Глава 10
4 июля 2022 г., 18:21
(Суббота)
То, что должно было быть одним днём безделья, легко превращается в нечто большее. Они проводят время поедая свежие фрукты из кладовой и еду из отеля, валяются под зонтиком на пляже, плескаются в океане, снова пробуют двусторонний дилдо, испытывая столько оргазмов, сколько позволяет природа, прежде чем у них не закончилась смазка. В некоторых частях тела, Дин чувствует расслабленность, в то время как в других всё восхитительно болит; он наслаждается каждой секундой этого отпуска.
Его телефон заполнен их совместными фотографиями на пляже, фотографиями обнажённого Кастиэля, поедающего клубнику, а также любыми цветами и деревьями, которые он может заметить вокруг их бунгало и отеля.
Он бы с удовольствием проводил больше времени на террасе бунгало, но, похоже, каждый раз, когда они выходят туда, их уши атакуют звуки стонов Бекки Хэммонд. По крайней мере, они не могут слышать её на пляже или когда они внутри. Дин не позволит худшему совпадению испортить его чёртов медовый месяц.
В субботу они решают выбраться на улицу и посмотреть другую часть острова, а также купить побольше смазки.
Они начинают день с завтрака в ресторане Lahaina Coolers, где подают стейк, яйца и блинчики с орехами макадамия. На Дине его шорты и голубая рубашка Кастиэля с фламинго, в то время как Кастиэль одет в шорты цвета хаки и что-то похожее на бежевую тунику, которую Дин никогда раньше не видел. Они в солнцезащитных очках и шлёпанцах; да-да, туристический набор, но Дин наконец-то готов принять роль туриста.
После завтрака они осматривают баньяновое дерево на площади перед зданием суда в Лахайне; раскидистое баньяновое дерево такое большое, что они даже не могут как следует его сфотографировать. Это невероятное зрелище, Дин никогда не видел ничего подобного. Длинные, раскидистые ветви пустили корни в разных местах, которые в конечном итоге стали их собственными стволами, поддерживающими извилистую сеть ветвей. Ствол сильно повреждён посетителями, которые почувствовали себя обязанными вырезать свои имена на коре, но дерево всё равно выглядит красиво.
Кастиэль делает десятки фотографий дерева, высота которого превышает шестьдесят футов. Он также фотографирует некоторых местных жителей, продающих картины, украшения и безделушки, вокруг дерева на местной полугодовой ярмарки искусств, и беседует с художниками. Он покупает у продавщицы несколько браслетов и безделушек, и приходит в восторг, когда она рассказывает ему о шоу хула, запланированном на этот вечер на пляже Камаол.
После дерева они направляются в отреставрированный китайский храм Во Хин, наполненный интересными артефактами и экспозициями, рассказывающими об истории китайских иммигрантов в районе Лахайна. Кастиэль, кажется, полон решимости учиться на этих каникулах, но Дин довольствуется тем, что просто… смотрит.
Следующая остановка — океанариум Мауи. На это уходит пятьдесят долларов и ожидание в длинной очереди, чтобы они оба смогли попасть внутрь, но оно того стоило. Святое дерьмо, оно того стоит. Дин не был в океанариуме с детства, и всё здесь завораживает: от морских ежей и кораллов до сенсорного аквариума, где Дин впервые прикасается к морской звезде, и бассейну с черепахами. Однако у мягких морских звёзд и стойких черепах нет ничего общего с основным аквариумом.
Это пятидесятичетырехфутовый туннель, который включает 750 тысяч галлонов воды, который заполнен множеством рыб, начиная от рыб-ангелов и заканчивая скатами и грёбаными акулами. Серые рифовые акулы, акулы-молоты, тигровые акулы, и они, блядь, прямо здесь. Дин проводит много времени, наблюдая за аквариумом с разных ракурсов, завороженный множеством существ. Это очешуенно. Может быть, Дину удастся уговорить Кастиэля вернуться с ним до окончания поездки.
В конце концов Дин проголодался, и, потратив слишком много денег на мерч с акулами в сувенирной лавке, Дин и Кастиэль уходят на обед. В конце концов они оказываются в кафе O’Lei Kihei, объедаясь фирменными сэндвичами с ахи. Кастиэль лучезарно улыбается, пока Дин взволнованно рассказывает об акулах, и Дин слишком взвинчен, чтобы смущаться.
До шоу хула полно времени, поэтому они заправляют машину бензином и едут на вершину Халеакала, зная, что им придётся повернуть обратно, когда они доберутся туда, если они хотят успеть вовремя. По словам Кастиэля, они находятся на одной из самых быстроподъёмных дорог в мире. Дорога петляет мимо красной грязи, бесстрашных велосипедистов и нескольких растений, которых Дин ещё не видел на острове. На самом деле оно выглядит довольно бесплодным, что противоречит процветающей, яркой растительной жизни, которую они видели по пути в Хану.
Они поднимаются всё выше и выше, так высоко, что Дин почти уверен, что проехал сквозь облака, которые видел во время поездки ранее. По словам Кастиэля, это настоящий вулкан, который Дину немного трудно осознать. На каком-то уровне он понимает, что многие вулканы не похожи на рисунки, которые Дин рисовал в юности, с крутыми, тёмными склонами, ведущими к кратеру, до краев заполненному кипящей магмой, похожей на каменный котёл, но он всё равно удивлён тем, насколько обыденно это выглядит.
— Так это реальный вулкан? — спрашивает он, с недоверием оглядывая бесплодный пейзаж.
— Не в том смысле, о котором ты, вероятно, думаешь, но да. Последнее извержение было более двухсот лет назад. Многие считают этот вулкан потухшим.
— Что произошло бы, если бы он вспыхнул?
— Мы бы и близко к нему не подошли. Есть сигналы, подземные толчки, которые, как правило, происходят за недели, даже за месяцы, мы бы не приехали сюда, если бы там были зловещие признаки активности.
— А что, если бы он внезапно вспыхнул?
Кастиэль вздыхает.
— В таком случае, я полагаю, мы бы умерли от вдыхания большого количества горячего пепла, Дин.
Они миновали первую вершину, затем вторую и, наконец, достигли третьей, вершины Пуу Улаула, самой высокой части вулкана. Дин заезжает на парковку, и они выходят. Первое, что замечает Дин, это то, что здесь холоднее, чем он ожидал. Здесь должно быть градусов шестьдесят, возможно меньшее чего Дин не ожидал и определённо не одевался для этого.
У Дина немного кружится голова, и он слишком боится высоты, чтобы смотреть вниз, но он справляется. Однако Кастиэль полон решимости не позволить страху встать у него на пути, и он делает десятки фотографий довольно пустынного красного холма, в какой-то момент даже размахивая этой чёртовой селфи-палкой. Они проводят немного времени на вершине, так как им нужно вернуться на пляж Камаол, но, учитывая, что Дину холодно и его тошнит, он не против уехать. По настоянию Кастиэля они делают ещё одну остановку в близстоящем отеле Калахаку. По словам Кастиэля, оттуда открывается впечатляющий вид на дно кратера Халеакала, но Дин не смотрит. Здесь так же прохладно, поэтому Кастиэль идёт быстро, таща Дина к серовато-зелёному колючему растению не слишком далеко от того места, где они припарковались. Кастиэль заискивает перед растением, делает больше фотографий, возится с настройками макросъёмки на камере своего телефона. Дин на самом деле не понимает, почему они такие захватывающие, но, по крайней мере, Кастиэль доволен.
— Вот это красивое, — говорит Дин, указывая на похожее растение с такими же колючими листьями, но также с высоким стеблем, растущим из центра, покрытым пурпурно-бордовыми цветами, которые странным образом напомнили Дину подсолнухи.
Кастиэль следит за взглядом Дина, затем ахает, чуть не сбивая Дина со своего пути, когда тот бросается фотографировать цветы. Стебель почти такой же высокий, как у растения Кастиэля.
— Ты действительно увлекаешься этим, да? — говорит Дин, следуя за ним.
— Нет, но… эти цветы очень редки, Дин. Особенно когда цветут! — Кастиэль осторожно кружит вокруг растения, делая свои фотографии. — Серебряный меч растёт только на Гавайях, и только в нескольких местах. Им может потребоваться от четырёх, до десяти, а то и до пятидесяти лет, чтобы зацвести, и когда это происходит, это происходит только в летние месяцы. После цветения растение отмирает и идёт на посев. Эти цветы могли бы расти пятьдесят лет, — благоговейно говорит Кастиэль.
Дин протягивает руку, чтобы коснуться одного из цветов, и вскрикивает, когда Кастиэль шлёпает его по руке.
— Извини, — говорит Кастиэль, — но эти цветы редкие и чувствительные, и тебе не следует их трогать.
— Боже, какой ты строгий, батя.
Кастиэль морщится.
— Я знаю, что не очень часто произношу это слово, но… фу, Дин.
Дин хихикает и делает несколько снимков Кастиэля, делающего его фотографии.
*
Спустившись с горы, они останавливаются, чтобы перекусить сэндвичем с шакой и пиццей, и разделяют большой бутерброд с ветчиной и сыром, пока Кастиэль копается в своём телефоне, чтобы удалить размытые фотографии, затем они отправляются на пляж Камаол. Шоу... невероятное. Дин не понимает ровно ничего из того, что поётся, он понятия не имеет, что должны передать осторожные, грациозные, синхронизированные движения, но это не делает танец менее захватывающим. Танцуют десять женщин разного возраста и роста, каждая в пышном красном топе без бретелек и ярко-оранжевой струящейся юбке, с леями из колючих зелёных листьев вокруг запястий, лодыжек и на макушке головы. Они танцуют под ровный ритм и музыкальное пение, исходящее от женщин, барабанящих по тыквам в стороне. Кастиэль делает несколько фотографий перед началом, но в основном он доволен тем, что наблюдает за выступлением. По окончании шоу раздаются радостные возгласы и аплодисменты. Кастиэль вскакивает на ноги, чтобы захлопать в ладоши, и Дин улыбается, когда видит маленькую девочку, вероятно, ещё одну туристку, пытающуюся подражать движениям своих родителей. Одна из танцовщиц подходит, чтобы помочь девочке с движениями, и малышка так лучезарно улыбается, что Дин издает писклявый всхлип. Кастиэль толкает Дина локтем. — Я только что слышал, как тикают твои биологические часы? — Нет, мудак. — Знаешь, мы могли бы подумать об усыновлении, когда вернёмся, — предлагает Кастиэль, когда они идут к парковке. — Мы поженились неделю назад, Кас. — Я знаю, но на то, чтобы этот процесс наладился, могут уйти годы. Дин хмурится. — Верно... но я всё же предлагаю повременить с этим. — Сколько детей ты хочешь? — Парочку? Определённо не восьмерых, не в обиду твоей матери. — Мне нравятся. Двойня. — Возможно в будущем, когда мы будем ожидать наше гипотетическое усыновление, мы сможем устроить секс втроём с Джо, посмотреть, кто её обрюхатит. Раздаётся громкий лязг, и Кастиэль начинает ругаться. Дин оглядывается и ухмыляется, когда видит, что Кастиэль наткнулся на мусорный бак. — Она предложила быть суррогатной матерью, а не использовать свои собственные яйцеклетки, — говорит Кастиэль, потирая колено, прежде чем снова начать ходить. — Ладно, вау, я думал, у тебя будет больше возражений против трёхходовой части. — Очевидно, что я не собираюсь заниматься сексом с Джо, Дин. — Я просто говорю, что это намного дешевле, чем имплантация оплодотворенных яйцеклеток. — Это было бы всё равно, что заниматься сексом с моим мужем и его сестрой. — Я бы сказал, что она больше похожа на кузину. — Я гей, а ты бредишь. — Может быть, мы могли бы сделать это с помощью той штуки для спринцевания. — Я собираюсь отправить Джо сообщение со всем, что ты только что сказал. Дин смеется, когда они подходят к арендованной машине, но, когда он оборачивается, Кастиэль действительно держит свой телефон. — Чувак, нет. Нет. Она убьёт меня. — Я в курсе, — говорит Кастиэль, убирая пальцы с телефона. — Мы теперь женаты, Кас! Ты должен хранить мои секреты! Кастиэль улыбается. — Я не помню, чтобы это было частью наших клятв, извини. Они даже не пристёгнуты в машине, как Дин получает сообщение от Джо, в котором говорится: «ЧТО, БЛЯТЬ, С ТОБОЙ НЕ ТАК», а следом куча пустых квадратиков, потому что у Дина на телефоне нет эмодзи. Хотя он уверен, что это язвительные мордочки.*
Вскоре после того, как они возвращаются в бунгало, Кастиэль растягивается на животе, постанывая на большой кровати, в то время как Дин раскрывает его пальцами, языком и содержимым дорогой бутылки смазки с заправки. — Помнишь ту первую комнату, в которой мы трахались, Кас? — говорит Дин. Кастиэль фыркает, затем тихо стонет, когда Дин переплетает его пальцы. — Ты понимаешь, что это было меньше двух лет назад, как я мог забыть? — Вау… меньше двух лет. Вообще-то, Дин часто об этом забывает. Иногда он узнаёт что-то новое о Кастиэле и оказывается в шоке от того, что он ещё не знал, в каком возрасте Кастиэль потерял свой первый зуб, или какой его любимый вид маффинов. Иногда кажется, что Дин любил Кастиэля всю свою жизнь, а не два года с чем-то. События развивались быстро, они были помолвлены половину того времени, что Дин знал его, и всё же кажется, что они медленно варились в этом целую вечность. Впрочем, так было и с родителями Дина, и... и теперь Дин думает о своих родителях, пока раскрывает пальцами Кастиэля. Время сосредоточиться на более насущных вопросах.
