда нежно, — усмехнулся он.       — Ясно.       Повисла мучительно долгая и неловкая пауза. Раздавались только скрипы пера за соседними столами и шелест страниц.       — Я, пожалуй, пойду, — Малфой резко поднялся и схватил свое домашнее задание.       — Да, увидимся, — махнула ему ведьма и опустила голову, чтобы скрыть улыбку.       — Во вторник? — спросил он напоследок.       — В четверг.        — Ладно, стоило попытаться.       Гермиона рассчитывала, что «Эффект Малфоя» продлится, по меньшей мере, неделю, а потому так смело настаивала на четверге. Но у ее физиологии были собственные размышления на этот счет: несколько жарких снов, которые мешали выспаться, проект по Травологии, который сгнил за сутки, потому что его полили четыре раза вместо двух… Поэтому уже в понедельник гриффиндорка послала ему записку: «Я передумала. Встретимся завтра». Она видела, как Драко медленно разворачивает сложенную вчетверо бумажку в Большом зале, будто уже зная, что внутри, и ненавидела себя за эту слабость. В ответ он написал: «Я и не сомневался. Только Выручай-комната, как выяснилось, в этот день за Тео». Ниже была пририсована кривая «Хеллоу Китти» с огромным бантом.       Так Малфой впервые оказался в комнате гриффиндорского префекта.       — Ты не шутила, когда сказала, что тебе нравится эта кошка, — немного напуганно протянул он, разглядывая ее спальню.       Допустим, у нее была одна мягкая игрушка «Хеллоу Китти». Ну, или две. И, может быть, еще светильник, коврик, небольшой плакат и набор канцелярии. В остальном — обычная гриффиндорская комната.       — Я еще никогда не была так серьезно настроена, как в наших отношениях с Китти, — пробурчала ведьма, выпуская Живоглота погулять по башне.       Драко развернулся к ней лицом и уперся руками в бедра.       — Итак, что попробуем сегодня, Грейнджер?       — Я бы хотела, чтобы паровозик вошел в тоннель, — она отзеркалила его позу.       — Ясно. Остановимся на чем-то классическом. — Малфой тут же развязал галстук и через секунду бросил его на пол.       — Обычно ты любишь экспериментировать? — спросила Гермиона, чувствуя, как начинает немного нервничать. А когда она нервничает, то задает особенно неловкие вопросы.       Слизеринец прекратил расстегивать свою рубашку и снисходительно улыбнулся.       — Ничего необычного. Больше всего я люблю, когда девушка сверху, но боюсь, тебе так будет больно.       — Тебе нравится, когда девушка сверху? — изумилась она.       Кажется, это что-то про передачу контроля — так писали в «Спелле». Грейнджер накануне выпросила у Джинни подшивку и прочитала десяток статей на тему секса.       — Чудесный вид открывается. А что? Почему это тебя удивляет?       — Не знаю, — пожала плечами гриффиндорка. — Думала, что тебе нравится по-собачьи.       — Я даже комментировать это не буду, Грейнджер.       Дальше все развивалось примерно по такому же сценарию, как в прошлый раз, с одним лишь исключением — Гермиона не чувствовала, что боится. Сначала они долго целовались и трогали друг друга, параллельно с этим избавляясь от остатков одежды, и с каждой минутой огонь внутри нее прибавлял решимости.       «Сделай это, черт возьми!»       Но теперь вдруг переживать начал Малфой. Он развел ее колени в стороны и обеспокоенно посмотрел на ведьму.       — Если ты передумала, скажи это прямо сейчас.       — Я не передумала.       — Грейнджер, если тебе будет больно или неприятно, скажи… — продолжал он, едва касаясь членом ее промежности. Это было похоже на издевательство — снова книжный магазин, где она ничего не может купить.       — Малфой, просто войди в меня, черт тебя подери! — взвыла гриффиндорка, всплескивая руками.       — Ты ненормальная.       — А ты слишком много болтаешь.       — Я пытаюсь быть джентльменом!       — Я тебя об этом не просила!       Они опять уставились друг на друга, у обоих — горящие щеки и блестящие глаза. Химия, только взрывоопасная. Его челка упала на лоб, и ведьма сама не поняла, почему вдруг без разрешения поправила ее. Малфой вздрогнул и моргнул, отгоняя какое-то наваждение, а затем холодно сказал:       — Ничего не выйдет, если ты будешь бесить меня. Заткни свой рот хотя бы минут на тридцать и дай мне сделать все… — он прикрыл глаза на мгновение и носом втянул воздух, — нормально.       Гермиона не знала, что означает его «нормально», но все равно кивнула. Драко наклонился и поцеловал ее в шею, медленно, обжигая кожу. Затем он вновь отстранился.       — Ты можешь остановить меня в любой момент.       — Я могу убить тебя в любой момент.       Малфой переместил губы ниже, на грудь. Он целовал кожу, оставляя влажные следы, прикусывал соски, от чего Гермиона начала постанывать все громче и громче, а потом нетерпеливо качнула бедрами по направлению к нему. Слизеринец хрипло рассмеялся.       — Я вхожу.       — Да наконец-то, нюхлер тебя подери.       Он толкнулся вперед совсем чуть-чуть из-за сопротивления с ее стороны.       — Ты как?       — Нормально.       Вместо дальнейших дурацких вопросов последовал только кивок. Затем Драко принялся ласкать рукой ее бедро, живот и грудь, от чего тело ведьмы постепенно расслаблялось. Почувствовав это, он вошел глубже, и тут же его глаза закрылись, а из груди вырвался стон. Глубокий и неприлично честный. От этого звука по спине гриффиндорки побежали мурашки.       «Мерлин милостивый, Малфой стонет из-за меня».       Вскоре она привыкла к ранее невиданному внутри себя объекту и подалась тазом навстречу, разрешая продолжать.       — Тебе не больно?       — Нет, просто… странно.       Он вытер лоб и вышел из нее, а затем подался бедрами вперед, уже полностью заполняя собой. Гермиона от неожиданности не то вздохнула, не то всхлипнула.       — Ах, блядь, — сказал Малфой неестественно высоким для себя голосом и начал медленно двигаться. — Очень узко.       Грейнджер не было больно, но и никаких фантастических ощущений она пока тоже не испытывала. Просто… волнующе. Странно. Волнующе-странно? Единственное наблюдение к этому моменту — она очень хорошо его чувствовала. Как головка члена входит и выходит, задевая стенки.       Ведьма обняла его ногами за талию, немного меняя угол проникновения, и Малфой снова застонал. Затем он просунул между ними руку и начал играть с клитором — это уже было значительно приятнее. Толчки стали сильнее, и она ощутила, что в определенной траектории член касается какой-то важной точки, словно щекоча особо-восприимчивый участок. Из ее груди вырвался всхлип, который, видимо, оказался для него последней каплей.       — Грейнджер, я скоро… — Его движения стали совсем хаотичными.       Гермиона не знала, что ему нужно на это ответить. Она, вроде как, и сама об этом уже догадалась по тяжелому дыханию и безумному взгляду. Драко чуть отстранился и кончил, протяжно застонав. Его глаза прикрылись, а рот застыл в мученической гримасе. Он в последний раз вошел, а затем обессиленно упал рядом.       Некоторое время они снова молча разглядывали потолок. Думал ли о чем-то сейчас Драко, гриффиндорка не знала, но в ее голове одна мысль точно присутствовала: «Малфой только что кончил прямо в меня. Безумие».       — Ты что-то принимаешь? — поинтересовался он тихо. — Прости, я должен был сразу спросить.       — Да, начала перед прошлым разом. Но на всякий случай еще использую противозачаточное заклинание.       — Хорошо, — ответил слизеринец и повернулся к ней. — Как ты хочешь закончить?       — А какие есть варианты? — с сомнением переспросила ведьма.       — Руки. Мой рот.       — М-м-м… — она прикусила нижнюю губу, обдумывая.       Первый вариант — знакомый и беспроигрышный. Второй — новый и очень интригующий. Что ж…       Не дожидаясь ее ответа, он спустился вниз, развел ноги и припал губами к складкам. Гермиона вскрикнула от совершенно нового ощущения и схватилась за его голову обеими руками, не зная, оттолкнуть или притянуть ближе.       Вскоре она пришла к выводу, что между этими вариантами всегда следует выбирать второй.       На следующий день Малфой снова пришел по ее душу в библиотеку. Ведь она так и не получила оргазм от члена, а для него это оказалось делом чести.       — Это нормально для первого раза, — сказала ведьма, вспоминая даже конкретную страницу в журнале, где об этом было написано.       — Я знаю, — кивнул он, — поэтому мне нужен еще и твой второй раз.       За вторым разом последовал третий, потом четвертый… Они встречались каждые три дня, всегда — в ее спальне. Слизеринец старался изо всех сил, чтобы она начала финишировать так, как ему бы хотелось, и спустя месяц он своего добился. Упорства Малфою точно было не занимать.       Гермиона тем временем обрела долгожданный контроль над своими мыслями и реакциями. Ее тело привыкло к тому, что удовольствие теперь присутствовало на регулярной основе, и перестало третировать разум. Хотя кое-что все же мешало: как долго продлится их сотрудничество? Не надоело ли ему возиться с чокнутой, неопытной ведьмой?       Все разрешилось примерно в середине апреля, за полтора месяца до экзаменов.       «Если тебе еще интересно, Энтони Голдштейн расстался со Сьюзен Боунс!» — вопили буквы с длинными хвостиками внутри записки, которую только что доставил в ее комнату школьный филин. Гермиона недоуменно моргнула и подняла взгляд — Драко встал с кровати и надел белье, а затем потянулся за своей спортивной сумкой.       — Ты не против, если я решу один пробный тест здесь? — спросил он, уже доставая пергамент и перо. — У меня скоро тренировка, не хочу тратить время на дорогу туда-обратно.       — Да, конечно, — кивнула ведьма и сжала клочок бумаги в кулаке.       Слизеринец плюхнулся обратно на кровать и принялся за вдумчивое чтение вопросов.       — Малфой? — позвала его Грейнджер.       — Да?       — Ты не хочешь одеться? — спросила она, разглядывая его обнаженный торс, который делил по диагонали светлый шрам.       — Неа, — он поднял глаза и ухмыльнулся. — А что? Мешает?       — Нет, — фыркнула ведьма.       Она взяла со стола книгу и присела рядом. Но дальше первой строчки никак не читалось, глаза то и дело убегали вправо.       — Грейнджер, ты снова щекочешь меня своим взглядом, — в его голосе звенела улыбка.       — Я не смотрю на тебя, — строго ответила Гермиона и передвинулась так, чтобы его не видеть.       — Неправда, маленькая врунишка.       Он выхватил учебник из-за спины и бросил его на пол, а затем крепко обнял ее за талию.       — Так нельзя с библиотечными книгами, — попыталась остановить его ведьма. — И ты собирался сделать пробный тест…       — Да похуй.       Драко начал целовать ее за ухом, одновременно с этим проникая руками под футболку. Ей было ужасно трудно этому не поддаться.       — Это последний раз, Малфой, — она подняла руку вверх и обняла его за голову, не позволяя теперь отодвинуться ни на миллиметр.       — Ты сама придешь ко мне, Грейнджер.       — Нет, не приду.       — Придешь.       — Я планирую договориться с Энтони Голдштейном, он теперь свободен… — лепетала Гермиона, пока он игрался с ее сосками под футболкой. Полная чушь — о когтевранце она за последний месяц не вспомнила ни разу.       — К черту Энтони Голдштейна. Тебя буду трахать только я до того момента, пока ты не получишь свой сраный диплом об окончании Хогвартса с идеальными оценками.       — Но…       — Что «но»?       Малфой развернул ее к себе и потянул за руку вперед, усаживая на колени.       — Это не должно мешать моей учебе. Что примерно и происходит прямо сейчас.       «Боже, как бесполезно я сопротивляюсь».       — Мне одеваться обратно? — вернул слизеринец ей ее же слова, выразительно приподнимая брови.       Грейнджер посмотрела вниз, а затем снова на его лицо.       — Нет… — последняя буква слова утонула в поцелуе.       Тренировка должна была вот-вот начаться, но Драко про нее уже забыл. Он крепко держал Гермиону за бедра и насаживал ее на себя. Так они пробовали впервые, и поначалу Малфой не мог лежать спокойно: он то и дело приподнимался на руках и целовал ее в шею, ловил губами соски. Это продолжалось до тех пор, пока она не толкала его в грудь, чтобы слизеринец вернулся на свое место.       — Это достойно того, чтобы ты упомянула меня на своей инаугурации? Когда станешь министром магии или президентом всего долбаного мира? — спросил он и стиснул зубы.       — Это точно достойно сноски в моей биографии, — ответила она, приподнимаясь и снова опускаясь.       — Маленькая жадная стерва, — хрипло рассмеялся Драко.       — Попрошу не выражаться, мистер Малфой.       — Попрошу заткнуться, мисс Грейнджер.       Кажется, отныне ее «проблема» была окончательно решена.