Гарри Поттер и Королевская Мантия

Поезд остановился. Коридоры вагонов наполнились визгом, разговорами и смехом детей, который, толкаясь, спешили покинуть свои места. Ребята тоже встали и, оставив свои вещи на полках, по очереди стали выходить. Когда все друзья уже вышли, Гарри положил руку на плечо Джинни и ободряюще кивнул той, надеясь отогнать от нее грусть. На станции уже собралась целая толпа школьников разного возраста, а также некоторые взрослые, среди которых были какие-то работники. У края платформы стоял высокий широкоплечий маг в черной мантии с длинными частично поседевшими волосами, который издалека чем-то напоминал Скримджера. Учащихся собирали по курсам старосты совместно с учителями-деканами. Сбивают в отдельные кучки детей разного возраста Стебль, Слизнорт, возможно где-то в толпе бегает Флитвик. Но к большому удивлению Гарри, старосты повели старшекурсников в противоположном направлении от карет, запряженных фестралами – на берег. Там их ждал вечно лохматый, грозный, но очень добрый полувеликан Хагрид. Он размахивал руками и зазывал всех старшекурсников к пристани, возле которой плавала огромная флотилия небольших лодок. Вскоре к однокурсникам всех факультетов подошли еще школьники, среди которых он заметил Джинни. Когда девушка приблизилась к Гарри, он спросил вблизи: – А вас-то зачем сюда пригнали? Я думал, что шестикурсники едут на каретах до школы. – Да, но я-то уже на седьмом курсе. – В каком смысле? В письмах же предлагалось продолжить обучение на предыдущем курсе. – Ну, я просто не прочитала вам ответ из Хогвартса. Там писалось, что из-за каких-то проблем они изменили решение и продублируют не первый курс, а седьмой. Мол, так будет куда лучше, так как не придется полтысячи детей задерживать на целый год. – Удобно это они сделали. Для себя, конечно же. – Как обычно, недолго я радовалась, что не надо сдавать экзамены, да? – Так, семикурсники, семикурсники! Оставляю вас на Мисс Мэтью, садитесь по лодкам и не толкайтесь! – прокричал Хагрид и ушел к младшим ученикам, которые стояли на холме. Около сотни старшекурсников стали залазить в шлюпки по четыре человека. Когда через пять минут «флот» был готов, высокая худощавая женщина с длинными черными волосами и прямоугольными очками, которую полувеликан назвал Мисс Мэтью, взмахнула палочкой, и лодки заскользили по водной глади. В полумраке школьники отплыли от берега и направились к противоположному концу Черного Озера. Если из окон поезда замок казался большим, то тут, внизу, с этого ракурса абсолютно все – школа, лес, обрыв, на котором стоял Хогвартс – стало гигантским. Что сейчас, что в малолетстве Гарри представлял себя невероятно крохотным в сравнении с окружающими вещами и явлениями. Гарри, сидевший в одной лодке с Роном, Гермионой и Невиллом, внезапно решил задать вопрос: – А почему мы плывем на лодках, а не елеем в каретах? В смысле, если я хорошо помню лекции Гермионы по «Истории Хогвартса», то мы должны в конце учебного ухода уплывать из Хогвартса, а не приплывать. –  Хорошо запомнил, – начала девушка, оглядываясь на флагманскую лодку с Мисс Мэтью. – Но я уже спрашивала у других старост, но они ничего внятного не сказали. Мне повезло наткнуться на Слизнорта, а тот выдал, что в этом году решили сделать так, потому что не хватает фестралов. Оставшуюся часть переправы ребята провели в молчании, наблюдая за красотами северного края. Яркая луна почти полная луна освещала путь. Вскоре лодки причалили к берегу и, десятки учеников последовали за высокой женщиной в вестибюль. К этому времени почти все каретные экипажи прибыли, не хватало только первокурсников, которые плыли во главе с Хагридом. Дети зашли в замок. Опасения Гарри полностью и окончательно не оправдались – с последнего визита в Хогвартс его капитально отремонтировали. Наверное, не обошлось без помощи министерства. Большой зал по-прежнему впечатлял одним своим видом. Чары, наложенные на него, позволяли видеть, как на небе появляются первые звезды. Хотя в них не было необходимости – сотник, если не тысячи парящих свеч, с которых не капал воск, отлично заменяли их. Четыре очень длинных стола стояли в ряд, а на стенах рядом с каждым соответственно знамена факультетов. Зал был набит битком. Гарри последовал за друзьями в толпе и сел рядом с Гермионой и Роном. Столы ломились о всевозможных яств: запеченная индейка, картофель во фритюре, салаты, похлебки и супы, чего только тут не было! Не хватало разве что десертов, которые подают позже. – Кстати, эту еду ведь снова делали домовые, – вспомнил Рон. – Именно, – отозвалась девушка рядом. – И что, тебе не обидно за такое использование их труда? Как же этот… Г.А.В.Н.Э.? – Я уже сделала для эльфов в Хогвартсе, что могла. Не забывай, что Дамблдор вполне спокойно платил Добби за его труд, а это уже важный прецедент. Кто знает, может, это образумит других эльфов? – Да, лучшие из нас умирают первыми, – произнес Гарри, наблюдая за тем, как в зал вбежал Хагрид. Тот, добежав до стола преподавателей, обернулся и, найдя в толпе друзей, помахал им, а они – ему. Вскоре вслед за полувеликаном из вестибюля вышли низенькие первоклассники, которве робко шагали по одному позади уверенной МакГонагалл. Эта женщина средних лет была как закаленная сталь сильна характером и, не смотря на свой излишне суровый вид, хорошо понимала учеников, могла помочь справиться им с переживаниями. В свое время Гарри ее немного побаивался, опасаясь, что за детские шалости его отчитают по полной, но учительница оказалась очень доброй и понимающей. Мудрой что ли, подобрать нужное прилагательное было трудно. Директриса поставила табурет на трех ножках посреди зала, а на него положила потрепанную остроконечную шляпу. Дети встали в ряд по команде властной МакГонагалл. Вполне ожидаемо, шляпа запела новую сочиненную ею песню. Но песня была не предостерегающей, как в прошлые года, скорее какой-то торжественной, но притом скорбящей. Когда Распределительная Шляпа закончила, Большой Зал взорвался аплодисментами. После началась церемония распределения. В этом году каждый факультет пополнился множеством новых учеников. Гарри насчитал дюжину мальчиков и девочек, которых определили только в Гриффиндор. Прошло не больше четверти часа, прежде, чем все дети разошлись по своим столам. Тогда МакГонагалл встала перед центральным креслом преподавательского стола и заговорила: – Дорогие учащиеся, я рада приветствовать вас всех в этом замке сегодня и впредь, – все разговоры мгновенно смолкли. – Чудесно видеть столько новых и старых лиц. Сейчас мы начнем пир в честь открытия нового учебного года, в котором всех нас ждут удивительные вещи. Но, прежде чем мы начнем, я бы хотела представить вам несколько новых преподавателей за этим столом. Начнем с учителя трансфигурации мисс Мелани Мэтью, или, как она просит себя называть, просто мисс Мэтью, – Высокая молодая ведьма с прямоугольных очках на левую руку от МакГонагалл сдержанно кивнула. – Также, новый преподаватель науки Магловедения миссис Вивьен Уилкинс, – женщина среднего возраста с круглым, как тыква, лицом широко улыбнулась. – И грех не сказать о профессоре Бенедикте Расселе, известный мракоборец в отставке, а ныне также учитель Защиты от Темных Искусств, а также декан Гриффиндора, – старый лев по правую руку от директрисы поднял ладонь в знак приветствия. – Что ж, думаю, что теперь можно начинать празднование, нечего затягивать. Налетайте! Зал вновь наполнился смехом и разговорами. Все приняли за трапезу. «Пожалуй, это лучший день за последнее время» – думал Гарри, уплетая камберлендскую сосиску. – Фсе ше, я был непраф, – промямлил Рон с картошкой во рту. – Фернуться в Хогфартс было хорошей идеей. Где еще я так фкусно бесплатно поем? – Тебе бы только рот набить, – вздохнула Гермиона. – Да ладно тебе, это же шутка, – произнес Гарри. Внезапно над головами школьников пролетело приведение. Присмотревшись, Гарри узнал Безголового Ника. Он и другие призраки тоже пришли на пир поприветствовать новеньких. Тут же, не упустив возможность испортить кому-нибудь вечер, маневрировал высоко под потолком Пивз. Он корчил рожицы случайным школьникам и изредка тушил какую-нибудь парящую свечу, но в какой-то момент бросил передразнивающему его старшекурснику свечкой прямо по макушке. Ник подлетел к троице и завязал очередной разговор с живыми: – Доброй ночи, молодые люди, как настроение? – Привет, Ник, – поздоровались Гарри и Гермиона. – Кхм, кхм, ох, не пугай так со спины, я аж подавился, – простонал Рон. – Ой, прости, друг. Я тут думал над последним куплетом Шляпы. Вам не кажется, что такой мотивчик она уже пела ранее? – Кстати о шляпе, – произнес Гарри, – ее разве не подожгли в прошлом году? – Верно, Темный Лорд крайне самонадеян и глуп. Как говорил Гриффиндор: «Шляпе не страшна могила». Какому-то диктатору ни за что не разрушить чары четырех могущественнейших волшебников. Конечно, наверное, не самых искусных, но, вероятно, одних из. – А кто сильнее их? – уточнила Гермиона. – Ну, мне только четыреста лет, а не полторы тысячи, чтобы утверждать наверняка. Не хочу никого оскорбить. Хотя, я знаю, кто имеет однозначную точку зрения –  спросите любого магла. Посреди пиршества внезапно вновь встала МакГонагалл и заговорила: – Прошу внимания. Кхм, итак. Как вы все знаете, каждый год в Хогвартсе проходят матчи по Квиддичу между факультетами. Однако, в этот раз, учащихся ждет нечто куда большее. В этом году команда того факультета, который выиграет школьный кубок Квиддича, получит возможность отправиться на молодежный турнир этого спорта следующим летом в Северную Америку. Это прямая возможность для будущих спортсменов получить признание. А для кого-то – попасть в английскую, шотландскую, уэльскую или же ирландскую сборные. Такие события редки и происходят обычно с промежутком в десять лет. Поэтому желаю всем факультетам удачи. Как всегда расписания тренировок и глав команд по Квиддичу находятся в ваших гостиных. И, конечно, наш смотритель мистер Филч попросил напомнить вам, что волшебство в переменах между занятиями, а также прогулки по замку после отбоя будут пресекаться. Это объявление изрядно взбудоражило всех школьников, особенно тех, что любили или следили за Квиддичем. Но для Гарри это значило только одно – в этом году будет еще больше желающих вступить в команду. Менее чем через полчаса празднование закончилось, и школьников начали сопровождать в свои гостиные старосты. Гарри последовал вслед за толпой гриффиндорцев, что поднимались по лестнице. Перед входом Гермиона важно объявила новый пароль – «золотая зола». Ребята по очереди протискивались через дыру за портретом Полной Дамы. Несмотря на то, что уже совсем стемнело и объявили отбой, Гарри закидывали вопросами проходящие мимо школьники. В основном они касались, конечно же, Квиддича. «Ты решил, когда тренировка?», «А когда будет отбор в команду?», «Можно мне вступить в нашу команду?», «Гарри, а ты будешь обновлять состав команды?», «А старые участники останутся?» – все эти фразы у него спрашивали не по одному разу не только знакомые. Поэтому, уставший после долгого дня, парень решил долго не задерживаться и сразу пошел в спальню. Сну сегодня ничего не могло помешать. Этой ночью парню снова приснилось что-то невразумительное. Гарри стоял в белом тумане на каменном полу. Свет как будто исходил отовсюду. Проходя в какую-нибудь из сторон, волшебник постоянно слышал, как его окликают голоса, и останавливался, оглядываясь назад. Однако никого больше тут не было. Туман постепенно рассеивался. Теперь Гарри четко видел бежевую плитку. Это снова был вокзал Кингс-Кросс, который последний раз ему снился много недель назад. В воздухе плавали какие-то тени, образы. В тишине, изредка разрываемой глухим шепотом, парень бродил, по ощущениям, не меньше получаса. Юноша уже успел привыкнуть к этому безмолвному месту, когда белый туман совсем рассеялся. Он увидел на другой стороне платформы расплывчатые контуры мага с седой бородой, очками полумесяцами и с зеленой мантией. Это снова был Дамблдор. Что этот могучий волшебник делает в его сне? Почему не дает покоя ночью? Ведь только вчера Гарри думал о том, как ему не хватает старого профессора, и вот, он пришел. Может, он тут, потому что сам мальчик так хотел бы? Парень зашагал навстречу, спускаясь на железнодорожные пути. Перед этим он, вспоминая прошлый опыт в этом месте, несколько раз оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что нигде не едет поезд. Никого. Мальчик сделал шаг, и тут же старик открыл рот, чтобы что-то сказать. Но его сразу заглушил рев паровоза. Изниоткуда в паре метров от парня возник малиновый экспресс, который тут же и ослепил его своими фонарями. Кто-то открыл шторы, и утренний свет ударил прямо в лицо Гарри. Он проснулся. В этот день в гостиной Гриффиндора троица друзей взирали на новое расписание занятий в числе собравшихся однокурсников. В этом году расписание стало плотнее, но не из-за того, что учителей стало больше, а за счет «самостоятельных занятий вне класса». Гермиона на вопрос «что это» объяснила, что фактически почти весь курс (так как мало кто не будет зубрить в последний год перед экзаменами) будет сидеть в библиотеке и учить конспекты. – А что с практикой? – спросил Гарри. – Как по мне, то лучше бы вместо огромного количества однообразных тестов лучше спрашивать умения. – Она, наверное, тоже будет. Просто  не на каждых таких посиделках. Со временем толпа начала рассасываться. Друзья тоже решили не терять времени и отправились на завтрак. За все утро Гарри ни разу не видел Джинни, хотя очень хотел и старался найти ее взглядом. Зато вместо нее он заметил людей, с которыми он не очень-то горел желанием пересекаться – Пэнси Паркинсон, Малфой и Чжоу. Последняя не то, чтобы раздражала его, но просто присутствием нагоняла дурные воспоминания. Как обычно в Большой Зал влетали почтовые совы. Лоты среди них, к великому сожалению Гарри, не было. А кто ему будет писать? Да и подписку на «Пророк» он так и не оформил, так как все равно узнавал бы о тамошних сплетнях из самого надежного источника, который сейчас сидел слева от него. Гермиона, одной рукой уплетая гренки со стола, а другой держка утренний выпуск. – Что новенького? – спросил парень. – Ничего интересного. Если говорить по фактам, то арестовали очередного бывшего информатора Волан-де-Морта. – Гермиона, ты вечно только о политике, если речь заходит о газете, – взмолил Рон. – Как будто там больше вообще ничего нет? – Тебе все по полочкам разложить? Тогда слушай: «старушка в северном Уэльсе сообщила о незаконно выращиваемом плюще в соседском доме», «мракоборец в отставке назначен преподавателем Хогвартса», «Несуразные слухи о закрытии Хогвартса оказались ложью». Убедился, что я не вру? – Стой-стой, последнее какая-то ошибка? Они же сами недавно печатали о том, что учебный год не состоится! – возмутился веснушчатый. – А это уже никого волновать не будет, ни редакторов, ни читателей. Кого вообще волнует, что было вчера? – Но это неправильно, – пробормотал Гарри. – А ты пойди и напиши разоблачительную статью. «Придире» в прошлом году тоже закрыли рот. – Но ведь Волан-де-Морт мертв? С чего бы? – Зато те, кто его поддерживал и помогал ему – нет. Даже не все за решеткой, я почти на сто процентов в этом уверена. – Ладно, заканчивайте болтать, а то совсем скоро урок начнется. Первая вроде трансфигурация? – спросил Рон. – Да, с новым преподавателем, – ответил Гарри. Ученики стали расходиться, и вскоре прозвенели колокола. Ребята успели присоедениться к кучке гриффиндорцев, что шли по коридору в бывший кабинет МакГонагалл. Оказалось, что уроки трансфигурации спарены у седьмого A и B курсов. Помещение под руководством нового преподавателя преобразилось, и, сказать по правде, не в лучшую сторону. Многие предметы интерьера, которые придавали уют кабинету, исчезли, осталось только самое необходимое, а также портрет Джозефа Пэйна, «английского колдуна и открывателя первого закона трансфигурации», и декоративное цветочное растение на кафедре. Мисс Мэтью, высокая и строгая женщина, на вид лет тридцати, стояла около доски и наблюдала за заходящими учениками. – Доброе утро, ученики, – начала она мелодичным голосом. – Начнем вступительный урок. Думаю, мы уже знакомы, поэтому сразу перейду к сути. Судя по учебному плану, который лежит на моем столе, на прошлом курсе вы начали изучать основы трансфигурации человека. Это довольно сложное направление и на нем мы сосредоточимся как минимум во время первого семестра. Я все же хочу дать вам максимум знаний из сжатой программы последнего курса, поэтому повторение прошлого материала, как на практике, так и в теории, будет в основном проходить только на внеклассных занятиях в библиотеки. Да, их у седьмых курсов всех факультетов веду я. Если у вас есть вопросы касательно организации уроков, то задавайте сейчас. Все промолчали то ли от уважения, то ли от нежелания учиться в первый день. Гарри был поражен: мисс Мэтью стала одной из немногих учителей, кто сразу приступал к делу и общался на равных с учениками, а не указывал им на их место, уча детей по книгам. – Нет? Ну, тогда замечательно. Не будем терять ни минуты. Но, поскольку это все же вступительное занятие, начнем мы с повторения материала прошлого курса. В учебнике этого нет, поэтому можете его отложить, там сразу приступают к освоению новых заклинаний. Приготовьте перья и пергаменты, Этот конспект понадобится на внеклассных занятиях. Итак. Как вы помните, одним из главных постулатов магии – невозможность создать что-либо из ничего. Окончательную формулировку закону дали маг Джозеф Пэйн и магл Рене Декарт. Из этого следует, что случаи, когда магия позволяет достать предмет из пустоты с помощью заклинания – это проявление материализации самой магии. Однако же материализация некоторых вещей просто невозможна. Это потом доказал и обосновал в своих трудах великий колдун Гэмп. Не смотря на это, можно создать копию или размножить уже имеющуюся у вас вещь, которая, разумеется, будет ненастоящей. Яркий пример тому – лепреконское золото, которое… – Извините, профессор! – перебила Гермиона, взметнув руку вверх. – Можно просто мисс Мэтью. Да, дорогая? – Вы просто только что сказали, что мы будем углубляться в новую тему, но сейчас мы говорим об уже пройденном материале? – Все верно, дорогая, но, повторюсь, на первом занятии я хочу вспомнить все то, что понадобится вам на этом семестре, а не на экзамене. Прошу, не отвлекайтесь от конспекта, скоро мы дойдем до коренной разницы между обычной трансфигурацией и трансфигурации объектов, владеющих магией или развитым интеллектом. Это важно, чтобы понять, почему что-то происходит, а не для того, чтобы понять, что что-то, оказывается, происходит. Весь урок прошел как нельзя спокойно и с пользой. Время пролетело незаметно, Гарри даже удивился, когда прозвенел колокол с урока. Следующим занятием было сидение в библиотеке и штудирование учебников для повторения уже изученных знаний. К сожалению, оказалось, что мисс Мэтью ведет только один библиотечный час в неделю у седьмых курсов, в остальное время придется заниматься самим под наблюдением злой библиотекарши. Эти посиделки за книгами были спарены с семикурсниками из Пуффендуя и параллелью Джинни. Гарри специально сел за дальний стол, где была девушка, оставив Рона и Гермиону с Нэвиллом, в надежнее пообщаться с ней. Однако за эти долгие полчаса так ничего и не удалось. В библиотеке была почти полная тишина, охраняемая острым слухом Ирмы Пинс, а вокруг Джинни сидело еще много людей и просто заговорить с  ней, перегибаясь через полстола, было немного постыдным. Поэтому все время Гарри покорно листал книгу по травологии четвертого курса и конспектировал важные моменты. Что было еще хуже, время от времени парень ловил на себе застенчивые взгляды учениц. По истечению положенного времени прозвучал колокол, извещавший о начале полуденного перерыва. Это было лучшее время дня, так как все ученики получали полчаса на обед и свежий воздух. Все сорвались с мест, оставили книги на полках, и стали толпиться у выхода из библиотеки. На обеде у Гарри опять не получилось заговорить с Джинни. Вокруг нее непременно образовывалась куча народу, что частный разговор было просто невозможен. Юноша постарался как можно быстрее закончить трапезу и поспешил за девушкой, которая уже выходила из Большого Зала. Нагнал он ее только в коридоре второго этажа. – Джинни, постой! Она все же остановился и оглянулась. Выражение ее лица было огорченным, как будто она жалела о том, что шла слишком медленно. – Гарри, извини, я забыла мой учебник в библиотеке, мне надо идти. – Подожди, я просто хотел поговорить с тобой. Мы ведь за последние сутки почти и не общались! – Да, я знаю, не было времени. Но скоро урок, я должна идти, – голос девушки дрогнул на мгновение, но затем она продолжила уже решительнее, – давай, если потом появится свободная минутка, я обязательно подойду к тебе? Прости, мне надо бежать. С этими словами Джинни вновь продолжила быстрый шаг по коридору, хотя Гарри и понимал, что это не самый кротчайший путь в библиотеку, и что, скорее всего, это был лишь предлог. Меньше, чем через десять минут, действительно прогрохотал колокол на урок. Гарри с рюкзаком на одном плече пошел на зельеварение. В кабинете Слизнорта мало что изменилось с тех пор, как парень впервые зашел сюда года три назад. Волшебник сел за один стол с Роном, Гермионой и Невилл. Для Гарри стало ужасной трагедией то, что уроки зельеварения у них спарены с седьмым A курсом Слизерина. Понял он это сразу, как увидел Малфоя и несколько его дружков, сидящих неподалеку от кафедры преподавателя. В воздухе повисла напряженная пауза, что неудивительно – гриффиндорцы и слизеринцы вечно недолюбливали друг друга. Слизнорт встал посреди помещения, взмахом палочкой захлопнул дверь и завел свою типичную тираду: – Добрый день, дорогие. Добрый день. Ох, как много старых лиц…– взгляд преподавателя на мгновение переметнулся на Гарри и Гермиону. – Что ж, это замечательно, еще год учить одну из самых лучших параллелей в школе. Эм, да, давайте начнем с повторения пройденного материала на шестом курсе. Итак, кто может сказать мне, что такое амортенция? – рука Гермионы сразу взлетела вверх, хотя после нее показали готовность ответить еще один или два человека. – Ох, Грейнджер, опять вы во всем первая. Ну, давайте? – Амортенция – это любовное зелье, вызывающее непреодолимое влечение к тому, кто сварил зелье, – отчеканила девушка, после чего добавила, – но, как вы нам объясняли, оно вызывает лишь увлечение, может даже одержимость, но не настоящую любовь. – Блестяще. Хоть это и старая тема, думаю, вполне заслуживает пяти баллов Гриффиндору! Да, да, все верно. Но задумывались ли вы, что так помыкать людьми может не только амортенция? Ага, вот тут начинается интересненькое, да? Иногда для достижения своих целей, не редко, корыстных, что не может оставаться без осуждения, некоторые умелые зельевары могут использовать Елейную смазку Григория. Это изобретение Григория Льстивого, да, вы могли видеть их на карточках от шоколадных лягушек. Так вот, Григорий в свое время был одержим идеей изобрести зелье, которое помогло бы ему помыкать людьми в личных интересах. Так в двенадцатом веке появился напиток, который, при употреблении его другим человеком, заставлял жертву думать, что зельевар, приготовивший зелье, его лучший друг. В таком полуосознанном состоянии подконтрольный мог выдать любой секрет, сделать многое, хотя далеко не все, для алхимика. Причем получаемый эффект был совершенно незаметен: человек оставался вменяемым и мог обыкновенно общаться с людьми, странности проявляя лишь с зельеваром, создавшим зелье. Вы можете подумать, что это – очень удобно, но нет. Григорию не повезло. Ему не удалось избавиться от двух главных недостатком своего детища. Время действия эффекта составляло не более часа, а при малой дозе вряд ли бы длилось четверть такового. Второй проблемой стало то, что человек с очень крепкой волей, можно сказать, внутренним стержнем, возможно, который даже владеет окклюменцией, с огромным шансом не поддастся искушению напитка. Класс явно был не заинтересован рассказом преподавателя, что тот заметил. Лишь несколько учеников от силы старались концентрировать на болтовне Слизнорта. – Вижу, вам не терпится приступить к самой сути, поэтому мы можем ускориться. Именно поэтому Елейная смазка, или, как еще ее называют в старинных трудах алхимиков, помазание, во многих случаях лучше амортенции. Просто потому, что человек под действием силы ложной влюбленности может сделать что-то, а вот осознанно рассказать все свои тайны – нет. Конечно, почему бы не использовать сыворотку правды? Это ведь эффективнее? А вот и нет! Вы не можете знать, владеет ли маг окклюменцией, поэтому, вероятно, поверите его лжи, после того, как он примет сыворотку правды. А вот с Елейной смазкой – вряд ли, так как лишь очень, очень хороший актер и по-настоящему гений сможет сымитировать полный спектр действия зелья. Если хоть один пункт из эффектов зелья не выполняется, значит, оно не сработало. Я очень жалею, что это и многие другие подробности опускают в современных учебниках, их считают необязательными и устаревшими. Хоть я и не верю в сказки вроде Святого Грааля, и бредни о мозгошмыгах не воспринимаю, но элементарные эффекты зелий не раскрывать – это уже слишком. Ой, о чем это я? Извините, старик заболтался. Что ж, доставайте свои зельеварные принадлежности и начинайте готовить зелье по рецепту в учебнике на странице… подождите. А, вот! Страница четырнадцать. У вас есть ровно час на работу, после я пройдусь и тот ученик, который приготовит лучшего вида зелье – получит для своего факультета двадцать баллов. Ученики начали доставать котлы, горелки, весы и прочие мелкие инструменты. Все ингредиенты лежали в шкафу. Гарри сразу же приступил к работе. Со времен шестого курса многое изменилось. Парень стал лучше понимать этот предмет, почти интуитивно делать действия, описанные в рецепте, а иногда даже сам предугадывать, какую манипуляцию нужно провести с какими-то ингредиентами. Гермиона тоже делала все быстро и без пререканий. Лишь Рон и Невилл испытывали серьезные проблемы, поэтому Гарри время от времени поглядывал на ход их работы и подсказывал, что надо сделать и как. Единственное, что волновало Гарри, так это опасение, что в учебнике он может встретить ошибки, как в позапрошлом году. Однако все проходило относительно гладко, так что юноша немного расслабился. – Гарри, а что делать после того, как нарезал имбирь? – негромко спросил Рон, путаясь в длиннющем рецепте из книги. – Добавляй в бурлящий котел по одному кусочку в минуту, помешивая зелье один раз между каждым добавлением по часовой стрелке. Не перемешивай слишком много, а то оно может загустеть. – Ясно, но если я сделаю что-то не так? – Смазка должна приобрести тыквенный оттенок и пахнуть смородиной, так написано в рецепте. Если у тебя не будет такого, то значит, что ты сделал что-то не так. – Почему тут так много ингредиентов? Я уже путаюсь, что куда и когда добавлять, – застонал Невилл. – Сосредоточьтесь на работе, не шуметь, – вдруг сказал Слизнорт, обращаясь ко всем, так как кабинет уже наполнился шепотом и пререканиями. До конца занятия Гарри все же удалось закончить приготовление своего напитка быстрее Гермионы, но его зелье не испускало бесцветный пар, как у девушки. Поэтому, как выяснилось, оно хуже по качеству и скорее всего даст меньший эффект, как сказал профессор. Перечитывая рецепт, чтобы найти, где он ошибся, Гарри вспомнил, что пропустил пункт с добавлением икринок лягушки. Что за подстава! Исключительно из-за своей невнимательности его работа оказалась не столь качественной, как у Гермионы, но все равно второй на курсе. Девушка опять обошла всех, и гриффиндорцев и слизеринцев, в результате, и Гриффиндор получил двадцать баллов, отчего слизеринцы сопроводили победителей презрительными взглядами. Пока Гарри собирал свои вещи, краем глаза заметил, как Малфой разговаривает с Пэнси, Гойлом и капитаном сборной Слизерина Монтегю. Подружка и ручная горилла Малфоя противно смеялись над его словами в один голос. – А что тут делает Гойл? – негромко поинтересовался Рон. – Я думал, что он остался на второй год еще раньше. – Да, но потом он с огромной натяжкой смог переползти порог СОВ и при Пожирателях все-таки поступил на шестой курс, а сейчас его похоже решили перевести в седьмой из-за разницы в возрасте, – сказал Невилл. – Откуда ты знаешь?  – спросил Рон. – Слышал от семикурсника из Пуффендуя, – немного пристыжено ответил парень. – Знает и знает, отчего такое недоверие? – защитила Невилла Гермиона. – Нет, мне просто интересно, чего ты… Гарри тяжело вздохнул и направился к выходу из кабинета. Это определенно был далеко не самый лучший первый учебный день в школе.