Солёные смерчи

Прежде чем мы добрались до корабля, город погрузился в полный мрак, отливающий тёмно-синим из-за редких, холодных фонарей. Не задерживаясь ни на минуту, мы с Ниной, встретившись, вызволили коней из повозок, пускаясь на них галопом по едва оттаявшей земле. Со стороны моря дул ветер, треплющий волосы и юбку платья, которое задралось оттого, что я села на лошадь. Только во время скачки вдоль берега к маяку я поняла, что лёд начинает раскалываться, высвобождая морскую воду. Острые концы льдов смотрели на берега, как вражеские шипы-ловушки, а вода тихо шелестела, пенясь у самых берегов. Всю дорогу, несмотря на бодрящую температуру, начинающийся дождь и шумный вечер, я чувствовала тяготеющую усталость. Я понимала, что снова убила, причём нескольких людей. И теперь я точно не смогу загладить это преступление или же забыть подробности, ведь в следующий момент я скакала в другое место, где тоже должна была убивать. Возникло головокружение, и голову атаковали мысли о том, что однажды я, не зная меры и правильности, утону в чужой крови. Но эти жертвы не напрасны. Сначала работорговцы, потом близкие для них люди, что игнорировали столь жестокий бизнес, теперь люди, которые работали в этом бизнесе, а ночами спокойно спали в своих кроватях. Я не занимаюсь бессмысленным отбиранием жизней, а сражаюсь за будущее своих братьев и сестёр по дару, которым повезло куда меньше моего. Я, предотвращая развитие торговли людьми и эксплуатацию силы гришей, добивалась равных прав на спокойное существование для каждого. Мне приходилось вспоминать, какими были некоторые из спасённых гришей, чтобы оправдывать наши методы борьбы. Приходилось думать и о тех, кого мы не успели спасти, кто погиб или попал в рабство из-за того, что мысли о спасении пришли в наши головы слишком поздно. По крайней мере, для них. Другую же часть пути я обещала себе, что привыкну и никогда не отберу чью-либо жизнь, если это преступление не будет иметь никакого смысла, никаких весомых причин. Мы добрались до маяка и часовни в разгар ночи. Объекты были отдалены от города, потому здесь было ещё темнее, чем прежде, а ещё — совсем безлюдно и местами неприятно. Зябкая погода, высокий берег над морем, да такой, что водные брызги не долетали до земли, причудливый высокий маяк в красно-белую полоску, что ярко светил в даль, жуткая часовня, куда нам и предстояло попасть. Говоря жуткая, я не преувеличивала. Часовня стояла вдали территории местного кладбища, которое поражало своей ухоженностью. Все памятники были одинаковыми, как и участки, таблички и расстояние от одного надгробия до другого. Создавалось впечатление, что этим местом занимались фанатики. Ну или же фьерданцы настолько порядочны, сухи и обязательны во всех делах, что даже из кладбища создали непримечательное, симметричное поле простых надгробий. На вид в узкой часовне было два этажа с чердачным помещением. Все окна были разноцветными, витражными, но большая часть цветных стёклышек была выбита. Несколько заколоченных окон, слегка покосившийся крест и совсем тёмная краска, почти сливающаяся с ночным мраком. Эта жуткая часовня, полная рабов, контрастировала с общим видом кладбища. — Кладбище и морской берег… Каз явно знал, куда нас отправляет, — подметила Нина, ловко спрыгивая с лошади и сразу беря её под узды. Она подвела свою кобылу к тонкому дереву, привязывая. Я доскакала до соседнего, чуть более толстого, проделывая всё те же действия. — Как попадём внутрь? Составим гениальный актёрский сценарий или возьмём это место штурмом? — спросила я, вглядываясь в часовню, в которой было абсолютно темно. Не знаю, что придумали эти работорговцы, но, по крайней мере, будучи снаружи и ничего не зная, создавалось впечатление, что она совершенно заброшена. — Здесь достаточно лазов, чтобы мы могли тихо проникнуть, — ответила Зеник. — Изучим место изнутри, а потом придумаем, что делать. Молю, не говори, что ты из тех, кому нужно знать план за месяц до его воплощения. — Точно нет, — хмыкнула я, начиная двигаться к часовне. Подойдя к ней, я двинулась вдоль стены, дотрагиваясь до влажного, слегка скользкого дерева, двигаясь к разбитому углу. Судя по всему, мы могли без проблем залезть через него внутрь и, судя по тому, что оно было достаточно удалено от входа, даже не вызвать лишнего внимания. Я заглянула, не упуская из внимания и острые сколы по периметру рамы, которыми можно было рассечь кожу. Нина бесшумно опередила меня, подходя впритык к окну и совсем неосмотрительно засовывая в него голову. Встав на носочки, она посмотрела по сторонам. На её месте, я бы лучше прислушалась, а не огляделась, ведь, если бы в маленькой комнате, куда почти влезла Нина, кто-то был, то нельзя отрицать, что её могли лишить головы. Осторожно высунув голову, она приложила палец к полураскрытым, влажным губам. Уверенно кивнув, дала мне знать, что мы можем лезть. Так Зеник и поступила, аккуратно залезая внутрь и тихо, но ужасно грязно ругаясь, когда подол её платья слегка порвался об осколок. Когда девушка оказалась внутри, я оглянулась на маяк, чей свет ослеплял, когда он поворачивался на нас. С неба начинал лить дождь. Я обхватила нижнюю часть окна руками, подтягиваясь и залезая одной ногой. В это время я молила святых, чтобы и моё единственное красивое платье не превратилось в испорченную грязную тряпку. Убрав волосы с лица, я довольно тихо спрыгнула в совсем маленькую комнату. Внутри было катастрофически темно. Так, что я с трудом различала силуэт Нины и могла чётко видеть черты её лица, лишь когда свет маяка попадал на него. В эти секунды я видела пристальный взгляд, изучающий территорию, и заострённое внимание. Мне показалось, что в часовне удивительно тихо, но, прислушавшись, я стала различать разного рода звуки. По остаткам окон барабанил косой дождь, тонкие потоки ветра задували, отчего бумага, небрежно лежащая на столе, шумно летала по комнате, падая на сырой пол. Люстра легко покачивалась, а половицы второго этажа поскрипывали так, словно кто-то размеренно ходил прямо над нами. Наверняка так оно и было, а потому, переглянувшись, мы обе поняли, что первым делом нам стоит двигаться именно туда. Я сжала лук в руке, вытаскивая из-за спины стрелу. Зеник двигалась впереди, держа в руке револьвер. Ногой она приоткрыла дверь, осторожничая и надеясь, что та не скрипнет. К счастью, она открылась совершенно тихо, и мы продолжили путь. Я немного согнула ноги в коленях, чтобы мои шаги были абсолютно беззвучны. В молчании и полной темноте мы изучили первый этаж часовни, вид которого впечатлял. На кафельном полу плитка была побитой, слева и справа стояло три ряда длинных скамеек, а спинки некоторых из них покосились. Вдоль стен стояли иконы, большинство из которых были закрыты плотными покрывалами. Среди открытых ликов святых я не увидела ни одного гриша. Ни Санкт-Елизаветы, ни Санкт-Юрия, ни уж тем более Санкт-Алины. Все эти святые походили на фьерданцев, и ни одного из них я не знала в лицо. Стёкла, за которыми почему-то прятались холсты, расписанные портретами святых, уже покрылись пылью и загрязнились из-за мух, вечно садящихся на блестящие поверхности. Перед небольшим пьедесталом, откуда чаще всего вещал священник и где стояли гробы или же счастливые молодожёны, расположились два больших кадила. Они сверкали на лунном свете, просачивающимся в часовню. Большая их площадь была залита уже давно затвердевшим воском полностью догоревших свечей. Всё выглядело тоскливо покинутым. Факт того, что это были лишь обман и иллюзия, знатно огорчали, даже злили. Ещё сильнее действовал тот факт, что когда-то святое место использовали в самых что ни на есть грешных целях. Я присела возле одной из икон, на которых была изображена молодая девушка с жестокими чертами лица. Сдув пыль, прикрыла её изображение покрывалом. Будто бы от этого неосознанного действия фьерданская часовня будет спасена и вновь освящена… Мы нашли единственную винтовую лестницу, ведущую на второй этаж. Теперь впереди шла я, и, сделав первый шаг, спровоцировала скрип, которого невозможно было избежать. И стоило ему нарушить почти что устоявшуюся тишину, как сверху донёсся быстрый топот. Из-за одного моего шага ушастые работорговцы нас засекли. Значит, пришло время менять тактику. Нина подняла пистолет, готовая отражать нападение, а я взбежала по лестнице, вставая в угол. Находясь в нём, была прямо на середине лестницы, имея возможность стрелять во всех, кто на неё встанет, и при этом легко сбежать вниз. Дверь второго этажа раскрылась, и тучные мужчины, вооружённые ружьями посыпались, будто бы ждали нас всю жизнь. Я стала стрелять им в подбородки раньше, чем те опускали головы, чтобы увидеть меня. Они начинали падать один за другим, кубарем скатываясь по лестнице прямо мне в ноги. Наконец, кто-то из них додумался воспользоваться оружием и открыл огонь, оставаясь наверху. Я резко присела, отползая немного в сторону, чтобы скрыться за поворотом лестницы. В это время Нина взбежала наверх, перешагивая через трупы и уверенно паля из револьвера, даже не думая, что может промахнуться. Пока она поднималась, стреляя в оставшихся, я выдернула из голов фьерданцев свои стрелы. Наконец, огонь прекратился. Мы стали передвигаться по второму этажу, заглядывая во все комнаты, которых было удивительно много для часовни. При этом я не теряла бдительности, ведь вряд ли фьерданцы оставили бы пленных без защиты. — Тут пусто, — озадаченно промолвила Нина, упираясь руками в бока. — Не понимаю, они что, иконы тут охраняли? Я направилась к лестнице, ведущей на чердак, ловко взбираясь и оглядывая помещение с косым потолком. Пыльный хлам, старые сваленные кресты, многочисленные сундуки и сено. Среди всего этого не было ни одной живой души, ни единого намёка на человека. Поджав губы, я осторожно спустилась. — Мы опоздали, — произнесла я. — Наверное, всех, кто здесь был, уже куда-то направили. — Каз бы нас сюда не отправил, будь оно так. — Всем свойственно ошибаться. — Но не ему. — Хорошо, даже если он не ошибся, он мог знать об этой точке работорговцев, но у него нет агентов во Фьерде, чтобы те проверили, есть ли хоть кто-то на этой точке, — парировала я. — Каз предположил, что, если это база, значит тут точно кто-то есть, и значит, мы обязательно поможем всем и каждому. Но в этот раз он забыл о варианте, где мы разминулись на один-два дня. — Ладно, может и так, — вздохнула Нина, убирая револьвер. — Или же гришей ещё не привезли. Какова вероятность того, что он просто обогнал людей Бернаундт? Что гришей вот-вот привезут, а мы тут же их перехватим и поможем уйти. — Точно такая же, как и того, что их уже увезли. Будь всё так, как ты сказала, он бы нас предупредил, — предположила я, так как сказать хоть что-то точное о намерениях Бреккера было невозможно. Как сейчас, так и когда-либо вообще. Я услышала шум, и, прислушавшись, стала различать далёкие голоса. Жестокие, ни к месту громкие, какие обычно бывают у фьерданцов, тем более разъярённых. Нина тоже услышала их, немного поворачиваясь к окну. Подойдя к нему, я выглянула, всматриваясь в темноту. Вдоль берега, что-то выкрикивая и мчась на лошадях, в сторону кладбища и часовни двигалось не менее двадцати, а может, и тридцати белоснежных коней с вооружёнными всадниками. — Продолжаем строить теории. Какова вероятность, что в этой тесноте мы справимся с двадцатью здоровыми мужчинами? — как можно бодрее спросила я. — Дрюскели? — вскинула брови Нина. — Похоже на то, — кивнула я, разочаровываясь в святости столь правильных фьерданских воинов, что прислуживают работорговцам. — В столь тесном помещении с трудом, но вот снаружи, — сверкнула зубами Сердцебитка. — Среди могил и воды? — Точно так, подруга, — помигнула Нина, снова доставая револьвер, который только-только убрала. Мы сбежали по лестнице, вырываясь на улицу через главный вход. Его уже окружали люди на конях. Быстро среагировав, они нацелили на нас многочисленные ружья, но, стоило Нине взмахнуть рукой, как глаза их остекленели, а ружья стали медленно опускаться. Тогда я немедля принялась стрелять в них. Нескольких стрел, пронёсшихся рядом, вывели их из ступора. — Если здесь спасать некого, то спасём хотя бы себя, — произнесла Нина, разводя руки по сторонам. Я кивнула ей, срываясь с места и просачиваясь между коней, норовивших меня лягнуть. Мне нужно было добраться до наших лошадей, чтобы иметь возможность хотя бы ускакать отсюда, но добежать до них, соревнуясь в скорости с воинами, преследовавшими меня верхом, было катастрофически плохой идеей. Тогда я ринулась к воде, зная, что ничто не поможет мне так, как одна из подвластных мне стихий. Я выбежала за пределы кладбища, перескакивая через ограду, чтобы сократить расстояние до маяка. Сзади снова послышалась раздражающая пальба, заставившая меня бездумно поджать шею. Обернуться и остановиться значило стать отличной мишенью, поэтому я стала петлять, продолжая двигаться к краю берега. До меня доносилась ругань, но когда её разбавили грозные восклики Нины, я, не удержавшись, обернулась. Свет маяка упал на территорию кладбища. Оставшиеся там всадники стреляли, лошади кричали и вставали на дыбы, лягались и мотали головами. Мне показалось, что некоторые фьерданцы упали с лошадей и теперь ползли по земле или же принимали попытки встать с неё, сильно хромая, но присмотревшись, я поняла, что теперь на кладбище куда больше людей, чем было раньше. Нина решила не медлить и призвала мертвецов, которые медленно стекались к ней, окружая дрюскелей. Это явление объясняло волнение коней и сумбурные выкрики воинов, решивших, что они без труда справятся с одной безобидной равкианкой. Что же, они здорово ошиблись, ведь им предстояло иметь дело с Ниной Зеник. Мне же предстояло расправиться с теми, кто решил меня преследовать. Пока я всматривалась в мертвецов, которые, несомненно, были куда интереснее дрюскелей, я упустила, как ко мне подобрался фьерданец. Он замахнулся ружьём и, вместо того чтобы выстрелить, ударил им меня по виску. Разгорелась тупая боль, от которой на мгновение в глазах посветлело, как днём. Я не потеряла сознания, но повалилась на влажную землю. Быстро поднявшись обратно, я поняла, что меня окружили лошади. Единственным вариантом было проскочить под одной из них, но вряд ли я успею сделать это раньше, чем меня пристрелят. Рискнув, я согнулась, прокатываясь под одной из лошадью и с трудом поднимаясь обратно на ноги, впиваясь ногтями в мёрзлую землю. Почти что поскользнувшись на ровном месте, я ругнулась, отбрасывая в сторону лук и стрелы. Протянув руки к уже бушующей воде, я сделала ими круговое движение, отчего ветер усилился, а море стало активно плескаться. Из-за порывов стало трудно делать вдохи, а потому я временно задержала дыхание, чтобы не стать жертвой собственных даров. Несколько ледяных брызг упали на мою кожу, отчего пробежали мелкие мурашки. Я повторила движение руками, с трудом держа концентрацию, когда пуля врага приземлилась прямо возле моих ног, погружаясь в талый снег. Тем не менее, я смотрела в одну точку, замечая, как на поверхности воды зарождается маленький шторм. Обернувшись, я увидела, как фьерданцы останавливают своих лошадей, решая держаться на расстоянии, пока не поймут, в чём дело. Со спины к ним двигалось подкрепление, которое скорее удирало от плетущихся полугнилых тел во главе с очень даже свежей, хорошенькой Ниной. Преследовавшие меня обернулись. — Drüsje! — воскликнул один из мужчин, наводя шум и балаган. Пока все шокировано пялились на призванных мертвецов, я, если честно, от непривычки делала тоже самое. Чем ближе ко мне подходили «друзья» Зеник, тем детальнее я их видела и тем сильнее ужасалась. Они плелись в порванной, тёмной из-за грязи, сквозь которую они пролезли одежде. Трупные пятна, гнилые редкие зубы, иссохшие или же синие губы бросались в глаза. Я видела рёбра некоторых из них, кости голеней или же скул. Тощие, почти что разложившиеся, тёмные и ужасно угловатые. Они двигались так нелепо, так ломано и неуверенно, неестественно изгибаясь на каждой неровности, что создавалось как никогда чёткое понимание реальной смерти и того, какими мы все будем на самом деле, когда умрём. Пока все заворожённо смотрели на истинную смерть, я вернулась к созданию настоящего шторма, из которого вырастет будущий водоворот. Должно быть, фьерданцев будет поджидать ещё одно жуткое зрелище, когда они обернутся. Так оно и вышло, ведь, когда около десятка мертвецов, недавно покинувших свои могилы, упали оземь, слух дрюскелей уловил шум воды, которая уже вовсю шумела, как в огромном водовороте. Они обернулись, когда я стояла спиной к морю, разведя руки по сторонам только лишь ради того, чтобы удержать сотворённое. Глаза мужчин стали ещё больше и уже напоминали блюдца. Кто-то замахал рукой, что-то командуя на языке Фьерды. Обычно такой жест означал, что нужно отступать, что странно, ведь обычно эти проклятые северяне делают что угодно, чтобы уничтожить таких, как мы. Я обернулась назад, оценивая масштабы содеянного. Могучий, тёмный водяной шторм осушил берега, вбирая в себя их воду, высотой он достигал вершины маяка, а ширина его была столь велика, что сразу в темноте было не разглядеть. Вода шумела, оглушая и сбивая с толку. На фоне такого катаклизма все мы казались никчёмными мошками, неспособными сделать хоть что-то, чтобы спасти себя. Дрюскели стали разворачивать коней, но данное действие было более чем бесполезно, как если бы я залезла на дерево во время лесного пожара. Это лишь сильнее разожгло во мне чувство, что нужно действовать безжалостно. За себя, Нину и всех тех, кто уже пострадал от жестокого бизнеса. Я подняла руки вверх, напрягая мышцы и отрывая водоворот от моря, точнее, уже от неровной, влажной песчаной суши. У меня была только одна попытка, да и раньше мне не приходилось создавать что-то столь масштабное, а потому я резко вскинула руки вперёд, отчего водоворот пролетел над головой, обильно обливая меня. Тем не менее, я почти этого не заметила, ведь и так была вся мокрая из-за дождя. Я взмахнула рукой, отчего у водоворота появился неестественный отросток, засасывающий в себя фьерданцев и задевая мертвецов. Они растворились, будто бы их и не было, исчезая в толщах быстрой воды, кружащей и сводящей с ума своим темпом. Надеясь, что Нина успела отступить, я протянула одну руку к небу, а второй очертила полукруг. Водоворот вернулся назад, за спину, шумно, с оглушающим шлепком растворяясь в море. Из груди вырвался лёгкий стон из-за воздуха, покидающего меня от столь сильного выражения силы и резкости движений. Обильные брызги полетели на меня и на Нину, осевшую на землю. Я протёрла лицо, по которому текли солёные ручьи морской воды, облизнула горькие губы, и прищурилась от того, что в глазах защипало. — Пожалуй, этот водоворот я назову «Ерви», — на выдохе произнесла я, хотя была уверена, что никто не слышит. Из-за деревьев показалась повозка, а возле неё торопливо вышагивали Джеспер, Каз и Инеж. Судя по глазам стрелка и тому, как он чуть ли не бегом направлялся к нам, я поняла, что они что-то да увидели. — Вот это, мать нашу, представление! — заверещал он, подпрыгивая. Парень помог Нине подняться, после чего двинулся ко мне. — Мы орудовали ножами и револьверами, как кретины, а вы времени зря не теряли! Святые, хотел бы я уметь хотя бы половину того, что вы, девушки, делаете, даже не напрягаясь. Если бы у меня были силы, я бы пихнула его за то, что он считает, что нам не приходится напрягаться. Мне пришлось экстренно соображать — как и Нине — что предпринять, чтобы нас не схватили, не пристрелили, и не сделали новыми рабами. Пришлось рискнуть и уж слишком сильно поверить в себя, чтобы создать такой водоворот и не угробить тех, кого не следует. Я поплелась в сторону Отбросов, вяло крутя головой и изучая обстановку вокруг. Море медленно успокаивалось, оставляя на дне коней и фьерданцев, останки разлагающихся трупов были раскиданы по всей земле, разорвавшись на части, перерытые могилы испортили бывалую картину ухоженного кладбища. — Где гриши? — спросил Каз, когда мы добрались до повозки. «Спасибо, Бреккер, мы в полном порядке». — Здесь было пусто, когда мы прибыли. Только охрана, которая, видимо, охраняла пустоту, — ответила я. — Вы всё посмотрели? — с сомнением вопросила Инеж. — Досконально. Ни души, — отозвалась Нина. — А потом прибыли дрюскели. Видимо, кто-то сообщил о возможном нападении на базы Браундтов. — Вполне возможно. Уайлен сказал, что его засекли, но он избавился от свидетелей, — протянул Джеспер. — Значит, не от всех, — хмыкнула Зеник. — Или же кто-то за всё это время умудрился проверить главу, и нашёл его мёртвым в собственном доме, — предположила я. — Хорошо. Загружайтесь, нам скоро нужно отплывать, — скомандовал Каз, а Джеспер сел за поводья. В самом деле, меня удивительно расстраивало то, что нам не удалось спасти ни одной жизни, помимо своих собственных. В то время как все действовали во благо и по плану, мы попали в своеобразную ловушку Фьерды, выкарабкаться из которой оказалось не так-то просто. Я поймала себя на мысли, что, возможно, просто убить парочку людей было бы куда проще и менее утомительно, а, следовательно, по-своему приятно.

* * *

Кажется, по пути к Призраку я задремала, ведь, когда выходила из повозки, чувствовала себя ужасно помятой. В одежде, которая, казалось, вот-вот превратится в ледышки прямо на теле, было холоднее, чем раньше, а потому, как только я попала на корабль, ринулась в свою каюту, чтобы сменить несчастное платье на тёплые брюки, блузку и накидку. Придётся основательно поверить в чудо, чтобы не заболеть и не повторить судьбу Хоакина. Вскоре корабль отплыл. Я пожелала бы остаться в каюте навеки, или хотя бы до того момента, как мы вернёмся домой, но мне следовало бы присутствовать на собрании, на котором будут подводиться итоги путешествия на север. Немного отогревшись, наконец отложив оружие и высушив волосы, я отправилась туда, где мы всегда собирались — на нижнюю палубу. Теперь, помимо Отбросов, здесь было довольно много гришей, теснящихся немного поодаль и косо поглядывающих на нас. Женя ходила от одного к другому, что-то спрашивая, тепло улыбаясь и вводя в курс дел. Пока меня не было, она успела вернуть прежний вид Инеж, Джесперу и Уайлену, что ужасно радовало. Сев за стол, на котором стояло несколько кружек остывающего сидра, я забрала ту, что была Уайлена, торопливо глотая жидкость и согревая горло смесью кипятка и алкоголя. — Что бы ни случилось у маяка, мы справились с задачей и спасли каждого, кто был в плену, — на удивление оптимистично произнёс Каз, кладя подбородок на набалдашник трости. — Осталось добраться до Равки, а оттуда до Керчии — и всё кончено, — улыбнулся Джеспер. — Есть идеи, чем займёмся дальше? — В мире каждый день появляется повод кому-нибудь да отомстить, — тускло улыбнулась Нина, в глазах которой читалась усталость. — Или набить лицо, — дополнил Каз. Я промолчала, обдумывая то, как близок на словах финал. Ещё немного, почти что пару дней в пути, и я получу всё то, что мне обещали. Я стану купчихой, смогу вести дела и заниматься чем-то, где могут пригодиться мои навыки. Но стоит отметить и то, что за последнее время у меня появились новый навыки, прогресс которых не хотелось бы терять. Укачивающие волны снова показались привычными, компания Отбросов — самыми умными, достойными внимания и уважения людьми, а дни, где не нужно прятаться, бежать, ранить или тренироваться — безумно нудными и бессмысленными. Как я просто получу желаемое? К тому же, Каз сказал, что теперь я — часть его команды, и просто взять и уйти не получится. Что же, мало-помалу это обнадёживало, ведь означало, что это не последнее приключение с жестоким Казом, безбашенным Джеспером, скромным Уайленом, дерзкой Ниной и собранной Инеж. — Так почему та база была пуста? Неужели мы просто просчитались? — вдруг полюбопытствовал Джеспер. — Такое случается. Наличие точки не означает наличие рабов, — спокойно произнесла Инеж. — Может, это и к лучшему. Конечно, если пока Нина и Ерви были там, где-то на другом конце берега со всеми рабами расправлялись, лишая жизни и превращая в мясные туши. Я сделала ещё один глоток сидра, и корабль здорово качнуло. Точнее, почти что дёрнуло, словно мы во что-то врезались. Отставив кружку, я взглянула на Каза. Будто по привычке. Рассчитывая, что он всегда в курсе того, что происходит. Судя по его смятённому виду и тому, как он вскочил со своего места, я догадалась, что это явно нечто незапланированное. Бреккер двинулся на выход, а я вслед за ним. Инеж обогнала нас, буквально вылетая на палубу, чтобы понять, что стряслось с Призраком. Оказавшись на открытом воздухе, я увидела, что в тесном проёме между мелким ледником и замёрзшей водой наш корабль нашёл на другой — большой, высокий, яркий и с огромными парусами. Моряки стали выбегать наружу, двигаясь к месту столкновения, чтобы понять, есть ли какой-то ущерб нашему судну от столкновения с чужим. Капитан пошла следом, а я устало облокотилась на бочку, понимая, что эта чёртова ночь не закончится даже после восхода солнца. С борта соседнего судна послышались недовольные крики, после чего два экипажа стали ругаться. Покачав головой, я двинулась к месту назревающего конфликта, словно могла хоть что-то решить, не являясь, по сути, никем, кроме пассажира. Меня догнала Женя, беря под руку. — Постой, не думаю, что тебе нужно идти и заявлять о себе, — предупредила она, замедляясь и будто бы прогулочным шагом ведя меня к месту столкновения. — Что, и ты уже в курсе про тот водоворот? — закатила глаза я. — В чём дело? — А ты как думала! — воскликнула Женя, пихая меня. — Присмотрись к парусам. Это корабль Равки. — И что теперь? — Королевский корабль Равки. И на нём точно наш король. Как по команде, матросы расступились, и я увидела, как высокий, статный молодой человек с блестящими, словно золото, волосами, прыгает с корабля Равки на наш. На нём был изумрудный мундир, на поясе — шпага и револьвер, а на руках — длинные тёмные перчатки. Почти как у Каза, только намного дороже. Стоило ему выпрямиться, как он здорово прибавил в росте. Гордо поднятый подбородок, поджатые губы, изучающий взгляд. То, что он будто бы светился, пусть солнце ещё не взошло, казалось чудом. Этого мимолётного портрета, казалось бы, почти что идеального человека хватило, чтобы я поняла, кто это. — Ну и что все замерли, словно явление святого увидели? — возмутился он, но вопрос его был лишён гнева. — У вас тут, похоже, корабль затонет. Будем спасаться или грустно тонуть, зато вместе? Я несколько раз моргнула, переводя взгляд на Женю, на лице которой расцвела улыбка. Она сильнее сжала мою руку, ускоряясь. Тогда я перевела взгляд на Каза, которому светловолосый мужчина пожимал руку. А потом на маленький силуэт Инеж, который метался за спинами из стороны в сторону, раздавая какие-то приказы. Ещё несколько минут назад я мечтала о кровати, тепле, отдыхе и спокойствии. Было бы куда страннее, если бы Святые меня услышали и исполнили эту скромную просьбу. Вместо этого они буквально столкнули наш корабль с королевским и сейчас я, не уверена, что по своей воле, стремительно приближалась к королю Равки — страны, куда мы направлялись и родины Нины. Этот статный, светлый, острый на язык мужчина и был Николаем Ланцовым. По слухам, бастардом. Но самое интересное, что настоящим правящим королём.