gwayagogo

Май — тяжелый месяц. Вроде, все вокруг расцветает и заливается новыми красками, яркость выкручивается на максимум и теплое солнце греет обомлевшие от холодов конечности. Но Фрэнку все тяжелее наслаждаться погодой, когда он оказывается не по своей воле погребен под учебниками и стаканами с алкоголем. В этом году, все же, май пролетел практически незаметно. Так, пара ушибов и натянутые в струну нервы от зазубренных книжек. Зато парень был уверен, что после сдачи всех экзаменов на отлично он сможет вдоволь насладиться остатком своего заслуженного лета. Утонуть в этой суете Фрэнку просто физически не давал Джерард. Красноволосый регулярно написывал парню тирады в личных сообщениях в инстаграме, звал гулять по воскресеньям и совершенно невзначай оказывался рядом на каждом обеденном перерыве. Если бы не он, то Фрэнк бы уже давно просто сошел с ума, как это бывало каждый май до этого. Айеро благодарил вселенную, что у него появился настоящий друг. Такой, который не смеялся над его постоянным недосыпом и так по-детски искренне радовался каждой встрече. Джерард вытаскивал Фрэнка в различные места, куда бы тот никогда не пошел самостоятельно. Показывал свои любимые закоулки и в общем делился чем-то уникально своим, а Фрэнк с упоением впитывал все, что мог почерпнуть от этого простого, но в то же время слишком мудрого парня. Если бы Фрэнки из прошлого кто-то сказал, что тот самый надоедливый паренек из беседы однажды станет его лучшим другом, он бы ни за что не поверил и попросил бы провериться у врача, потому что такого никогда не может быть. Сейчас Фрэнк со смехом вспоминал те детские обиды, а Джерард всякий раз очень неестественно извинялся с три короба, понимая, что никто из них больше не держит злости. В будни, когда Айеро особенно долго не отвечал, погружаясь в мир беспросветной науки, Джерард настойчиво названивал по видео-связи, пока Фрэнк все же не сдавался и не отвечал. С раздраженным вздохом он ставил телефон на подставку и просто продолжал учить даты и события каких-то мимолетных войн, пока красноволосый в полутьме своей комнаты вещал о чем-то очень интересном. На самом деле, они просто звонили, чтобы посмотреть друг на друга лишние пару часов. Пока Фрэнк, отвернувшись от камеры, карандашом черкал в тетради, Джерард просто облокачивался на ладонь и наблюдал за ним. Черноволосый не сразу замечал тишину, а после просто говорил, что «пялиться неприлично», отчего с хохотом Джерард заново начинал рассказывать случайные факты из своей жизни. — Фрэнки, — неожиданно позвал Джерард с той стороны экрана, — у тебя же завтра последний экзамен? Фрэнк кивнул, прокусывая очередную вмятину в мягком дереве своего простого карандаша. Эти чертовы даты не давали парню покоя, но он все же кинул мимолетный взгляд на друга в телефоне, который неизменно сидел за своим столом и наблюдал последние минут тридцать, как Фрэнк грыз гранит науки. — Вроде да, а что такое? На свидание меня пригласить хочешь? — заглядывая в учебник и перелистывая очередную страницу, спросил Фрэнк. — Вообще, хотел тебя в парк развлечений позвать, — пожал плечами Джерард, — но могу и на свидание. — Давай в парк, давно там не был, — Айеро откинул карандаш и с треском потянулся, разминая затекшие мышцы, — эх, щас бы на колесе обозрения покататься, а не вот это вот все. Из динамика раздался озорной смех и Фрэнк посмотрел на экран. Джерард как обычно смеялся, сморщив нос, как он всегда делал, когда черноволосый говорил что-то глупое. А это всего лишь искреннее желание Фрэнка уже наконец-то отделаться от всей этой чепушни с учебой и отдохнуть. — Что ты смеешься, я вообще-то заебался! — воскликнул Фрэнк, отодвигая учебники и поворачиваясь к телефону, — я очень за тебя рад, что тебе уже все зачеты проставили просто так. — Не просто так, а за то что я молодец, — гордо возразил Джерард, — в любом случае, на колесе обозрения я тебя покатаю. Завтра после экзамена. Когда сдашь хорошо. — он подмигнул, скрещивая руки на столешнице. — Я сдам на отлично, засранец. — Я уверен в этом. Фрэнк лишь закатил глаза и улыбнулся, кивая. Бесплатно покататься на колесе — отличная идея. Еще бы и на американских горках хотелось бы, конечно… — И другие аттракционы я тоже оплачу тебе, так и быть, — считывая мечтательное выражение лица собеседника, сказал Джерард, — я щедрый. — Как же мне хорошо сейчас, — довольно произнес Фрэнк, откидываясь на спинку стула, — тогда с меня напитки и сахарная вата. Не могу же я тебе на шею сесть. — На шею не надо, — хихикнул красноволосый, — можешь на коленки, чтоб не так страшно на высоте было. — Так только выше! — всплеснул руками Айеро, не понимая этой логики. — Зато душевно, — Джерард дернул плечом в свое оправдание, — и я тебя держать буду, чтоб ты не свалился. — Я не свалюсь. — Фрэнк сложил руки на груди, — иди ты. — Удачи на экзамене, — сказал Джерард и взял телефон, чтобы отключиться. — Спасибо. — парень вздохнул, кивая. — Я тебе завтра напишу, как освобожусь. — Заметано. Телефон неприятно кликнул, оповещая о законченном вызове. Сразу после пришло сообщение. @gerardway: иди проспись уже финишная прямая @frnkieromustdie: хорошо, мам. @gerardway: ты идиот, знал? @gerardway: спокойной ночи Фрэнк отправил злой смайлик и, поставив пару будильников, оставил мобильник на зарядке на столе. Он, кряхтя на лет тридцать старше своего возраста, поднялся со стула и отправился в душ. Хотелось смыть с себя весь груз нависнувшей ответственности вместе с водой и жаром от теплеющего июньского солнца. В аудитории невероятно душно. Еле сдав экзамен по 22 билету, Фрэнк буквально вывалился за дверь, присаживаясь в холле универа под кондиционером. Плохая идея, потому что незамедлительно через день он проснется с соплями. Но какая хер разница, если еще секунду находиться в этой духоте означало умереть в моменте? Помахивая листками с заметками, как веером, парень достал телефон и набрал лучшему другу. — Если на улице так же жарко, как в кабинете этого ублюдка, то я умру. — произнес он в трубку, выслушивая приветствия. — Я так понимаю, сессия закончилась на не самой веселой ноте, — усмехнулся Джерард, то и дело пытаясь перекричать громкие машины, — на улице нормально, даже ветерок поддувает. — Ну тогда я проживу еще один день, какая радость. — Ну Фрэнки, — протянул собеседник, — не умирай, ты слишком молод. — Забери меня отсюда и я подумаю. — прокашлявшись от потоков воздуха из кондиционера, произнес Фрэнк и направился к выходу из вуза. — Ну выходи тогда может? Я уже тут стою. Фрэнк прошел мимо окна и там что-то активно замельтешило. Он остановился и выглянул на Джерарда, радостно размахивающего свободной рукой. Во второй у него была картонная конструкция для переноски напитков. Телефона не было. Зато наушники были. Черноволосый закатил глаза и сбросил вызов, поспешив выбраться из ада. Оказавшись на улице, Айеро уже более воодушевленно подошел к другу и обнял его. Джерард вручил ему холодный стакан с лимонадом из какой-то кафешки, и Фрэнк с удовлетворенным вздохом приложил его ко лбу, мгновенно чувствуя облегчение. И что бы он вообще делал без Джерарда? Сдох бы на жаре, вот что. — Спасибо, — поблагодарил парня Фрэнк, потягивая прохладный напиток, — ты лучший. — Я знаю, — довольно улыбнулся Уэй и повернулся на пятках, выходя за калитку учебного заведения. Фрэнк поплелся сзади, наконец-то освобождаясь от гнета и молчаливого стресса. Он настроился на отличное празднование окончания сессии. — Смотри, вон есть большое колесо, а есть поменьше, — Джерард указывал рукой вдаль, где монолитом стояли колеса обозрения, — куда хочешь? Фрэнк остановился у скамейки, размышляя. На большом колесе видно весь Нью-Йорк, но там очень высоко. Второе, конечно, не внушало подобного страха, но и не так весело на нем кататься. Джерард обвил руку вокруг спины друга, подталкивая его к большому колесу. — Ладно, уговорил, — сдался Айеро, медленно направляясь к обмороку от страха высоты. — Не забывай — я тебя держу, — сказал Джерард, в подтверждение своих слов сжимая хватку вокруг плеча черноволосого. — Спасибо, — он благодарно кивнул, отпивая колы из стакана со льдом, — без тебя я бы грохнулся в обморок и перевернулся за борт. — Ну вот значит такого не будет, — сказал Джерард, рассматривая парк вокруг. Это был действительно большой и впечатляющий парк развлечений. Рядом с ним возвышался огромный торговый центр, который манил своими блестящими вывесками не меньше мигающих неоном табличек аттракционов. Наступающие сумерки вот-вот уже затемняли небеса, грозясь с каждой секундой стать все чернее. По бордюрам узких улочек между аттракционами пушились не очень высокие деревца. Они наполняли пространство зеленью и уютом. Людей было много, но это не отнимало у парка шарма и романтичности. Только вот нагретый воздух от недавно палящего солнца был совсем некстати. Парни остановились у большого колеса, занимая место в недлинной очереди. Людей медленно пропускали вперед, усаживая в кабинки на ходу. О билетах позаботился Джерард — он просто купил абонемент на весь день на любые приключения, за что получил тыщу благодарностей от Фрэнка. Фрэнк ступил в качающуюся кабинку и тревожно осмотрелся по сторонам. Они еще не поднялись на высоту, но его ноги подкашивались только от одной мысли об этом. Не сказать, что Фрэнк был боязливым человеком — и все же, высота вызывала определенные неприятные чувства. — Все будет хорошо, окей? — сказал Джерард, обхватив друга за запястье, — пристегнись, если совсем жутко. Фрэнк кивнул и присел на мягко обитое протертое сиденье, закрепляя ремень безопасности на талии. Джерард разместился рядом и ухмыльнулся. — А что не на колени? — произнес он, хлопая ресницами. — Заткнись, Джи. — театрально-раздраженно ответил черноволосый, покрепче сжимая ладонь Джерарда, пока подобие фуниклерной будки набирало высоту. — Почему ты так боишься высоты? — поинтересовался Джерард, завороженно бегая глазами по отдаляющимся городским огням снизу. — Ну, я не то чтобы боюсь, — сказал парень и ойкнул, когда кабинка немного пошатнулась, — ладно, боюсь. — Ничего страшного в том, чтобы бояться, — красноволосый посмеялся, — я, вот, темноты боюсь. И иголок. Бр-р, иголки. Джерард смешно скривил лицом, размахивая головой. С легкой улыбкой Фрэнк осмотрелся по сторонам. В большом городе уже начали загораться первые фонари. Солнце еще не зашло, и теплые лучи уличного света перемешивались с угасающими солнечными. Небо сегодня красивое, особенно с высоты. Розовые цвета пока еще неярко подчеркивали проступившие облака, очерчивая едва уловимые силуэты. Нью-Йорк светился. Сверху, как на ладони, виднелись все еще бегущие люди — уже по домам, после тяжелого рабочего дня; еле качающиеся на слабом ветру деревья и идеально подстриженные кусты главных улиц; машинки, как из конструктора, проносящиеся с огромной скоростью по пустым узким дорогам и другие, стоящие в огромных пробках на центральных шоссе. В небе над городом было тихо и прохладно. Звуки мегаполиса доносились до ушей лишь слегка, совсем не нарушая атмосферу, создавая белый приятный шум. Как Нью-Йорк, Джерард светился. Свет как-то очень удачно падал на его силуэт откуда-то сзади, подсвечивая красные кончики волос. Он вдохновленно оглядывался, так и норовя вывалиться за края будки. Они медленно поднимались по окружности колеса, заставая смену небесного окраса прямо перед своими глазами. Фрэнку даже стало как-то спокойно — сейчас высота казалась совсем не устрашающей, а даже красивой. — В детстве я постоянно куда-то падал, — подал голос Фрэнк, тихо, чтобы не спугнуть такую хрупкую фею романтичности, — то со стула, то с качелей, то со второго этажа в школе, — он усмехнулся, — а потом я чуть не упал с обрыва где-то в Теннесси. Моя жизнь пронеслась перед глазами в тот момент, и я очень испугался. Джерард обернулся на него, понимающе кивнув. Он заглянул в горящие золотом карие глаза и положил руку на плечо друга, безмолвно попросив продолжить.
 — Я поскользнулся на камне в горах и почувствовал, как вот-вот полечу вниз, — парень пожал плечами, — а потом моя сестра схватила меня за руку, силой вытащила обратно. Я навсегда запомнил эту холодную пропасть. Высота чуть не поглотила меня, и с того момента мне всегда было как-то не по себе. Джерард сомкнул брови и рукой, которая все еще покоилась на плече Фрэнка, подтянул его ближе. Он уложил его голову на свое плечо и растрепал черные волосы. — Ты молодец, — утвердительно кивнул он, — я бы после такого никогда не согласился снова куда-то подняться. — Ну, — Фрэнк, посмеявшись, дернул плечом, — ты со мной, а с тобой не страшно. — Это чудно, — улыбка Джерарда, наверное, осветила бы весь Нью-Йорк, — потому что смотри, — он потянулся к краю кабины со стороны Фрэнка, показывая куда-то вдаль, — мы на самом верху. Весь город как будто кукольный домик. Фрэнк, хихикая, ухватился за край будки и чуть высунулся вперед навстречу самому живописному виду. Казалось, что можно пальцами схватиться за любого человечка снизу и переместить его сразу на другой конец города. Линия горизонта загоралась от заходящего солнца, искрилась там, на пересечении с городским пейзажем. Наверно, классно быть птицей. Если бы они умели осознавать, то точно были бы в восторге видеть такое каждый день, пролетая над шумящим городом. — Все они — обычные люди, а мы на секунду стали богами, — прошептал Джерард, поворачивая лицо к Фрэнку, — а спустимся — и будем, как они. Просто муравьишками в огромном муравейнике. Черноволосый обернулся, встречаясь с Джерардом носами. Он улыбнулся и поцеловал его в самый кончик носа прежде чем вернуть взгляд обратно вниз. Джерард, тихо посмеявшись, отстранился, возвращаясь к своему месту. — Вот это ты философ, конечно, — сказал Фрэнк, когда кабинка уже практически спустилась, — поэтично. — И не такое умею. — усмехнулся красноволосый, последний раз оглядываясь вокруг. Вдоволь накатавшись на всевозможных аттракционах, парни медленно шагали по ночным улицам. Путь освещали редкие фонари, окрашивая все вокруг в приглушенные желтые тона. Знойная жара уже спала, и спокойный ветер охлаждал нагретую землю под ногами. — А почему ты боишься иголок? — спросил Фрэнк, перешагивая дырки в тротуарной кладке. — У меня нет ужасных историй, — ответил Джерард, качнув головой, — но мне просто всегда было неприятно представлять и чувствовать, как что-то прокалывает мою драгоценную кожу. Он, по своему обыкновению, балансировал на бордюре. Видимо, по-другому ходить по улицам он не умел. — Да, наверное это мерзко, — согласился Фрэнк, переводя взгляд на свои руки, — но я особо не задумываюсь, когда бью очередную татуху. Джерард звонко посмеялся в ответ, ладонями хватая воздух. Фрэнк в который раз подставил свою руку, чтобы тот ухватился и не навернулся. — Я все хотел спросить, откуда и зачем тебе столько татуировок. — Так вышло, — усмехнулся Айеро, доставая из кармана электронную сигарету — теперь он бросает курить обычные, — сначала сделал что-то маленькое, потом скорпиона на шее, а потом понеслось. Но они все имеют смысл! — Я верю, — Джерард кивнул, оглядываясь на Фрэнка, размеренно выдыхающего клубы белого пара, — о, а это что за штучка? Дай мне! Парень спрыгнул с бордюра, протягивая руку. Фрэнк передал ему электронку, наблюдая за другом. Тот покрутил девайс в руках, осмотрел кнопочки и надписи, а потом осторожно затянулся, ощущая нежный клубнично-сливочный вкус. Выдохнув, он довольно сжал губы и затянулся еще раз, возвращая сигарету обратно. — Непрямой поцелуй. — заметил Фрэнк, втягивая никотин из сигареты после Джерарда. — А прямой такой же вкусный, как эта электронка? — улыбнулся красноволосый, останавливаясь перед Фрэнком. — Можешь проверить. Фрэнк сделал долгую затяжку, выпуская струящийся клубничный пар вперемешку с кольцами. Джерард покачал головой и опустил ладони по обе стороны лица Фрэнка, чуть опускаясь в клубы паровых облаков. Он аккуратно прильнул к губам друга, пробуя их на вкус. Они такие же сладкие, как пар, витающий вокруг. Такие же нежные, как клубника со сливками. Пару секунд, и Джерард уже отстранился, запрыгивая на бордюр. — М-м, клубничка! — пропел он, — ты моя клубничка. — Ты больше на клубничку похож, с твоими-то волосами. — усмехнулся Фрэнк, неизменно хватая его ладонь. — Зато ты на вкус, как клубничка. Фрэнк не влюблен, он просто знал, что Джерард, наверное, лучший человек в его жизни. А Джерард знал, что влюбленность — это именно то, что он ощущает рядом с Фрэнком. Это не бабочки в животе и не грязная попса, это — настоящее, всеобъемлющее чувство полного комфорта и доверия. Это разливающееся тепло от разговоров, от безусловной поддержки и принятия. И Джерард влюблен. Влюблен в их дружбу, в их привязанность друг к другу. Он впервые готов открыться, готов доверить самые тяжелые воспоминания, самые страшные переживания. Готов отдавать, не прося взамен ничего. Он вдохновлен этим чувством. Он вдохновлен своим лучшим другом. И, если бы Фрэнк мыслил так же, он бы тоже твердо заявил, что бесконечно влюблен. Но, лежа ночью в кровати, он никак не мог уснуть. В голове крутился этот странный паренек с Чикой на аватарке, так внезапно ворвавшийся в его скучную жизнь. Он снова и снова прогонял моменты с ним. Они были наполнены только искренней радостью и счастьем. Воспоминания вызывали поток теплых эмоций, струящихся по крови. Все эти поп-песни о любви пишут совершенно не знающие ничего люди. Они поют о разбитых сердцах и невероятной любви к образу какого-то человека, но никто не говорит о самом важном. Люди любят страдать, и придумывают себе страдания сами. Даже называют это как-то романтично, пишут поэзию, накладывают на плаксивую музыку. Но ведь любить — это не просто загоняться по тому, что кто-то тебе не отвечает после первого свидания. Это очень серьезное, остепеняющее чувство. И Фрэнк хочет быть рядом, хочет узнать каждую ниточку, из которых состоит внутренний мир Джерарда. И он не хочет страдать по нему, страдать от неразделенной любви или другой чепухи. Он хочет познавать его, как книгу по истории. Истории обычного человека, по счастливой случайности оказавшегося самым лучшим человеком в мире. Быть рядом не только для удовольствия, мимолетных взглядов и смущенных улыбок. Нет, он хочет пройти через огонь, воду и медные трубы с ним. Хочет сказать «не бойся падать, я поймаю». Да, он определенно ему это скажет. Всегда смешно, как предупреждающие знаки могут ощущаться, как бабочки в животе. Потому что не то и не так. Найдите себе лучшего друга. И только так Фрэнк понял, что влюбился. Влюбился так, как никто не любил. Без трепета в коленях, без пропасти под ногами. Как никто не рассказывал. И от этого очень тепло.