Каникулы в Тетфилде

      — Это твой шанс. Твой шанс доказать свою ценность. Не упусти его. Азирафаэль вздрогнул от внезапного холода, пронзившего руку. Его ладонь сжимала гладкий металлический ствол пистолета.       — Твои стремления похвальные, а идеи заслуживают уважения. Но это мафия, Азирафаэль. Здесь невозможно не убивать.       Фиолетовые глаза оценивающе пробежались по фигуре своего молчаливого собеседника.       — Его сторона отказалась от выкупа. Сказала, им все равно, что станет с этим неудачником. Блеф. И мы воспользуемся их прорехой, чтобы окончательно уничтожить. У нас значительное преимущество.       — Мне… нужно просто выстрелить? — голос предательски хрипел.       — Да. В пистолете три пули. Можешь всадить все.       — Куда?       — На твоё усмотрение.       — Почему я?       Фиолетовые глаза злобно прищурились.       — Я же говорил, Азирафаэль. Это твой шанс доказать свою ценность. Многие стали сомневаться в твоей преданности.       — Будут какие-то особые распоряжения?       — Нет. Все, что тебе нужно — просто следовать моим указаниям, которые я буду давать через этот наушник.       В протянутой ладони под тусклый светом заблестел маленький предмет.       — Я понимаю, что может быть нелегко, — другая ладонь обладателя фиолетовых глаз подбадривающе накрыла плечо Азирафаэля. — Но ты должен это сделать. Ради нашего Плана.       Вдалеке раздался глухой выстрел.       — Началось. Отправляйся в карцер номер 13 и жди моих дальнейших указаний. У тебя есть минут 15. Удачи, боец.       Шаги гулом разносились по коридору, отражаясь от серых каменных стен. Азирафаэль напряженно вслушивался, крепко сжимая в руке пистолет, но кроме его глухих шагов и сбитого дыхания ничего не было слышно.       Коридор оканчивался дверью карцера — единственным карцером в этой части здания. Хватило пары поворотов ключа в замке, чтобы отпереть тяжёлую железную дверь и очутиться в маленькой холодной комнате, откуда ещё никто не выходил живым. На полу и стенах красовались размазанные пятна самых разных форм и размеров, в тусклом свете маленького окна казавшиеся угнетающе темно-бардовыми. В центре комнатки стоял грубо сколоченный стул, к которому был привязан худощавый парень в изорванном и грязном чёрном костюме. Рыжые пряди спутались и слились из-за запекшейся крови, а голова неестественно упала на грудь.       — Кроули! — задохнулся Азирафаэль и выронил пистолет. Удар металла о камень гулом разнесся по комнате и вырвался в коридор, ударяясь о стены. Мафиози подбежал к пленному и взял его едва теплые щеки в свои ладони. Почувствовав на своём лице чье-то горячее дыхание, рыжеволосый застонал и, часто заморгав, открыл глаза.       — Азирафаэль? — медленно, почти по слогам произнес он, пытаясь сфокусироваться на лице перед собой.       — Да, да, дорогой, это я, — сбивчиво и торопливо шептал Азирафаэль, аккуратно пробегаясь руками по телу пленного, которое оказалось не в самом хорошем состоянии.       — Прости, Азирафаэль, — прошептал Кроули. — Их было слишком много.       — Ничего, ничего! — старался подбодрить пленника мафиози, но его самого трясло, как в припадке. — Я тебя вытащу отсюда. Мы выберемся и сбежим далеко-далеко, там где нас не найдут ни мои, ни твои, никто не найдет…       — А раньше ты был против этой идеи, — вымученно улыбнулся рыжеволосый. — Тебя ведь послали убить меня, верно?       Азирафаэль замер. Стоило ему увидеть любимого, как он тут же забыл, зачем сюда пришел. Но лежащий в узкой полоске света от двери пистолет слабо мерцал, словно напоминая о своем устрашающем предназначении.       — Нет, — прошептал белокурый, в ужасе поднимаясь на ноги и меряя шагами карцер. — Нет, нет, нет, нет!       Голос сорвался на крик. Азирафаэль схватился за белые кудри, машинально соображая, однако ни одной подходящей идеи в голову не приходило.       — Ангел…       — Мы обязательно выберемся отсюда, слышишь? Я не дам тебе умереть, я не позволю!       — Ангел.       — Не важно, скольких мне придется убить. Мы сбежим вдвоем!       — АНГЕЛ!       Кроули зашелся кашлем, и Азирафаэль тут же подбежал к нему, нежно придерживая за плечи. Взгляд мафиози зацепился за натертые грубыми веревками запястья любимого.       — Веревки… — словно завороженный, прошептал он, а затем начал беспокойно оглядываться. — Надо их снять… Перерезать… У Гавриила при себе всегда должен быть нож… Если я…       — Азирафаэль, успокойся, — голос пленника прозвучал так твердо, что белокурый вздрогнул и моментально повернулся к любимому. Его лицо осунулось и побледнело, на лбу запеклась кровь, щеки украшали многочисленный царапины и синяки, под глазами пролегли явные круги, но его глаза горели золотом, а взгляд был полон решимости.       — Ты выстрелишь в меня, Азирафаэль.       В камере повисла тишина, которая казалось, звенела от напряжения.       — Ни за что! — мафиози вскочил на ноги, полный праведного гнева. — Как ты посмел подумать, что я выпущу в тебя пулю! Да я даже не направлю на тебя эту адскую машину! Я никогда не сделаю тебе больно!       — Ты выстрелишь в меня, Азирафаэль, — также твердо повторил пленник. — Мне все равно осталось немного. Мои не заплатят за меня ни доллара, и в конце концов меня все равно убьют, и не важно, кто это будет. Вопрос лишь в том, будешь ли жив ты, ангел. К тому же, — он со вздохом откинулся на спинку стула, — я надеюсь, что ты не сильно злишься на меня сейчас и сделаешь все быстро и безболезненно. Любой из твоих, будь он на этом месте, уже давно изрезал бы меня на фарш.       — Азирафаэль, приготовься, — раздался голос Гавриила в наушнике. — Через пару минут я включу камеру, и все происходящее в карцере будет транслироваться.       — Не глупи, ангел, подними пистолет, — уже более мягко сказал Кроули.       — Я убью тебя! — прошептал белокурый, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, а в носу начинает предательски щипать.       Пленник нежно улыбнулся.       — Ты не убьешь меня, а спасешь. В таком состоянии я все равно долго не протяну. Будет очень милосердно с твоей стороны избавить меня от страданий, верно?       Азирафаэль поднял пистолет. Холодный металл обжигал ладонь.       — Я включаю камеру, — предупредил голос в наушнике.       — Молодец, — подбадривающе сказал Кроули. — А теперь займи боевую позицию и направь его на меня. Ты наверняка дрожишь, так что лучше возьми его двумя руками.       Мафиози медленно, словно во сне поднял оружие. Дули пистолета пустым глазом смотрел прямо в грудь рыжеволосого, туда, где билось его еще живое, трепещущее сердце.       — Отлично, а теперь нажимай на курок, — довольный голос из наушника заставил белокурого очнуться. — Можешь всадить сразу три, а можешь потянуть время. И помни: это ради нашего Плана. Все надеются на тебя, Азирафаэль. Не подведи нас.       — Нажимай на курок, ангел, — голос пленника немного дрожал, глаза блестели.       — Я не смогу! — слезы градом катились по лицу мафиози, ноги казались ватными, а руки тряслись. — Не смогу выстрелить!       — Ты сможешь. Тебе просто надо нажать на кнопку. Секунда — и дело сделано.       — Что мне делать без тебя?!       — Жить. Ты должен жить, Азирафаэль. Объезди весь мир, попробуй множество разной еды, насладись каждым моментом, и…       — КАК?! КАК Я БУДУ ЖИТЬ БЕЗ ТЕБЯ?!       — Можно уже стрелять, Азирафаэль, — голос в наушнике казался более напряженным. — Достаточно тянуть время. Просто выстрели в него уже, и дело с концом. Стой, что ты делаешь? Азирафаэль!..       Мафиози опустил пистолет и быстрым уверенным шагом направился к пленнику.       — Стреляй, Азирафаэль! — взволнованно крикнул рыжевовлосый. — Хватит медлить! Они будут…       Белокурый не дал ему договорить. Наклонившись над любимым, он мягко коснулся свободной ладонью его щеки и поцеловал, нежно и страстно.       — Азирафаэль! — голос в наушнике звучал более чем возмущенно. — Чем ты занимаешься?! Это тебе с рук не сойдет! Соберись и выстрели уже! Ты…       Остальное мафиози уже не слышал: вытащив наушник, он бросил его на холодный пол и демонстративно раздавил.       — Ангел, что ты… — начал Кроули, но Азирафаэль жестом остановил его.       — Я был таким глупцом, дорогой, — улыбнулся сквозь слезы он. — Когда мы были свободны, я желал оставаться в клетке, а как только нас загнали в угол, я стал помышлять о побеге. Вина за твою смерть целиком лежит на мне.       — Ты не виноват! — пленник дернулся, пытаясь вырваться из веревок, но только зашипел от боли. — Ты ведь не знал, что так произойдет!       — Верно, не знал, — мафиози поднял пистолет. — Но это ничего не меняет.       — Меняет! — Кроули, всегда умело контролировавший свои эмоции и не дававший лишней воли чувствам, ощущал, как щеки обжигают горячие слезы. Они заволокли глаза, и пленник видел перед собой ишь размытый силуэт, который он узнал бы из тысячи. — Здесь не твоей вины!       — Есть, — глотая слезы, возразил Азирафаэль. — Я так сильно люблю тебя, дорогой. Если бы я знал, что все так обернется…       — Я тоже люблю тебя, ангел, — улыбнулся пленник. — Забудь обо мне и живи счастливо.       Мафиози горько усмехнулся.       — Я никогда не смогу забыть тебя. К тому же, жить мне осталось не долго.       Кроули замер, пытаясь понять смысл ужасного признания любимого.       — Азирафаэль, что ты задумал?..       — Мы скоро увидимся, дорогой, — улыбался сквозь слезы белокурый. — Не вини меня за то, что я сделаю. Пойми, я не смогу жить в мире, где нет тебя.       — Ангел, ты не…       — Прости меня, Кроули.       БАХ.       Выстрел сотряс маленький холодный карцер. Воздух гудел от напряжения, пахло порохом. В глухой тишине, еще не оправившейся от грохота оружия, звенели капли, ударяющиеся о каменный пол. Голова пленника, привязанного к стулу, неестественно наклонилась вперед, словно пытаясь рассмотреть влажную дыру вместо еще недавно живого сердца.       Азирафаэль в ужасе смотрел на то, как из груди вытекает кровь, огромной красной лужей собираясь под стулом. Наконец он не выдержал, тело его подвело. Пистолет, грохоча, вывалился из его руки, и мафиози упал на каменный пол, сотрясаясь в рыданиях.       Когда Гавриил и Михаил спустились в карцер, чтобы запереть его, они, к собственному удивлению, нашли там Азирафаэля. Поздравив его с успешно выполненным заданием, они принялись отчитывать его за нерасторопность и медлительность.       Азирафаэль слушал их, повесив голову.       Он больше не рыдал, не плакал и не вздыхал.       Он был в ярости.       — Вы же сами говорили: это мафия. Здесь невозможно не убивать.       БАХ.       В этот день в одном штабе находились верхушки сразу двух мафий города — собственно говоря, для второй из них, более молодой, и было устроено это показательное убийство, демонстрирующее преимущество первой. Однако ни одной из мафий сегодня так и не удалось определить, чья банда круче.       Стены главного офиса были заляпаны кровью. Она стекала вниз, оставляя за собой причудливые следы. Она покрыла чуть ли не весь пол, образуя огромные лужи, в которых беспорядочно лежали тела. Воздух был пропитан запахом пороха и крови, казалось, в нем все еще звенели крики.       Азирафаэль стоял, запрокинув голову, и тяжело дышал. Он, как и все в комнате, был заляпан кровью, и причем большая часть этих пятен принадлежала явно не ему. Глядя на него сейчас, трудно было поверить, что еще вчера этот мафиози отказывался убивать, призывал к решению всех вопросов только мирным путем и обожал выпечку. Сегодня все его мечты и надежды рухнули, разбившись вдребезги, и что-то внутри него переломилось, раскололось навсегда.       Мафиози опустил голову и проверил магазин зажатого в руке пистолета, покрытого беспорядочными алыми каплями.       — Одна пуля, — со слабой усмешкой, прошептал он. — Ровно столько, сколько нужно. Я уже иду, дорогой.       БАХ.       Тишину прорезал выстрел.       Последний выстрел.       Ведь поднять упавший пистолет больше было некому.