Глава 9
3 июля 2022 г., 19:21
(Вторник)
Во вторник они просыпаются рано, и пока Дин собирает вещи, такие как запасная одежда, солнцезащитный крем, смазка и портативные зарядные устройства для телефонов, Кастиэль мчится в отель. План на сегодня состоит в том, чтобы пересечь остров и добраться до города Хана. Предполагается, что это займёт всего несколько часов, но Дин знает, что Кастиэль намерен делать остановки и фотографировать по пути.
Кастиэль возвращается с двумя невероятно кричащими гавайскими рубашками и картой Мауи.
— Зачем нам карта? — говорит Дин, поднимая свой телефон. — У нас есть вся необходимая информация прямо здесь, чувак.
— Просто на всякий случай. Кроме того, это сувенир. Я думал превратить это в своего рода вырезки для скрапбукинга... постера, когда мы вернёмся домой.
Скрапбукинг? Господи, Сэм оказывает ужасное влияние на Кастиэля. Хотя идея с постером звучит неплохо.
— Я полагаю, что одна из этих отвратительных рубашек для меня, — говорит Дин, разглядывая рубашки в руках Кастиэля.
— Они не отвратительны, — говорит Кастиэль, протягивая рубашку, покрытую пальмами, гибискусом и маленькими волнами. Дин стонет, надевая её поверх чёрной футболки, которая уже на нём. И Кастиэль надевает свою отвратительную рубашку; светло-голубую, покрытую ярко-розовыми фламинго.
— А на Гавайях вообще есть фламинго? — ворчит Дин.
Кастиэль пожимает плечами.
— Я предпочёл эстетику аутентичности.
— Вот это взывало к твоему чувству эстета?
Кастиэль кивает.
— Да.
*
Они едят немного перед тем, как отправиться в путь. Кастиэль взял банан из кладовой, а Дин — батончик мюсли. План состоит в том, чтобы позавтракать, когда они доберутся до Паиа примерно через час, заправить бензобак и, возможно, перекусить в дороге. У них всё ещё достаточно времени в Канзасе, чтобы не обижаться на то, что им приходится вставать в пять, поэтому они в хорошем настроении, несмотря на раннее утро. В этот час в отеле не так много постояльцев, и в бунгало номер пять царит блаженная тишина, когда Дин и Кастиэль направляются в сторону отеля под гаснущим ночным небом. Уже почти шесть, когда Дин заводит их арендованную машину, предвкушение закипает, когда он думает о том, что впереди у них целый день. Кастиэль возится с радио, улыбаясь, когда болтовня какого-то гавайского утреннего шоу заполняет машину, затем убавляет громкость до шёпота. — Ладно, — говорит Дин, ухмыляясь, — пора исследовать Мауи.*
Начало путешествия проходит довольно спокойно. Так много всего интересного, так много красок. Они тянутся вдоль северо-западной окраины Мауи, мимо многих миль курортов и полей для гольфа. Они глазеют на африканские тюльпанные деревья, деревья дождя и цветущие изгороди из гибискуса, ахая каждый раз, когда в поле зрения появляется Тихий океан. В конце концов они добираются до города Паиа, и Дин направляется прямо в Charley’s Restaurant. Они с жадностью поглощают сытные тарелки уэвос ранчерос, наблюдая за тем, как туристы и местные жители запасаются углеводами на целый день. Они заправляют бензобак на заправочной станции Shell, берут немного еды на случай, если проголодаются в машине, и к восьми уже катят по шоссе Хана. — Как ты думаешь, что народ делает сейчас дома? — говорит Кастиэль, глядя в окно. — Уже скучаешь по дому, детка? — Вряд ли. Просто размышляю. — Ну... что ж, в Канзасе два часа дня? Верно? Может быть, час? Танцевальная студия, расположенная по соседству с твоей пекарней, вероятно, заканчивает одно из своих занятий, а эта вредная тренерша… как её зовут? — Руби. Она не вредная, просто грубоватая. — Ну, Руби скоро появится в пекарне, сказав, что это её халявный день, хотя у неё все дни такие. Эш, вероятно, в гараже, возвращается с обеда, совершенно дезориентированный, потому что он решил немного вздремнуть, и никто не разбудил его, когда его перерыв закончился. Сэмми всё ещё принимает антибиотики, так что он, вероятно, дома, играет с Иезекииль и своими кошками. — Хммм... звучит примерно так. — Ты уверен, что не скучаешь по дому? — Вряд ли, ты прямо здесь, со мной. Дин ухмыляется. — Ёбаный болван. Дорога ведёт их через сельские районы, с фруктовыми лавками, обсаженными гуавой и пальмами, а также улыбающимися местными жителями. Они проезжают лесной заповедник Коолау, и земли, окружающие дорогу, становятся ещё более пышными, с меньшим количеством участков неухоженной травы и большим количеством скал, которые прорезает дорога, петляя и простираясь вдоль шоссе. На самом деле у них нет чёткого плана. Они слышали, что дорога Мауи прекрасна, и поэтому они едут через Мауи. Возможно, они проверят всё по пути, возможно, просто съездят в Хану и обратно. Смысл в том, чтобы вести машину. Однако они решают остановиться, поворот за поворотом они едут по извилистой дороге, проезжая по пути несколько водопадов, прежде чем наткнуться на лес колышущегося бамбука. Дин останавливается, чтобы они могли сделать снимок бамбука и несколько совместных фотографий, затем он приходит в ужас, когда Кастиэль достаёт селфи-палку, которую он, очевидно, купил ещё в отеле, но они всё равно ею пользуются. Самый большой недостаток поездки — это не хуева туча поворотов, а пробки. Есть места, где дорога состоит всего из одной полосы, забитой до краёв машинами, и Дин думает о том, что это самая красивая пробка, в которой он когда-либо был. Они останавливаются у придорожного парка штата Каумаайна, чтобы сфотографироваться и отлить, а затем продолжают движение по извилистому шоссе к дендрарию Кееней. Влажно, светло и красиво, когда они идут рука об руку, не обращая внимания на других туристов, проживающих в том же районе. Кастиэль охает и ахает над радужной эвкалиптовой рощей. Ладно, Дин тоже охает и ахает. Деревья высокие и стройные, и они выглядят так, как будто кто-то напал на них с малярными кистями, Дин никогда не видел ничего подобного. Кастиэль описывает процесс, который вызывает мириады оранжевых и зелёных цветов, которые видит Дин, но Дин на самом деле не воспринимает информацию, слишком увлечённый цветовыми полосами, которых он никогда не ожидал увидеть на естественной древесной коре. Когда их прогулка подходит к концу, они проводят несколько минут в машине, отдыхая глазами и перекусывая вяленой говядиной, пока кондиционер делает свою работу. — Должен сказать, что после прогулки на природе или чего-либо ещё, я с нетерпением жду вечернего душа. И отбоя, — говорит Дин. — Мы можем вернуться прямо сейчас, если хочешь? — Чувак, мы только приехали. Кастиэль улыбается и зевает, выгибая спину. — Замечательно.*
Не так много времени спустя, они вернулись на дорогу, и Дин поддаётся искушению остановиться у придорожного киоска. Здесь продаются фрукты, блинчики и смузи, и, Дин и Кастиэль проводят несколько минут, попивая смузи с манго и личи, пока владелец киоска рассуждает о том, какая они милая пара. Кастиэль так польщён, что покупает корзину «гавайских горных яблок», хотя в кладовой бунгало полно фруктов. — У них... другой вкус, — говорит Дин, откусывая один из плодов в форме колокольчика. — Это правда яблоки? — Охиа принадлежат к совершенно другому ботаническому семейству, — говорит Кастиэль. — Чувак, они также охуенно свежие, понимаешь? Мне нужно есть больше свежих фруктов. — Мне нужно отвезти тебя на фермерский рынок, когда мы вернёмся домой. Там много ароматных, свежих продуктов. — Лучше, чем тот модный бакалейный эко-магазин, в который мы иногда ходим? — Что-то из этого. Я всегда предполагал, что ты не захочешь пойти на фермерский рынок, но… теперь мы женаты. — Что же, это значит, я должен делать всё, что ты скажешь? Кастиэль только ухмыляется.*
Они останавливаются ещё в нескольких парках, чтобы поглазеть на парочку водопадов, и не успевают оглянуться, как уже перевалило за три, поэтому они въезжают в маленький прибрежный городок Хана. Сначала они направляются в Культурный центр и музей Хана, потому что, согласно путеводителю Кастиэля, он должен закрыться в течение часа. Они с интересом просматривают коллекцию гавайских одеял, артефактов и фотографий в музее. Там есть экспозиция, демонстрирующая ранние гавайские орудия лова рыбы, и удручающий раздел с подробным описанием цунами, обрушившегося на город семьдесят лет назад. Снаружи они проходят через точную копию традиционного гавайского жилого комплекса — четыре крытых соломой здания, каждое из которых имеет свое назначение. Здесь тихо, и даже несмотря на то, что поблизости разговаривают люди, в этой части города царит тишина и покой. Купив несколько открыток местного производства в сувенирном магазине музея, они отправляются в соседний отель на ужин, где подают дорогие, но вкусные блюда из свежевыловленного ахи и кокосово-жасминового риса, приготовленные шеф-поварами Travaasa Hana. Звучит весёлая живая музыка, и после более чем часа, проведённого в расслабляющей, открытой атмосфере ресторана, они готовы вернуться в своё бунгало с полными животами и приподнятым настроением. На обратном пути дорога становится более пустынной, а отсутствие пробок ускоряет обратный путь на Западный Мауи, хотя, когда они возвращаются в своё бунгало, уже далеко за одиннадцать. — Господи, — говорит Дин, снимая с себя одежду, пока Кастиэль складывает свои горные яблоки и другие сувениры. — Завтра мы просто останемся в постели на весь день, хорошо? — Звучит заманчиво, — кричит Кастиэль из другой комнаты. Дин заваливается на кровать, слишком уставший, чтобы принимать душ. — Но после этого я буду отдохнувшим и готовым к более крутым занятиям и вождению, я обещаю. — Хорошо, — говорит Кастиэль, снимая рубашку, когда входит в комнату. — Я бы с удовольствием посмотрел демонстрацию танца хула где-нибудь на острове. Мысли Дина замирают, когда перед ним возникает образ: Кастиэль в ярко-зелёной травяной юбке, с венком из гибискуса и плюмерии на голове, танцующий и раскачивающийся на освещённом огнём пляже, в то время как Дин играет на укулеле. — Ты думаешь о девушках хула, не так ли? — Нет. О тебе в травяной юбке. — Ты знаешь, что современная и традиционная хула часто включает в себя пышные, ярко раскрашенные юбки и платья, с украшениями в виде зелёных леев на запястьях и голове, не всегда обтягивающие травяные юбки и кокосовые лифчики. — Уверен, в этом ты бы тоже хорошо смотрелся, — говорит Дин, соответствующим образом настраивая свой мысленный образ.
