Солёные смерчи

Моя каюта наверняка не отличалась ни от одной другой, но тем не менее, проснувшись в ней, я нашла её одним из лучших мест, где мне приходилось ночевать. Тихая, светлая, одинокая, с окнами, скупо впускающими дневной свет. В ней умиротворяюще пахло смолой, жжёным воском и пылью, которую ни разу не убирали за всё время плавания. В самом центре каюты висела округлая люстра с дюжиной свечей, а прямо над ними стоял не самый мой любимый диван. С обеих сторон от него расположились кресла с точно такой же мягкой обивкой, и каждый из предметов мебели в какой-то степени задевал овальный рыжий ковёр. У правой стены до потолка был шкаф с несколькими открытыми полками. За запертыми на ржавый ключ дверьми были спрятаны мои вещи и оружие, хотя, если честно, прятать их было не от кого. У противоположной стены стояла низкая продолговатая тумба серого цвета, а над ней — полка с чужими книгами, ни одна из которых до сих пор почему-то не упала. Над широкой кроватью висела карта нового Зема, а у входной двери — несколько изображений экзотических птиц с примерами их перьев. Сейчас, лёжа на кровати и не находя в себе сил, чтобы переодеться, я разглядывала эти картины, а заброшенный словарь шуханского размеренно поднимался и опускался на моей груди. Спустя какое-то время мне удалось подняться с постели, пусть бодрой и готовой к новому дню я себя особо не ощущала. Если бы кто-то спросил, каков для меня этот день, я бы без зазрения совести заявила: кажется, будто бы весь мир ополчился против меня. По правде говоря, это не было таковым, но, находясь в безвыходном положении на корабле с несколькими людьми, питающими к тебе горькие чувства, казалось, что всё именно так. В этот день, когда внимание ко мне будет неизбежно повышено, я наконец надела своё довольно яркое платье с вышивкой дракона. Мы уже отплыли достаточно далеко от севера, чтобы избавиться от мехов и насладиться теплом шерстяной ткани. Оставив чистые, нетронутые водой или же гребнем волосы распущенными, я была готова покинуть каюту. Меня переполняли решимость и желание сойти с корабля, едко ответить каждому, кто скажет мне что-то, что может показаться недостаточно удовлетворительным и дружелюбным. Сегодня мне следовало заявить и о своём решении относительно обисбайи, но и это я планировала сделать только тогда, когда лично буду готова. Ненадолго задержавшись в кресле и теребя медальон в руках, я размышляла, что бы на моём месте решили Эрвин или же Хоакин. Если бы речь шла обо мне, то оба мужчины наверняка бы посоветовали отказаться, но, если бы речь шла об их жизнях, телах и возможности быть полезными лично королю, то они, вероятно, выстроились бы в нелепую короткую очередь, готовые к своеобразной «жертве». Помедлив, я всё же выпрямилась, не забывая об осанке, и, наконец взявшись за ручку двери, распахнула её. Я была готова сделать широкий шаг навстречу взглядам, вопросам, уговорам, отговорам и прочим вещам, но вместо этого была обязана замереть на месте, ведь дорога уже была перегорожена Николаем Ланцовым. Король, в весьма не королевской манере, стоял, опираясь на дверной косяк и лениво рассматривая рукава собственной одежды. Только скрип несмазанных петель заставил его поднять голову, очаровательно улыбаясь мне, и принять пристойную позу. С моей стороны не последовало совершенно никакой реакции, кроме слегка поморщенного носа, ведь я рассчитывала, что у меня будет хотя бы несколько одиноких, свободных минут вне каюты. Николай отступил, давая мне выйти и закрыть за собой дверь, чему я была отчасти благодарна. — Доброе утро, Минерва. Сразу предупрежу: я тут не для того, чтобы как-то влиять на твоё решение. Мне хотелось бы просто побеседовать, узнать о твоих способностях гриша и просто немного узнать друг о друге, если вдруг ты согласишься на обряд, — торопливо сообщил Ланцов. — Это уже частичное склонение к тому или иному решению, — бесстрашно подметила я, решая, что, когда король просит тебя о чём-то вроде переселения демона из своего тела в твоё, то можно особо не робеть. — Хотя бы попробуй убедить себя в обратном, — попросил Николай, двигаясь вслед за мной, а я, в свою очередь, ещё не решила, куда иду. Вырвавшись на свежий воздух, я привалилась к перилам, лишь на мгновение свешиваясь, чтобы вдохнуть умиротворяющий морской воздух. Будто бы это средство могло избавить меня от мучений выбора и лишних разговоров. Кажется, сегодня я была предельно раздражительна и готова была стать сиреной-отшельницей, если для этого нужно прямо сейчас прыгнуть за борт королевского судна. Николай встал слева от меня, какое-то время — молча. Когда я повернулась к нему с натянутой будничной улыбкой, он понял, что открытей для обсуждений, чем сейчас, я уже никогда не буду. Недолго любуясь лазурным горизонтом, он снова перевёл взгляд на меня, демонстративно снимая перчатки и оголяя всё такие же изуродованные тёмными силами руки. — Ты всю жизнь знала, что ты гриш? — спросил Николай. — Знаю, разговоры о силе среди вас мало распространены, но я напрямую отношусь ко второй армии, пусть и являюсь простым смертным, так что со мной можно говорить, ничего не утаивая. — Наверное, ты первый король в истории, считающий себя простым смертным, — пробормотала я. — Нет, не всю жизнь, но поняла это достаточно рано. — И никто не обучал тебя мастерству? Владению собственными способностями? — С начала жизни и до начала этого месяца я вела человеческую жизнь, не давая никому поводов думать, что я гриш. Меня устраивало игнорирование силы, ничем не пригодной в повседневной жизни, и я не видела смысла ею управлять. Мой ответ — нет. Никто меня ничему не обучал. — Думаю, то, что ты, не зная теории, способна справляться с двумя стихиями сразу, многое о тебе говорит. Зоя сказала, сразу поняла, что тебя никто не обучал. Гриши, окончившие академию, используют определённые знаки, трюки и по-особенному ставят пальцы во время использования силы. Ты же импровизируешь и делаешь всё так, как сама выдумала, — поделился Николай. — А я думаю, что она была не столь избирательна в словах и просто назвала меня неучем, — фыркнула я и отвернулась, провожая петляющих в воздухе чаек взглядом. Король Равки усмехнулся. — Нет. Это может удивить тебя, но это не так, — покачал головой он. — Иногда может показаться, что Зоя груба, необуздана и не знает границ. Может, даже слишком много о себе возомнила, но это неправда. По крайней мере, не до конца. Зоя избирательна, внимательна, недоверчива и жестока. Всю жизнь ей приходилось стоять за себя и самостоятельно защищать свои права. К тому же, она молодая женщина и генерал армии. Чтобы тебя уважали и почитали, нужно вести себя должным образом. Она не знает тебя, и ты почти что сразу попыталась утопить одного из лидеров гришей. Быть может, если бы ты проиграла в схватке, она могла бы проникнуться к тебе. — Маловероятно. И если бы я проиграла в схватке, то не стала бы потенциальным сосудом для демона Дарклинга, — угрюмо заметила я. — Возможно и так. Но в тебе играли азарт и настырность. — Король считает, что я настырная? — Я ничего не считаю, только предполагаю. Мне пока что мало что известно о тебе, Минерва, — грустно улыбнулся Николай, опираясь локтями на борт судна. — Ты когда-нибудь хотела, чтобы твоя жизнь сложилась иначе? Чтобы ты попала в академию при Малом Дворце, стала солдатом Второй Армии? — Может, и хотела, но явно не сейчас. Если бы всё сложилось именно так, то я не знала бы тяжести обычной жизни, не вышла бы замуж за керчийца и человека, не жила бы в Бочке и не знала бы Отбросов. — Так ты замужем? — вскинул брови король, искренне удивляясь. — Вдова. — Тогда мне жаль, — сразу ответил он. — Судя по всему, стоило тебе связаться с Казом Бреккером, как простая человеческая жизнь закончилась, и всё перевернулось с ног на голову. Теперь твоя сила востребована, но заинтересована ли ты в её развитии, совершенствовании навыков? Я недолго поразмыслила. — Теперь, наверное, да. Я член банды, которая зачастую руководствуется благими намерениями. Отбросы, в особенности, приближенные к Бреккеру, не знают границ. Каждый готов совершенствоваться, чему-то учиться и оттачивать навыки, чтобы стать непревзойдёнными хорошими варварами, которых ничего не страшит. У них это получается, и если это так, то я должна держать определённую планку, а лучше — быть выше неё. — И ты не рассматриваешь подчинение демона как способ стать выше планки? — заинтересованно спросил Ланцов — Так и знала, что всё сведётся к этому, — простонала я, прикрывая глаза. — Да, рассматриваю. Но меня отталкивает то, что я могу стать слишком возвышенной над этой самой планкой, что губительно. В рядах Отбросов не будет никого равного мне, и я не преувеличиваю. Это может сделать меня белой вороной среди чёрных, как смоль. А разве это хорошо? Признаться, я больше не видела смысла молчать. Вероятно, честность — единственное, что могло привести меня к верному решению, и раз так, можно было немного пооткровенничать с королём, не убегая от личных вопросов в аристократичной манере. — Ты так хочешь влиться в ряды Воронов? — Да. Это поможет мне не остаться наедине с собой до последних дней жизни, — кисло улыбнулась я. — Этого ведь достаточно знать обо мне? Я чувствую, что мой черёд задавать вопросы, которых ты наверняка собирался избежать. — А что во мне интересного? — изогнул бровь Ланцов. — Кроме всего меня, вообще-то. Да, я бастард. Да, сейчас моя страна на тропе войны. Да, я хочу избавиться от демона во благо стране и не желаю лично тебе ничего плохого. Если я столь резко заявлю об этом, у тебя останутся вопросы? О, а ещё я какое-то время жил под именем знаменитого корсара Штурмхонда! Ты же наверняка слышала о таком, если много бывала в море. — Впервые слышу, — призналась я. — Как прошла твоя обисбайя? — Ну, я ни на минуту не умер, пусть немного и помучился, — честно ответил Николай, видимо, выбирая ту же методику, что и у меня. — Но должен снова напомнить, что я обычный человек с короной, а не кладезь силы. Это ведь недостаточно оскорбительно, если ты сама называешь себя сосудом? — Нет, в самый раз, — пожала плечами я, замечая, что его простая манера общения навевает мне хорошее настроение. — Как всё произойдёт? Что за проверка от генерала? — Постой, могу я поторопить события и предположить, что ты склоняешься к положительному решению? — Я не буду отвечать на вопросы, пока мои остаются без внимания. — Хорошо, — кивнул Ланцов, пряча улыбку. — Как тебе уже известно, внутри Зои живёт дракон. Благодаря этой прескромной особенности она прекрасно чувствует людей, улавливает их дух, особенности. Она просто побродит вокруг тебя, может, немного потрогает и решит, подходишь ли ты для демона. Вынесешь ли его. Только получив положительный ответ, мы приступим. Я не знаю, как это всё работает изнутри, но, судя по всему, гриши общими усилиями погрузят меня в сон, чтобы иметь дело с демоном напрямую. Они вытащат его из моего тела, помещая в тебя. При этом ты будешь находиться в сознании, чтобы рассказывать о своём состоянии и ощущениях. Скорее всего, в это время я буду видеть третий провокационный сон-головоломку. — Как мы поймём, что всё удалось? — Ответ тебе мало понравится. Самым большим гарантом будет являться то, что ты жива, — прикусил губу Ланцов. — А дальше немного понаблюдаем. Если с каждым днём твоя жизнь будет становиться всё больше похожей на прежнюю, это значит, что всё удалось. Если демон не будет вырываться, овладевать тобой против твоей воли и ты сможешь сдерживать его, это значит, что всё вдвойне удалось. — Но жизнь уже явно не будет прежней. — Разумеется, нет. Я снова прикрыла глаза, вдыхая солёный воздух. Слушая шум ветра в ушах и лёгкие волны, постаралась поймать эти моменты, сохраняя глубоко в себе на как можно больший срок. Открыв глаза, впервые устремила взгляд за спину Николая, находя на палубе лица Нины, Каза, Джеспера, Инеж и Уайлена. Они были в разных концах палубы, но, тем не менее, сейчас я могла видеть их относительно вместе. — Ладно, Николай, я согласна. Мы попробуем обисбайу при условии, если поскорее начнём и пораньше закончим. Не могу утверждать, что чья-то ещё более сладкая речь не заставит меня усомниться в моём решении, — предупредила я, хотя вообще-то сильно преувеличивала. В самом деле, ещё держась за ручку палубы, я знала, что должна рискнуть, а сейчас прекрасно понимала, что недостаточно ветрена, чтобы чьи-то уговоры могли изменить моё решение. Николай, не скрывая своего удивления и внутреннего трепета, закивал. Выпрямившись, схватил меня за руку, пожимая её и заглядывая в глаза. В его я увидела что-то вроде удовольствия, гордости, а может, даже своеобразного уважения. — Как пожелаешь, Минерва. Я сейчас же возьмусь за сборы людей и подготовку, — пообещал Ланцов, разворачиваясь и стремительно удаляясь. Находясь в нескольких метрах от меня, он резко затормозил, поворачиваясь. — Спасибо тебе. — Рано благодарить, — поджала губы я, впиваясь пальцами в края борта и погружаясь в томительное ожидание. Мир вокруг будто бы вспыхнул, а языками пламени стали гриши. Новость о согласии распространялась с палубы на палубу, от человека к человеку, от матроса до Отброса. Место на верхней палубе стали расчищать для обисбайи. Именно оно было выбрано из расчёта простора и неба над нами, но мне почему-то казалось, будто бы подготавливают сцену для выступления бродячих артистов. Через несколько минут корабль уже застыл на месте, прерывая выполнение маршрута. Смесь пёстрых кафтанов гришей собиралась у открытого пространства, насколько это позволяла Зоя. Генерал Второй армии появилась на палубе почти сразу, раздавая команды по подготовке, в том числе Николаю. С нижних ярусов корабля поднялись Отбросы, всей кучей двигаясь в моём направлении. В это время какая-то светловолосая Шквальная и Женя объясняли мне, как себя вести и что вообще меня ожидает. — Ты дала согласие! — воскликнул Уайлен, растерянно водя руками по собственным брюкам, будто бы в их карманах завалялась подсказка о том, что всё это вовсе не обязательно. — Так точно, Ван Эк, — подтвердила я, закатывая рукава своего платья, чтобы освободить Зое доступ к коже. — И я намерена как можно скорее это закончить. — Я надеюсь, ты обдумала это тысячу раз, Ерви, но знай, если что-то пойдёт не так, мы всё оборвём и вытащим тебя из этого всего, — заверил Джеспер. Я с прищуром посмотрела на него, а после обвела взглядом команду, проверяя, серьёзно ли он так заявляет, говоря за всех. — Я так понимаю, у всех есть какой-то план, который вы тоже обдумали тысячу раз? — Да. Как мера необходимости, — заявил Каз, поражая, но я скрыла своё удивление. В последнее время мне думалось, будто бы он только рад при случае от меня избавиться. Грозный взгляд из-под бровей мне прямо в глаза создавал совсем иное впечатление. — Я ценю эту веру и поддержку, правда, — произнесла я, прощупывая почву и пытаясь понять, могу ли ответить сейчас едкостью, способной лишить Бреккера уверенности. Я могла умереть через несколько минут, почему бы не поёрничать? — Тем не менее, я бы не была столь уверена в своих решениях и планах. С каждой минутой денежное вознаграждение теряет ценность, ведь теперь я спасительница короля Равки, да и жизнь моя отныне стоит куда дороже. Может, я приму все предложения Николай Ланцова до последнего, уеду жить при дворце. Задумайтесь, имеет ли тогда моя жизнь ценность в ваших глазах. — Думаешь, теперь тебе сойдёт с рук просто уйти? — скривил губы Каз, сжимая руки на трости. — Ещё как! — хохотнула я. — Я превосхожу тебя силой, а вскоре буду превосходить всех. Мне достаточно сделать глубокий вдох, чтобы выкачать весь воздух из твоих лёгких. Проверим, когда всё закончится? — Святые, она шутит! — вздохнул Джеспер, поднимая голову к небесам. Каз в это время покосился на него, не понимая. Будто бы дедушка, ничего не смыслящий в юморе внуков. Он действительно подумал, что я могу уйти. И он напрягся. Это многое говорит. — Что меня выдало? — вопросила я, чувствуя на себе недоумевающий взгляд Жени и всё ещё недовольный Инеж. — Вороны так просто своих не бросают, а ты уже достаточно раз доказала, что одна из нас, — покачала головой Нина, утомлённо улыбаясь. — А ещё, при всей твоей купеческой надменности, ты бы ни за что не выкачала из Каза весь воздух. — Хотя здесь уже спорно, — добавил Фахи, упираясь руками в бока. — Всё готово! Начинаем! — звонко скомандовала Назяленская, стоящая ровно посередине расчищенной палубы. Я осмотрела Отбросов и, поджав губы, двинулась к Зое, глядя только на неё. Конечно, выступая перед посетителями игорных домов, я получала невероятное, непередаваемое чувство от внимания, каждой пары глаз и мыслей, посвящённых мне, но сейчас всё было совсем иначе. Все эти люди не собирались слушать моего пения и восторгаться — их просто интересовало, убьёт меня обисбайа или нет, и предстоит ли настоящее зрелище. Зоя без лишних прелюдий сдержанно осмотрела меня, а глаза её вновь сверкнули ярко-голубым. Ничего не говоря, она взяла мои ладони в свои, размеренно дыша. Прикрыв глаза, она плавно провела ладонями до сгиба локтей. На лице девушки сверкнуло удивление, а сразу после — подозрительное удовольствие. Будто бы она и её внутренний дракон нащупали во мне все страхи и предостережения. Приоткрыв глаза, она провела острым язычком по губам, сжимая мои руки в своих. Мне показалось, будто бы под кожу стали забиваться тонкие иглы, щекоча и задевая нервы снова и снова. Какое-то подкожное движение заставило меня слегка сжать зубы, в ответ цепляясь за руки генерала. Назяленская раскрыла глаза. Аккуратные чёрные зрачки сдвинулись, и она прошлась взглядом по моей шее, рукам, груди, голове. Опустила взгляд, чтобы осмотреть ноги. С недавних пор я знала этот взгляд и понимала, чем он вызван. Девушка искала на мне какие-либо усилители, но, конечно же, ничего не могла найти. Я ни разу не убивала предназначенного для меня животного и даже не была уверена, что такое существует. — Я знала человека, который был усилителем для гриша, но никогда не видела гриша, являющегося усилителем для себя самого, — произнесла Зоя, но негромко. Она посмотрела на меня одновременно с настороженностью и каким-то хищным интересом. Должно быть, мои взгляды на фоне её вовсе меркли. — Тебе нечего бояться и тревожиться, ты это выдержишь. — Ты так в этом уверена? — Не я. Я бы не дала тебе шансов вовсе. Но дракон подсказывает мне, что всё иначе, — покачала головой Зоя. — Она подходит! Мы можем начинать! Последние слова она произнесла громко, даже немного торжественно. Освобождение Николая от демона явно было в её интересах, и эта возможность приносила облегчение. Она смерила всех довольным взглядом, не забывая при этом повыше задрать подбородок. Зоя взмахнула рукой, после чего Николай послушно приблизился к нам, а вслед за ним — трое гришей: Шквальный, Проливной и Инферн. Двое моряков вынесли стулья, ставя их в нескольких метрах друг напротив друга. Зоя потянула меня на ближайший, а Николай сел на противоположный. Солдаты Второй армии расположились у него за спиной. В самом деле, я ожидала от Назяленской чего-то более масштабного в виде проверки. Мне думалось, что она устроит новый бой, применит всю свою силу на мне, пару раз швырнёт молнией, дунет ветром и, если я выстою против всего этого, скажет, что подхожу. Просто потому, что выдержала её способности на себе. Также я предположила, что мне придётся пролить кровь, ведь и медики, и любители ритуалов считали, что вся правда и сила кроется в крови нашей. Но генерал поступила иначе и, судя по всему, она прекрасно знала, что делала. Если освобождение Николая действительно интересовало её, значит, она прекрасно изучила, что для него нужно. — Солдаты, приступайте, — приказала она, складывая руки за спиной и вставая рядом со мной. Судя по объяснениям Жени, сейчас гриши, объединив свои стихии и скрепив силы, должны будут образовать достаточно мощное, неизвестное мне явление, способное изгнать демона из короля. Ко всем нам присоединилась Нина, легко, даже демонстративно касаясь груди Николая, после чего он погрузился в сон. Сердцебитка лишила его сознания, значительно замедляя биение сердца. В голове всплыл вопрос, почему мне не полагалось такого же обезболивающего, но потом я вспомнила, что, несмотря на свои решения, остаюсь для них Отбросом из Бочки Кеттердама. Как и обещалось, трое гришей за спиной Николая выставили руки в знаках, направляя всю свою силу в одну точку. Казалось бы, стихии должны попросту изничтожить себя и, как в бою, чья-та сила взять превосходство, но вместо этого над головой короля будто бы образовался нимб. Светло-голубое свечение ослепляло и, казалось, слегка потрескивало. Маленькие молнии толщиной с треть мизинца двигались, походя на паутину. Воздух вокруг этого явления шёл невидимой волной, и от нимба, который всё больше напоминал шар, исходил пар. Это неизвестное творение, созданное солдатами, выглядело так, будто бы способно сжечь короля изнутри, лишив его не только демона, но и внутренних органов. Эта идея казалась мне всё более неправильной и опасной. Я бросила взгляд на Отбросов, стоящих рядом и неотрывно наблюдающих за Николаем. Гриши, как по команде, сменили знак на другой, и ярко-голубой шар упал на голову Николая, исчезая. Мне показалось, вовсе испарился, но он проник в тело Ланцова. Из-под полуприкрытых глаз и приоткрытых губ показалось свечение. Картина казалась опасной, волшебной, завораживающей и крайне умиротворяющей. Люди, собравшиеся на корабле, наблюдали нечто такое, что, наверное, больше никто и никогда не увидит. Казалось, будто бы даже ветер, вода и сопутствующие судну чайки замолчали, погружаясь в странное, слишком расслабленное и спокойное состояние. Я провела языком по верхним зубам и чуть напрягла мышцы. Всеобщее умиротворение пропало, когда Николай сквозь сон вздрогнул. Сначала он немного дёрнулся, но потом его руки и ноги задрожали, словно стало очень холодно. Губы скривились, ладони в перчатках сжались в кулаки. К стулу подбежало двое гришей, фиксирующих короля. Демон почувствовал, что его собираются изгнать из тёплого домика, и это было очевидно. С каждой секундой конвульсии Николая Ланцова становились всё страшнее, а сдерживать его было всё труднее. Сквозь сон, природу которого я даже не хотела знать, король рычал, и крик его расходился на все стороны света. Чайки встрепенулись и закричали, волны шумно бились о корабль. Вокруг короля, по очертаниям его дрожащего тела, стала собираться тьма, походящая на ауру или же странную тень. Зоя сжала руки в кулаки, глядя на Николая с непередаваемой тревогой, но при этом не дёргаясь и не срываясь с места. Она вела себя ужасно профессионально, хотя я видела, Ланцов для неё — не просто король и товарищ. — Держите её! — скомандовала Назяленская, и двое других гришей подошли ко мне. Это были девушка и парень, явно шуханцы. Крупные, жилистые, мускулистые и удивительно суровые. Они вжали меня в кресло, фиксируя. Парень, рост которого явно превышал два метра, поставил свою ногу на обе мои. Я поняла, что представление для меня окончилось. Николаю не становилось лучше, так как демон крайне нежелательно покидал его тело. Эта чёрная тень собиралась мучительно даже для меня: чем дольше она медлила, тем больше я думала о том, что почувствую при слиянии с ней. Трое гришей за спиной Николая поморщились. Единственная девушка поджала губы до белизны, стараясь окончательно выгнать демона. Только в этот момент я подумала, что не хотела бы увидеть его чётких очертаний, которые начинали хаотично собираться в воздухе. В полном беспорядке, в случайных местах парили клыки, когтистые лапы, крылья, как у летучей мыши. Раздался животный рёв, но он будто пронёсся эхом, хотя все мы знали, что издаёт его адское создание. Кто-то из гришей что-то вскрикнул, и тогда несколько шквальных, выстроившись в шеренгу, сложили руки в знаке. Поднялся шумный ветер. Небеса затрещали, а мои волосы разлетелись во все стороны, попадая в глаза и рот. Я вцепилась острыми ногтями в кожу держащих меня Гришей, предвещая совсем близкие чувства. Ураган подхватил демона, отчего тот стремительно полетел прямо на меня. Кто-то торжественно воскликнул, думая, что всё закончится так просто и безболезненно, но я знала, что это будет не так. Впрочем, этого следовало ожидать, так что я была готова. Тьма была всё ближе. Голос Зои что-то громко вещал, но я не вслушивалась. Мускулистые руки шуханцев сжимали меня, как в тисках. Чудовищные, будто изломанные конечности демона собрались воедино, зависая прямо перед моим лицом. От него веяло холодом; не обычным, а леденящим, мёртвым. Впалые глаза-бусины, обрамлённые морщинами, сверкнули, и мне показалось, что только я могла это видеть. Следующим мне почудилось, будто бы мои глаза сверкнули в ответ — чего я абсолютно точно не могла видеть, — а сердце забилось в унисон с его. Если оно у него, конечно, было. Я даже не поморщилась и не вздрогнула, когда демон, казалось бы, прошёл сквозь меня, но на деле застрял в плоти. Я вздрогнула от мурашек, ведь стало так холодно, будто я оказалась посреди Вечного Мороза. Гриши даже ослабили свою хватку, думая, что больше ничего не произойдёт, но это было ошибкой. Сердце пропустило удар, а потом забилось так, словно я пробежала огромную дистанцию или проплыла от одного берега Кеттердама до другого. После холода стало невыносимо жарко, а сразу после этого создалось впечатление, будто бы я горю изнутри. Несколько гришей ахнули и вскрикнули. Я добровольно вжалась в стул. Создалось впечатление, что земля дрожит, но, судя по всему, дрожала здесь только я. — Солдаты, не дайте ему выбраться обратно! — взревела Зоя, и гриши, стоящие возле Николая, бросились ко мне. Их силы, снова объединившись, закрыли меня и шуханцев колпаком, под которым становилось всё жарче и жарче. Закинув голову назад, я сжала челюсти, впиваясь ногтями в кожу держащей меня девушки. Она что-то бормотала, но я не могла расслышать из-за нарастающей боли. Голова катастрофически кружилась, я понимала, что не могу потерять сознания из-за страха никогда не проснуться. Затуманенным взглядом я заметила, что кто-то уносит Николая. Мне тоже захотелось убраться отсюда как можно скорее, но никто не мог такого позволить. Несмотря на боль, я попыталась вырваться, встать с кресла и броситься в холодную воду, чтобы избавиться от жара и агонии, но мне всячески мешали. Собственное тело показалось мне ужасно маленьким, тесным. Захотелось разорвать на себе кожу, впиться зубами в собственные мышцы и оторвать их от костей. Мне ужасно хотелось выть, но я лишь кусала язык. Возможно, я на самом деле кричала, но не слышала собственного голоса. Прорычав, я развела руками, удивительно легко избавляясь от хватки шуханцев. Спина зачесалась, заныла изнутри так, что, упав со стула, я начала извиваться, катаясь по палубе и обжигаясь руками о края купола. От щёк до приоткрытых губ потекли солёные ручьи. Мне показалось, будто бы мою спину, от лопаток до почек, стали вскрывать тонкими, но отменно заточенными ножами, отчего я впилась ногтями в пол. Подушечки пальцев взрезало от крупных заноз. В голове был оглушающий чужой рык и гул голосов. — Уберите купол! — взревел мужской, знакомый голос, а позже раздались едва слышимые выстрелы. Кто-то закричал и, с трудом сфокусировав взгляд, я увидела, как купол пропадает, возвращая меня ко всем. В висках стучала тупая боль, спина продолжала зудеть и нарывать. Джеспер приближался, разведя руки, будто святой. Он сжимал револьверы, готовый стрелять во всех подряд. Инеж начала размахивать ножами, когда её окружили гриши. Каз, наплевав на хромую ногу, поспешил, даже побежал в мою сторону. Они все двигались в моём направлении, а я пыталась ползти к ним, цепляясь за дощатый пол. Бреккеру блокировали путь, но он несколько раз взмахнул тростью, ударяя ею гришей. Отбросив её в сторону, он приблизился, припадая на колени возле меня. Схватив за плечи, развернул нас, удерживая. Прикрыв глаза от слабости, я нащупала его руки, сильно сжимающие мои плечи, и ощутила холод. Даже в бреду я отметила тот факт, что он был без перчаток. Внезапно боль в спине прошла, переходя на грудь и шею, а Каз, будто бы защищая меня от окружающих, прижал моё извивающееся, ослабевающее тело к своей груди. Его руки стиснули меня, и перед нами возник Джеспер, не опускающий револьверов. Вокруг, как и внутри меня, воцарился хаос. — Прекратите буйство, всё идёт по плану! — рыкнула Зоя, а прямо перед ней возникла Нина. Картинка стала немного проясняться. — По плану? Разуй глаза, Назяленская! Неужели это соответствует нашему плану? — возмутилась Зеник, пронзая её испепеляющим взглядом. — Да, это и есть наш план! Нужно немного потерпеть, так проявите же это чувство. Всё было оговорено не меньше десяти раз. Скажи своим Отбросам, чтобы перестали целиться в моих солдат, — твёрдо и сухо произнесла генерал. — Как только мы сами убедимся, что всё приходит в норму, — парировала Нина. — Придёт, но не так быстро, — появился голос Николая, которого, кажется, недавно уносили. Я чувствовала, как сердце ударяется о рёбра, а грудь вздымается и опускается. Запрокинув голову назад, я положила её на плечо Каза, стараясь окончательно не обмякнуть. Последнее, на что упал мой взгляд — чистые, светлые, человеческие руки короля. — Я прошёл через это и знаю, что всё удалось, Нина, — продолжил Ланцов. — Пройдёт некоторое время, прежде чем тела привыкнут друг к другу, придут к немому согласию, и боль испарится. Николай двинулся к нам, демонстрируя ладони, будто бы сдаваясь. Я не сразу поняла, в чём дело, но, когда Джеспер опустил револьверы, отходя в сторону, всё встало на свои места. Король присел на одно колено перед нами, и я машинально подалась вперёд, из-за чего Казу пришлось ослабить хватку. — Всё удалось, Минерва. Ты отменно справляешься. Ты даже не представляешь, как сильна физически и духовно, — воодушевлённо произнёс Ланцов. Его лицо, волосы и слегка расстёгнутая рубашка были мокрыми от пота. — Я знаю, насколько сильна, Николай, — прохрипела я, тяжело дыша, на что он устало улыбнулся. Король потянулся к карману, доставая маленькое круглое зеркало на цепочке. Таким было удобно пускать солнечных зайчиков в глаза противников. Направив его на меня, он дал рассмотреть себя. Такие же мокрые волосы, прилипшие к лицу, бледные щёки, алые сухие губы и шея. Шея, покрытая уродливой паутиной чёрных вен. Сжав челюсти, я отвела взгляд. — Твои руки всё ещё прекрасны, Минерва. Лишь минуту я видел тенистые крылья за твоей спиной, но и они были прекрасны, — заверил Николай, а рядом с ним появилась обеспокоенная Нина. — Обисбайа закончилась хорошо для нас обоих. Теперь тебе нужно отдохнуть. Зеник протянула ко мне тёплые руки, обхватывая голову. Король и Сердцебитка растворялись, а касания Главы Воронов стали почти неощутимы. Веки стали стремительно закрываться, слипаясь. Боль, жар, сменяющийся холодом, гнев, расстройство и слабое облегчение исчезли. Исчезло всё, включая демона, потому что я погрузилась в глубокий сон.