Реинкарнация

Оливия думала. И чем дольше она думала, тем сильнее злилась. И не понятно даже, на кого больше. На волшебника или на себя. Её не просто один раз обманули, её дурачили на протяжении всего этого времени и она это позволяла. У неё ведь бывали моменты просветления, моменты, когда она сомневалась во всём этом предприятии с походом, но она постоянно от этого отмахивалась. Может быть, будь Лив упрямее и наглее, ей бы удалось прижать Гэндальфа ещё в самом начале и выбить из него всю правду, а не скромно довольствоваться его мутными отмазками, наивно радуясь тому, что её готовы за руку провести к решению всех проблем. Тогда бы не пришлось переживать все эти ужасы. Знай она, что вернуться в свой мир не получится, осталась бы у Бильбо. Вызвалась бы присматривать за домом в его отсутствие. Он бы ей в этом не отказал. И может быть хоббиты и не были бы в восторге от такого соседства, но это было бы всяко лучше того, что ожидало её в пути. Провела бы все эти месяцы в Шире, в тишине и спокойствии, и за это время, постепенно, смирилась бы с мыслью о том, что домой путь заказан. Но вместо этого ей пришлось идти путём страданий. Ложная надежда очень помогала Оливии держаться, у неё была цель, простая, понятная и оправданная, и она знала, ради чего всё это терпит. А теперь, когда этого не осталось, она чувствовала себя, мягко говоря, не лучшим образом. После разговора с волшебником, Лив разлетелась на атомы и собралась обратно каким-то совершенно другим человеком. Обманутым, растоптанным, опустошенным, разгромленным. И не понятно, кого в этом теперь винить? Гэндальфа, или свою собственную наивность? Но нельзя было вечно думать о прошлом и представлять всевозможные варианты событий, если бы в определенные моменты она принимала какие-то другие решения. Конечно, остаться в тёмном, сыром углу и самозабвенно жалеть себя, было соблазнительно, но, к сожалению, равносильно смерти. А Оливии, хоть и было плохо, но не настолько, чтобы подписать себе такой приговор. Более того, после всего того дерьма, в котором ей довелось измазаться за всё это время, жить ей хотелось как никогда раньше. Даже не смотря на то, что в этот самый момент вся эта дальнейшая жизнь виделась ей совершенно безрадостной. А ещё, как бы она не зацикливалась на собственных переживаниях, судьбы других Лив всё же беспокоили и от этого было не отвертеться. Со временем, мысли о самой себе трансформировались в мысли о других. Может Гэндальф и дурил ей голову, но вот в его слова о том, что все в опасности, она не сомневалась. Тут опасность была за каждым поворотом, и орки всю дорогу их преследовали, так что в беды и неприятности верилось охотно. И как бы Оливия не пыталась внушить себе, что она не в ответе за всех тех, кто укрылся в руинах Дейла, на душе у неё было неспокойно. Даже в моменты жалости к себе в ней оставалось сочувствие к другим и оно настойчиво взывало к её совести. Истощенные люди не смогут быстро собраться и уйти достаточно далеко. Они сюда-то кое-как ползли аж два дня. Раненые, больные, старики, дети, женщины, рыбаки и ремесленники тяжело нагруженные еле-еле спасённым имуществом — единственным, что осталось от их прежней жизни... Мощные орки просто начнут их отстреливать как кроликов, пока несчастные будут плестись по этим горам. А потом они и до Торина доберутся. Вскроют гору, как консервную банку и вырежут весь отряд. Какими бы сильными и воинственными гномы ни были, против целой армии их группа не выстоит. А вот эльфы очень даже. Их тут целая армада. И если они сражаются хотя бы в половину так же хорошо, как Леголас, за движениями которого её человеческие глаза уследить не могли, то Дейл сможет устоять. Было бы совершенно бесчеловечно из-за собственных обиды и упрямства отказать людям в помощи и даже не попытаться убедить короля оставить здесь своё войско. Но даже если Лив поступит по совести, она очень сильно сомневалась, что к ней прислушаются. При встрече с Трандуилом ей показалось, что её побег он посчитал личным оскорблением, а после такого о помощи обычно просить не принято. Не говоря уже о том, что просить о ней ужасно не хотелось. Раньше разговоры об ауре и энергетике она никогда не воспринимала всерьёз, но после знакомства с эльфами она пересмотрела своё отношение к подобным вещам. Их биополе можно было ощущать как ментально, так и физически. Магия ли это была, или просто невероятная сила их древних душ, но они излучали какую-то энергию так же как цветы источают аромат. Это действительно было заметно, а порой даже и удушливо. Оливии становилось дурно при мысли о том, что снова придётся встречаться с королём. Страшно ей уже не было, но встречу с ним она воспринимала как тяжелое испытание и было досадно от того, что ей снова придётся через это пройти. И даже если он не погонит её поганой метлой из своего шатра, что ему сказать она не представляла. Одно дело привезти беженцам еды, и совсем другое — вступить в настоящую битву ради нищих погорельцев чужого народа. Какие разумные аргументы могут заставить короля принять такое решение? У Оливии не было вообще никаких. Оставалось только просить, умолять, унижаться, и, скорее всего, плакать, давя на жалость. Это будет чудесным завершением этого прекрасного вечера, в котором разрушились все её надежды. Хоть об стенку головой бейся. Она тянула время, как могла, пока не укрепилась в мысли, что плыть по течению — её единственный вариант. Никакой важной, личной цели у неё больше не было, никакого фундамента под ногами она не чувствовала, никто не указывал ей дорогу и больше не вёл за руку. Она была не в том состоянии, чтобы взять собственную судьбу в свои руки, придумывать хорошие планы и принимать важные решения. Плыть по течению пока небеса не пошлют ей знамение. Или пока мозги на место не встанут. Косы почти полностью растрепались и Лив не спеша расплела то, что от них осталось. Грязные волосы слиплись сосульками, но она всё равно решила оставить их распущенными. Лив хотелось предстать перед королём «во всей красе». Пусть увидит, её грязной, зарёванной, несчастной, полуживой и как следует этим полюбуется. Может это пробудит в нём жалость, на которую можно будет надавить. Держась за стенку, она поднялась и побрела к двери. Холод ударил по телу сразу же, едва она вышла на улицу. В доме тоже было холодновато, но там хотя бы не было ветра. А снаружи он разгулялся во всю, пронизывая до самых костей. Оливия даже замерла на пороге, ошеломлённая ледяными потоками воздуха, которые словно отрезвили её, окончательно вернули в реальность, не позволяя вновь погрузиться в потоки размышлений. Леголас стоял на противоположной стороне улицы, прислонившись к стене. Может быть он слышал, о чём она говорила с волшебником и счёл нужным дать ей время примириться со всем услышанным, или просто так решил подождать, пока она сама выйдет из дома. В любом случае Лив была рада, что он не стоял над душой, пока она говорила с Гэндальфом и у неё была возможность побыть в одиночестве. Для неё это был тяжёлый момент и она не знала, как бы среагировала на всё окажись там лишние свидетели. Несколько секунд она стояла на месте и смотрела на эльфа, но по итогу решила к нему не подходить. Просто отвернулась и не торопясь побрела вниз по улице. Спустя пару десятков шагов она вновь увидела Леголаса боковым зрением. Он, совершенно бесшумно догнал её и теперь шёл рядом, так и не сказав ни слова. Он не спросил о том, куда она направляется, ни о разговоре с волшебником, и не пытался никуда её утащить. Это вновь натолкнуло Лив на мысль о том, что он всё слышал, но она оставила это без внимания. Просто глядела себе под ноги, изредка поднимая взгляд, чтобы не заплутать. К моменту, когда они вышли из города и оказались в эльфийском лагере уже совсем стемнело. Из-за своего мягкого свечения, многочисленные палатки и шатры, раскинутые по полям, походили на звёзды. Черная земля и ночное небо сливались воедино и чувство реальности вновь начало покидать Оливию. Она сжимала в ладонях шерстяную юбку, но это не помогало. В голове поселился туман и ей стало казаться, что всё вокруг лишь сон. И только растущее нервное напряжение ещё удерживало её от полной дериализации. У королевского шатра они оказались как-то слишком быстро. Девушка так и не придумала, как убедить Владыку сражаться за людей и гномов и более того, она даже не знала, как следует начать подобный разговор. Она даже не была уверена, что вообще способна вымолвить хоть слово. Не говоря уже о том, что не вполне понимала, где находится — на земле, или на небе. Оттянуть визит и поразмышлять возможности уже не было. Едва она подошла к шатру, один из стражей, стоящих снаружи, тут же отодвинул тяжёлый полог, пропуская её внутрь. Вот так просто, без лишних вопросов и сомнений. Возможно потому что с ней был принц. Хотя сам Леголас в шатёр так и не зашёл, а полог с тихим шуршанием уже закрылся, отрезая все пути к отступлению. Внутри пахло цветами, а по периметру, прямо на земле, были расставлены маленькие фонари от которых шло тепло и мягкий свет закатного солнца. «Магия», - подумала Оливия, разглядывая ажурную вязь на корпусе ближайшего к ней фонарика. Потому что ни одна свеча не смогла бы дать подобного света. Король был в нескольких шагах от неё. Он сидел в кресле, одной рукой облокотившись на небольшой столик и перебирал пальцами, на которых красовались перстни с крупными камнями. Они притягивали взгляд. Находясь в движении, эти камни то и дело ловили свет фонарей, вспыхивали, как искры, а затем гасли. Снова и снова. Лив чувствовала, что потерялась. Как в болоте увязла в этой призрачной атмосфере и даже забыла, зачем пришла. - Присаживайся, - плавно, будто это был элемент танца, король повернул ладонь, указывая на свободное кресло. Оливия хотела было отказаться, но быстро передумала. Это было бы плохой идеей, так как разговор мог затянуться и всё это время стоять и жаться по углам сил у неё не было. «Давай, соберись уже», - уговаривала она себя мысленно, пока шла к креслу. - «Соберись». Всё это время она глядела себе под ноги и только сев, рискнула посмотреть на Трандуила. Одним словом — король. И выглядел он соответствующе. Гордо, величественно и при этом совершенно расслаблено. Он словно совсем не был удивлён её приходу. И даже более того, ждал, будто у них была назначена встреча. «Он знал, что я приду», - подумала девушка. - «Наверняка. Тут все всё знают. Все, кроме меня. Только я тут хожу в перманентном шоке и удивляюсь на каждом шагу всему происходящему». Оба молчали. И если Владыка при этом явно был спокоен, то Оливия сидела на измене. Она всматривалась в его лицо, гадая, что происходит в его голове, но ей ничего не удавалось прочесть. А когда он перехватывал её взгляд она отводила глаза в сторону, на его руку. Точнее на перстни, в которых всё так же мерцали разноцветные блики. Лив смотрела на эти огоньки и чувствовала себя самым тупым человеком на свете, не способным и двух слов связать. Ладно связать, она их даже придумать была не в состоянии. Владыка помогать не спешил, разве что вина ей в бокал плеснул и продолжил молча сидеть, как ни в чём не бывало. Оливия совсем растерялась и не понимала, почему он так себя ведёт. Нормальный король, видя всю эту нерешительность, уже давно бы как следует рявкнул на неё и потребовал объяснений этому позднему визиту, а то и вовсе повелел свалить на все четыре стороны. Может быть тогда у Лив и развязался бы, наконец, язык. Или, в конце концов, если он и вправду догадывался, для чего она пришла, то мог бы и сам начать разговор, раз уж видит, что у неё с этим большие трудности. Но он решил просто помолчать. Возможно, это такой благородный порыв с его стороны — не давить и не торопить её. Хотя на самом деле это было больше похоже на издевательство. Будто он нарочно играет в молчанку, чтобы она как следует понервничала и довела себя до истерики. Лив было подумала, что это такая своеобразная мелкая и гадливая месть за её побег, но она быстро отогнала от себя эту мысль, потому что даже ей это показалось слишком нелепым. Время шло и ситуация становилась всё хуже. Чем дольше она тянула, тем труднее было начать. Совсем плохо стало тогда, когда девушка вспомнила, что завалилась в шатёр к королю и даже не поздоровалась. - Добрый вечер, - выдала она и залпом осушила бокал. Это были самые провальные переговоры за всё время существования этого термина. - О, в самом деле? - протянул король. Не смотря на его тон, Оливия обрадовалась. Если бы в ответ на её реплику Трандуил продолжил молчать, она бы психанула и пулей вылетела из шатра. И тут же провалила свою миссию по спасению людей. Вино само по себе было слабым, к тому же ещё и разбавленным, чтобы уменьшить его терпкость, так что напиться им было невозможно при всём желании. Но организм у Лив был настолько утомлён, что она всё равно ощутила как алкоголь ударил в голову. Совсем чуть-чуть и это даже было ей на руку, так как придало немного храбрости. До боевого настроя было ещё очень далеко, но это уже хоть что-то. - Ну, в общем... Кхм... Вы ведь догадываетесь, зачем я пришла? Гэндальф сказал, что сюда направляется вражеская армия. - Да, я слышал. А ещё я слышал, что он обещал вернуть тебя домой. Однако, ты всё ещё здесь. Оливию словно кнутом по спине хлестнули, она даже вздрогнула. И лишь с усилием воли заставила себя продолжать сидеть на месте. - Так в чём дело? - продолжил он. - Планы резко поменялись? Или просто не все слова волшебников стоит принимать за чистую монету. «Эльфы мало того, что странные, так ещё и злопамятные», - подумала Лив. - «Мог бы просто прямо сказать, что предупреждение волшебника ему до фонаря. Но он не упустил возможности меня уколоть. Как это мелочно, совсем не по королевски». Она бы с радостью высказала это ему в лицо. Это и ещё пару ласковых сверху, но струсила. Да и ситуацию это бы ухудшило. - Мы с Гэндальфом, похоже, друг друга недопоняли. Очень сильно. Но не думаю, что он выдумал каких-то несуществующих врагов, чтобы навести ещё большей суеты. Тем более вы сами видели, что орки следовали за нами. Всю дорогу. Логично, что и сюда они придут. И, вероятно, в ещё большем масштабе. - Возможно. Но не понимаю, при чём тут я. - Но... - Оливии было трудно соображать, волшебные фонарики с их закатным светом никак не способствовали концентрации внимания. Не говоря уже о том, что она просто устала и у неё начала болеть голова. - Вы же тоже здесь... - Ненадолго. На рассвете мы уедем отсюда, и мне абсолютно всё равно, что дальше будет с этой горой и маленькой кучкой гномов в ней. - А люди? Здесь же целый город собрался. На них вам тоже всё равно? - Я помню Эсгарот ещё со времён его основания. Видел его рождение и расцвет. Но с тех пор как дракон захватил Эребор, Озёрный город начал приходить в упадок. Гномы ушли, человеческие города отвернулись, боясь навлечь на себя отголоски произошедшей с Дейлом катастрофы. Остались только мы. Мы поддерживали их, снабжали золотом, едой, товарами, но ничего не менялось. Сначала они оплакивали свою трагедию, а после предпочли жить воспоминаниями о славных былых днях, не желая ничего менять. Годами я наблюдал за этим разложением и мне это надоело. Даже без дракона и орков финал их ждёт один. Зачем нам рисковать своим народом ради тех, кто и так уже обречен? Оливия закрыла лицо ладонями и протёрла глаза, стараясь собраться с мыслями. Может быть то, что говорил эльф в её картине мира и выглядело кощунственно, но она понимала ход его рассуждений. Ему очень много лет, он король своего королевства, и смотрит на всё со своей высоты. Перед ним лежит общий план: прошлое, настоящее и будущее, которое из всего этого вырисовывается. Он видит всё в масштабе и относится к этому философски. У Лив же взор простирался не так широко, у неё было только «здесь и сейчас». Помочь людям она считала морально правильным, но как навязать свою позицию королю, она не знала. Слова в голове путались, а от тепла в шатре хотелось спать. Ей в принципе был необходим хороший отдых и крепкий сон, так как весь лимит сил и бодрости уже давно был исчерпан и держалась она исключительно на стрессе и тревоге, что очень явно отражалось на её мышлении и поведении. Постараться разжалобить короля и самой при этом не скатиться в истерику, казалось невыполнимой задачей. - Вы словно говорите об инвестиции, которая не окупилась и теперь пришло время от неё откреститься, - сказала она после недолгого молчания. - Но речь ведь идёт о человеческих жизнях. - И о жизнях эльфов. Ты переживаешь о каких-то незнакомцах, но совсем не думаешь, сколько наших воинов может погибнуть, защищая что? Руины? Гномов, что трусливо спрятались в своей горе? Людей, которые почти два века жили моими подачками и даже не пытались взять свою судьбу в свои руки? Их жизни по-твоему ценнее жизней нашего народа? - Глупый вопрос и сравнивать нет смысла. Жизнь есть жизнь и любая она ценна. - Вот только человеческий век слишком уж короток, чтобы бездумно ради них подвергать себя опасности. Оно того не стоит. Оливия вздрогнула. Может быть в словах короля и была правда. Его собственная, искаженная чрезмерным долголетием. Но говорить такое ей в прямо в лицо было уже слишком. Они тут всё-таки обсуждают серьёзные вещи, а не оскорбляют друг друга. А его последние слова звучали именно так, было в них что-то уничижительное. Даже унизительное. - Я тоже человек, - сказала она, не скрывая, что его слова её обидели. Владыка моргнул и на одно мгновение на его лице мелькнуло смятение. Будто он только сейчас понял, с кем вообще говорит. - Это ненадолго, - отозвался он. Очень тихо, но Оливия услышала. Правда уточнять ничего не стала, была уверена, что речь опять идёт про смертность, а в этом она копаться не собиралась. Воцарилось молчание. Владыка больше ничего не говорил, но и прогонять девушку не спешил, просто расслабленно тянул вино и ждал, к каким же умозаключениям она в итоге придёт. А Лив усиленно пыталась заставить свои мозги работать, хотя единственное чего ей на самом деле хотелось, это встать и уйти отсюда. Потеряться где-нибудь, чтобы никого и никогда больше не видеть. Но даже если бы она плюнула на всё и пошла на поводу у своих желаний, у неё бы ничего не вышло. Эльфы бы быстренько скрутили её в мешок и утащили, а все остальные померли у горы и их смерть осталась бы висеть на ней тяжким грузом. Оливия и так не была уверена, что сумеет убедить короля помочь, но по крайней мере она пытается. И должна пытаться до тех пор, пока он сам её не выставит, тогда её совесть будет чиста. - Пришли сюда, зачем-то притащили за собой армию, а теперь, когда она реально понадобилась, собираетесь уйти. Потрясающе просто, - выдохнула Лив, вновь протирая глаза. Спать хотелось всё сильнее и она уже не могла задумываться о собственных словах. - А разве вы, по праву сильного, не должны защищать слабых? Или всё ваше благородство на других как-то выборочно распространяется? - Я привёз им еды и тёплые вещи. В очередной раз, - напомнил эльф, с явной усталостью в голосе. - Но отправлять свой народ на смерть ради тех, кто сам не способен жить самостоятельно вопрос не благородства, а здравого смысла. Считаешь, что я не прав? Может мне ещё и свои земли им раздарить, из благородства, разумеется? - Ладно, я поняла, - Оливия вскочила с места, надеясь, что это поможет преодолеть сонливость, и начала бродить из стороны в сторону. - Вы в этих людях разочаровались. Но сейчас всё может быть по-другому. Эсгарот полностью разрушен и они могут начать всё с чистого листа. Торин обещал им часть сокровищ. Получив их, они могут отстроить всё заново. Или... или... или просто разъехаться и благополучно устроиться где-нибудь ещё... - Или пойти по миру, растратив всё до последнего гроша. Не говоря уже о том, что все обещания Торина лишь пустой звук и не значат ровным счётом ничего. Лив не стала спорить, не потому что была с этим согласна, а потому что не видела смысла. Как и во всем этом разговоре. Отряд Торина и все эти люди вокруг для Трандуила были ничем. Пустым местом, пылью под ногами. И скорее всего даже вся эта гуманитарная помощь с его стороны была оказана не из искреннего сочувствия, а лишь для галочки, мол так положено. Разумеется не будет он вступать за них в бой с таким-то отношением. Переубедить его удастся лишь посулив существенную выгоду. Но что она может? Пообещать отсыпать солидную часть гномьей сокровищницы? Так она ей не принадлежит, чтобы так смело ей распоряжаться. И с Торином она не в таких отношениях, чтобы от его имени разбрасываться обещаниями. Порассуждать о том, как это полезно и выгодно — иметь по соседству человеческий город? Ну так Эсгарот вроде и был по соседству, только что-то выгоды он особой, судя по всему не принёс, лишь дополнительную статью расходов. А Оливия не провидица, чтобы подглядеть в будущее и дать гарантию, что на этот раз всё сложиться по-другому. - Ладно, - повторила она, вновь сев на кресло. - Если вы поможете, я вернусь с вами в Лихолесье. Вам же это нужно? - Ты и так туда вернёшься. Леголас заберёт тебя сразу, как только ты покинешь шатёр. - Нет, не заберёт. - Заберёт, - кивнул король с таким видом, будто объяснял очевидные вещи маленькому ребёнку. - Связанную, если это будет необходимо. Здесь ты точно не останешься. Оливия всерьёз думала пригрозить тем, что разделит участь людей, если Владыка откажется им помогать, но шантаж провалился, не успев даже толком начаться. Она уже окружена эльфами и никто не даст ей уйти. - Можете бросить людей и увезти меня против воли. Но я это на всю оставшуюся жизнь запомню, - выдумывала она фразы на ходу. - И не прощу. Я даже в вашу сторону смотреть не буду. Именно вас и буду винить в гибели целого города. И разговаривать перестану. Больше ни слова от меня никогда не услышите, - Лив развернулась к королю всем телом, очень надеясь на то, что выглядит достаточно искренней. - Но если вы им поможете, то я уйду с вами добровольно. Я не стану считать это пленом, полностью ассимилируюсь, если хотите. Буду жить мирно и не доставлю никаких проблем. Пожалуйста! Для неё самой все эти слова звучали просто как детский лепет. На фоне переговоров о жизни и смерти её предложение звучало как неуместная шутка и она заговорила об этом лишь от безысходности. Король задумался. Вжав голову в плечи, Оливия ждала, что он вот-вот выскажет ей какую-нибудь издёвку, а после вызовет стражу, которая быстро упакует её в повозку и на этом всё. Прощай Эребор и все, все, все. Но он её удивил: - Ты должна дать обещание. - Что? -Ты должна пообещать, что навсегда останешься подле меня и больше никогда не попытаешься сбежать. - И... и тогда вы всех защитите? - уточнила она, толком не веря в происходящее. - И тогда я защищу людей. - И гномов. - И гномов, - повторил Трандуил, едва заметно нахмурившись. Лив ошарашено смотрела на эльфа, не веря тому, как просто всё оказалось. Она тут страдала, распиналась, что-то выдумывала. А надо было всего-то пообещать быть «хорошей девочкой». Ей снова начало казаться, что это все нереально и вообще происходит не с ней. - Хорошо. Всё, что хотите. Я обещаю.