Солнышко

Ли Юэ разразился ливнем. Грозы и ветер сдвинули сроки всех возможных планов капитанки, и в этот раз Южный крест отчаянно опаздывал с новым рейсом, попросту не имея возможности выйти из родной гавани. Сроки доставки срывались. Бэй Доу отослала Акари в Нефритовый дворец, сама намного чаще оставаясь на корабле, чем возвращаясь домой к семье, чтобы поддержать команду – ту еë часть, которой помимо Алькора некуда идти. Акари не любила дождь. А грозы так и вовсе – насмотрелась в своë время, пусть и издалека. Всё же Ватацуми радовал солнцем куда чаще других инадзумских островов. А ещё с того момента, как она начала путешествовать с мамой, грозы ассоциировались с проблемами и опасностью. Если первые разы шторм казался ей захватывающим, то со временем стал раздражать. Жаль, что ей не разрешали участвовать в боях с морскими чудовищами... Даже Юэ уже дают такую возможность, а она чем хуже? Тем, что мать вечно пытается еë защитить, спрятать в случае опасности? Или из-за скандала, который случился в прошлом году, когда мама Нин Гуан увидела еë шрамы. По письму она явно представляла их гораздо меньше... А кто-нибудь вообще спросил, чего сама Акари хочет? Может, она собирается стать матëрым морским волком, совсем как мама Бэй Доу? Или отважной искательницей приключений, как сестрёнка Люмин? И парочка шрамов для такой жизни не станут ни малейшей проблемой. Может, она вообще покроется ими с ног до головы. Да, получать раны – это очень больно. И страшно. Но ещё страшнее не иметь возможности ничего сделать, когда искренне хочешь хоть немного помочь. Не геройствуя. Просто делать то же, что и другие в команде. Почему она вообще на каком-то особом положении? Чем она лучше других? У большинства членов команды, даже у взрослых, есть семья, есть родители. Но только еë выделяют как того, кого нужно защищать. Потому что еë другая мама – Воля Небес Цисин? Роскошная кровать в собственной комнате после гамака в капитанской каюте казалась непривычно мягкой. Всë вокруг напоминало о днях, когда она только приехала в Ли Юэ. Всë же в итоге Алькор стал еë домом куда больше. В мыслях всплыл домик бабули Комаки на Ватацуми и дни, когда она была совсем крохой. Еë воспоминания о тех моментах казались слишком нечёткими... И это лишь больше вызывало вопросов. Ведь не могла же она ошибиться тогда, на берегу? Она же хорошо помнила лицо матери до отъезда и явно не могла бы обознаться... Фото! То старое фото Акари забрала с собой. Она шарила по полкам, по всем своим потайным местам, но его нигде не было. И теперь это становилось ещё подозрительнее. Кто-то специально его забрал, сомнений быть не могло. В коридоре послышался шум – та часть прислуги и работников, что не жила во дворце и не оставалась в ночную смену, расходилась по домам. Похоже, Воля Небес заканчивала свою работу на сегодня. Может, стоило отправиться к ней и спросить? Да, вопросы у неë были преимущественно к маме Бэй Доу, но вряд ли бы она сказала что-то. Акари уже пыталась заговорить на эту тему с ней в прошлом рейсе, но братик Кадзуха, как специально, пришëл с какой-то новостью и так и не позволил толком ничего сказать. Специально ли? Кто знает, может ли он слышать через стены. Девочка направилась к двери и, пытаясь открыть ручку, осознала, насколько сильно дрожат еë руки.

***

– Мама... – впервые за долгое время голос Акари звучит неуверенно. Нин Гуан считывает на лице дочери тревогу и видит в еë взгляде угасающую надежду, словно она цепляется за последнюю спасительную ниточку перед тем, как полететь в пропасть отчаяния. – Что случилось, золотце? – Воля Небес жестом приказывает оставшейся прислуге выйти. Она уже понимает, что это за разговор. И он явно не для лишних ушей. Акари приземляется на диван рядом с матерью и прижимается к ней, как котëнок. Ей очень не хочется, чтобы еë мысли оказались правдой. Нин Гуан нежно обнимает еë, успокаивающе гладит по спине, чувствуя, как девочка напряжена и напугана. – Мам, – к глазам Акари подступают слëзы, но она из всех сил старается держаться, – А ты помнишь, где наша с мамой Бэй Доу самая старая фотография? Которая с Ватацуми, – где-то глубоко в душе женщина гордится ей. Она решила найти неопровержимые доказательства вместо того, чтобы просто поднимать истерику. Но выбор, стоявший перед Нин Гуан, был действительно непростым: своими руками разрушить те отношения в семье, которые у них есть сейчас, зная, что они обречены, или переложить эту ответственность на плечи любимой женщины, которая куда более эмоциональна. Вздохнув, она подошла к шкафчику и достала потрëпанное фото из потайного ящичка. Акари выхватила его из руки матери, не глядя, и убежала в свою комнату. Старая размытая картинка, снятая примерно семь лет назад. Один из последних дней, когда она точно знала, что перед ней еë родная мама. Когда ей даже не приходилось задумываться об этом. На фото она выглядела такой крошечной и беззащитной, но еë крепко держали заботливые мамины руки. Еë лицо на фото размылось, но детали совпадали. Длинные каштановые волосы, электро глаз бога... Глаза бегали по фото в поисках подсказки. Фигура женщины слегка отличалась, но если подумать, это было так давно... На размытом лице не видна повязка. Мама Бэй Доу потеряла глаз примерно десять лет назад, и еë шрам достаточно большой, чтобы быть заметным даже в такой ситуации. Но только это всë ещё не неопровержимое доказательство. Нужно смотреть внимательнее... Акари хотела остановиться на этом. Убедиться, что на фото еë любимая мама Бэй Доу, что ей никогда не врали. Что в тот день она счастливо пускала кораблики с самым родным человеком... Но кого она пытается обмануть. Все еë мысли о странных несостыковках: об отце, о собственном имени, о том, что она помнит и что рассказывали ей о прошлом, частые недоговорки Бэй Доу... Тут же становятся очевидны другие детали: инадзумская оправа глаза бога, отсутствие шрамов на руках, которые капитанка, по еë рассказам, получила задолго до рождения Акари, даже улыбка совсем другая... Одна часть души девочки успокаивается, пока другая проваливается в истерику. – Мама... – едва слышно шепчет она сквозь вырывающиеся всхлипы, крепко прижимая к груди фотографию и старую потрëпанную игрушечную лису. Всë, что у неë осталось в память о родной матери. А утром на место слëз пришла ярость. План действий сложился сам собой, и Акари начала все приготовления к тому, чтобы воплотить его в жизнь. Что ей ещё оставалось делать в чужом доме?

***

"Готовься". Короткая и достаточно тревожная весточка от Нин Гуан заставила Бэй Доу тем же вечером вернуться домой. Почти всю ночь они обсуждали то, как максимально мягко поговорить с дочерью о том, что произошло тогда на Ватацуми, и совсем не ожидали, что на утро их любимая малышка полностью будет игнорировать их. Она бросала такие гневные взгляды, что, не относись это к ней самой, Бэй Доу бы посмеялась – слишком уж было похоже на разъярëнную Нин Гуан в уменьшенном виде. Но сейчас ей было не до смеха. Дочь она всегда же понимала хуже, чем жену. И особенно то, как быть сейчас, в такой щекотливой ситуации, когда одно неверное слово могло разрушить всë доверие, что во многом строилось на лжи. Пусть и во благо. Акари всë же пришла на общий обед. Сначала она просто машинально схватила тарелку и собиралась убежать в свою комнату, но стол ломился от еë любимых блюд, а она ничего не ела с самого утра... И голод всë же оказался сильнее. Они обедали в тишине, лишь иногда переглядываясь между собой. Видимо, сытость немного расслабила тигрëнка – девочка больше не выглядела такой агрессивной. – Я полагаю, нам нужно поговорить, – голос Нин Гуан звучал ровным и твëрдым. Она обвела взглядом жену и дочь. Бэй Доу считала в еë глазах тревогу, и это заставило еë саму нервничать ещё больше. Она понимала, что всё ещё не готова к этому разговору. Ложь никогда не была в еë правилах, но эта ситуация... Не то, чтобы вынужденная, они ведь сами еë создали и когда-то решили, что это будет лучшим вариантом. Пришло время пожинать плоды. Но эмоционально женщина не справлялась, и именно поэтому они решили, что говорить будет Нин Гуан. Акари окинула женщин показательно незаинтересованным взглядом. Кажется, они все хотели обсудить одно и то же, только вот девочка для себя уже всё решила. Без всяких разговоров. – А о чëм мне с вами говорить? – её поразительно холодный тон так не сочетался с тем, как напряжённо она сжала фарфоровую чашку с остывшим чаем. Нин Гуан читала её как открытую книгу и понимала, что с самого начала разговор не задался. Но они дотянули до той грани, когда даже чайке, пролетающей мимо окна Нефритового дворца, ясно: никакой тайны уже нет и в помине. – Вы мне всю жизнь врали! – Акари старалась, правда старалась выглядеть более внушительно и серьёзно, но слëзы предательски выступили, а голос, срываясь, дрогнул. Нин Гуан единственная поддерживала спокойный и сдержанный вид, пока еë сердце рвалось на части. Вся эта ситуация – вина взрослых. Сложно было представить, сколько нервов потратила Акари, пытаясь докопаться до истины и какую боль испытывает сейчас, когда они своим молчанием только подтверждают, что её мысли правдивы. Бэй Доу, которой в любой ситуации всегда есть что сказать и ответить, сейчас лишь судорожно хватала ртом воздух, пытаясь сдержать эмоции. Она столько раз могла спокойно поговорить с Акари, но что-то её останавливало. Нин Гуан давно предупреждала, что время не идёт на пользу этому хрупкому счастью и что они рискуют потерять доверие дочери безвозвратно. Неужели это и правда происходит? С каждой секундой повисшего молчания девочка лишь всё больше теряла контроль над эмоциями. Так не должно было быть! Она не хотела показывать слёзы. – Прости, – разрезал тишину голос Бэй Доу, – Да, я не твоя мама... – дальше Акари ничего не слышала, да и, казалось, даже не пыталась понять, что ей говорят. Однако как только капитанка попыталась к ней приблизиться, девочка выбежала из столовой. – Давай попробуем успокоиться, – сидя за рабочим столом, Нин Гуан разминала замёрзшие пальцы и наблюдала за Бэй Доу, нервно шагающей по комнате из стороны в сторону. – А что ты предлагаешь? – женщина резко развернулась к жене, – Что мы сейчас сделаем? – в её взгляде читалась ничем не скрываемая паника. – Прямо сейчас ничего. Мы успокоимся и дадим Акари время остыть. Дальше будет понятно по ситуации. – Я такая дура... – Бэй Доу грузно приземлилась в кресло напротив жены, с горькой усмешкой облокотилась локтями на рабочий стол и зарылась пальцами в волосы, словно лёгкая боль от их оттягивания могла помочь ей справится с чувствами. – Мы обе виноваты, – Нин Гуан тяжело вздохнула, – Не всё ещё потеряно, – и неизвестно, кого из них двоих она пыталась успокоить больше.

***

– Акари, – Нин Гуан осторожно постучалась в комнату дочери. На Ли Юэ уже опустились сумерки, но девочка за день так больше и не показалась в коридорах Нефритового дворца. Это было похоже на неё: в стрессовых ситуациях Акари подолгу оставалась в одиночестве, закрываясь от всех, иногда на целые дни или даже недели. Бэй Доу стояла рядом, прячась возле стены. Она думала, что пока ей не стоит напрямую взаимодействовать с дочерью, но слишком волновалась за неё, чтобы бы не удостовериться, что она хотя бы в относительном порядке. Нин Гуан постучала ещё раз, чуть более настойчиво, и дверь с тихим скрипом приоткрылась. По комнате, погружённой в абсолютную темноту, гулял холодный ветер. Женщина спешно активировала печати адептов, и свет показал распахнутое настежь окно. Девочки нигде не было. Акари покинула Нефритовый дворец почти сразу после неприятного утреннего откровения. Она вылетела через окно с помощью планера, держась сначала прямо под массивной конструкцией своего бывшего дома, а затем свернула, приземлившись в пригороде. Ей удалось остаться незамеченной, а точка начала её сегодняшнего пути была максимально удачной. Оставалось выполнить ещё несколько задач. Девочка спланировала всё ещё ночью: стащила планер, благо недавно её научили им пользоваться, запаслась небольшим количеством провизии и простроила маршрут. Она надеялась добраться самостоятельно до родной Инадзумы и выяснить всё, что получится, о своей родной семье. Акари слишком хорошо понимала, что в порту Ли Юэ её не выпустят. Точнее говоря, там её знало слишком много людей, и отвечать на их вопросы не слишком хотелось. Оставалось два варианта: отправиться в Фонтейн или в Мондштадт. Второй маршрут казался девочке более дружелюбным, но добраться до города и тем более до порта за день было невозможно. Акари благоразумно решила взять мору вместо объёмных приспособлений для ночлега под открытым небом и остановиться на ночь на постоялом дворе Ваньшу. Именно там всё и пошло не по плану. Всегда приятно встретить человека, которым восхищаешься, но не в тот момент, когда сбегаешь из дома. И этот человек очень хорошо знает твоих "родителей"... Люмин оказалась там не одна, и речь шла не только о Паймон. Акари была наслышана о её последних подвигах, спасении всего Тейвата от неминуемой гибели и недавнем воссоединении с братом. Но эти события почти не изменили привычного уклада жизни, за исключением светопреставления в небе, где обычно располагается Селестия. Любопытство сорвало все планы. Ей лишь хотелось одним глазком взглянуть на брата легендарной путешественницы, но близнецы с огромным опытом в сражениях быстро вычислили крадущуюся в кустах шелковицы девочку. – Акари? А ты что здесь делаешь? – с подозрением спросила путешественница. Вечерело, и вооружённая мечом девочка в полном одиночестве на подходе к постоялому двору выглядела уж слишком странно. – Ты всех детей в округе каждого региона знаешь? – Итер шутливо толкнул сестру в бок локтем. Похоже, что сестра активно знакомила его со всеми своими друзьями и похоже, что уже на протяжении достаточно большого количества времени. Люмин посмеялась: – А, это дочурка моих подруг, – Акари взбесилась сразу от всей фразы: не желала ничего слышать о ненастоящих "родительницах" и расстроилась, что путешественница видит её только как их дочь. Однако эмоции старалась спрятать. Очень не хотелось быть разоблачённой сейчас. – Бэй Доу, наверное, где-то здесь? – радостно воскликнула Паймон. – Помнишь, я тебе рассказывала про легендарную капитанку, победившую Хай Шаня? В Ли Юэ она живая легенда, – Пояснила Люмин. Итер впечатлённо присвистнул. Похоже, что монстр беспокоил жителей гавани и несколько столетий назад, так что для человека действительно значимое достижение. А вот Акари нервно сглотнула, на ходу выдумывая: – Д-да! Она неподалёку, но очень занята! Вот и послала вперёд снять комнату, – в доказательство девочка тряхнула мешочком с морой, надеясь, что близнецы не уловили неуверенности в её голосе. Брат с сестрой недоверчиво переглянулись. – Тогда давай я ей напишу, чтобы сразу к нам шла, как закончит с делами. С пропажей познакомлю хоть, – парень возмущённо экнул, – Кстати этот оболтус – Итер. Мой брат, которого всем Тейватом искали, – Акари искренне была рада знакомству, но появившийся в руках путешественницы клочок бумаги, сияющий белым светом, не похожим на какую-либо элементальную энергию, заставил запаниковать: – Не надо! – вдруг выкрикнула девочка, заставив всех своих собеседников ещё больше усомниться в ситуации, – Не пиши, она правда сейчас очень занята и просила не отвлекать. – А Нин Гуан? – с лёгким прищуром спросила Люмин, а затем как ни в чём не бывало повернулась к Итеру, – это нынешняя Воля Небес Цисин. – Мы с ней сражались против древнего архонта! А ещё вот это, – она указала на висящий в небе Нефритовый дворец, – Тоже она построила, – Паймон болтала, совсем не чувствуя атмосферы, пока Акари судорожно пыталась правдоподобно продолжить свою ложь: – Да, она тоже здесь. И очень занята! Они вместе заняты... Ну... Ты знаешь, – девочка попыталась состроить невинно-сконфуженный вид, какой иногда принимают подростки, видя флирт и ухаживания своих родителей. Зная их, это звучало бы достаточно правдоподобно, если бы не излишняя эмоциональность ранее. – Тогда я просто напишу им, что ты дошла и в безопасности. Нин Гуан всегда сразу читает мои письма, – под умоляющим остановиться взглядом Акари, листок покрывался чернилами, а затем и вовсе исчез. Миссия "не спалиться" провалена. Девочка готова была разреветься от такого предательства. – Ну да, для местных бандитов ты, считай, мешок моры на ножках. С такой-то семьёй. Тебя ни разу ещё не похищали? – искренне поинтересовался Итер. – Я сама могу за себя постоять! Я уже не маленькая, со всем могу сама справиться! – эмоции Акари взяли верх над остатками здравого смысла и независимо от её слов и желаний, слёзы сами брызнули из глаз. – А, может, мы уже зайдём и поужинаем? Паймон очень проголодалась, – впервые за весь разговор она предложила что-то дельное. – Пойдём? – Люмин взяла девочку за руку, а затем рядом появился левитирующий чайник. В этом месте под присмотром адепта можно было не переживать, что с обителью что-то случится или войдёт непрошенный гость. Зато девочка точно не сможет оттуда убежать. Практически мгновенным ответом Нин Гуан дала понять, что Акари нужно удержать на месте. – Хочешь рассказать о том, что у вас случилось? – аккуратно спросила путешественница, ставя на стол несколько дышащих паром блюд. – С родителями поссорилась? – как ни в чём не бывало спросил Итер, за что получил заслуженный подзатыльник от сестры. – Да не родители они мне! – даже в тепле и уюте она всё ещё не переставала плакать. Но еда и доверие путешественников грели её сердце, и она поделилась своей историей и чувствами с ними. – Вот как... – задумчиво протянула Люмин. Она ожидала чего угодно, но не того, что одни из самых умных женщин Тейвата сотворят такую чушь. Паймон даже отвлеклась от еды, чтобы прилететь к девочке и обнять её. – Ну, слушай. Ты можешь сколько угодно сбегать и прятаться. Ты имеешь полное право злиться и обижаться, с тобой действительно поступили не лучшим образом. Но эти люди сделали очень много для тебя, даже если смотреть только с твоей стороны, и я уверен, что они тебя очень любят. Может, тебе стоит дать им шанс и поговорить? – речь Итера заставила Акари впервые за вечер улыбнуться: – И это мне говорит тот, кого сестрёнка Люмин целую кучу лет искала? Закат в чайнике выглядел действительно волшебно. Целый удивительный мир, который можно менять лишь по своему желанию. А милый зяблик – дух чайника, выглядящий, как пушистая игрушка, и вовсе поднимал настроение одной своей милотой. На горизонте, прямо у края висящего в пространстве острова, виднелись два слишком узнаваемых женских силуэта. – Они побросали все дела и примчались сюда, как только узнали, где ты. Попробуешь поговорить? Как взрослая, – тихий голос Люмин успокаивал, и вскоре девочка села на траву, рядом с женщинами. – Прости, что не сказали тебе раньше, – Акари всё ещё было непривычно слышать, как дрожит голос капитанки. Казавшаяся когда-то живым воплощением силы и храбрости, сейчас она с искренним сожалением и печалью смотрела неё, и лишь от этого вида хотелось заплакать снова. От разочарования. – Мы действительно поступили с тобой несправедливо, ты имеешь право знать правду о себе. Ты можешь злиться всю жизнь, и будешь права. Но позволь нам всё же опекать и обеспечивать тебя, хотя бы пока ты не станешь достаточно взрослой, чтобы жить самостоятельно в безопасности. Если в тот момент ты всё ещё не захочешь считать нас своей семьёй, так и быть. Но для нас ты наша дочь, и мы любим тебя, – искренность Воли Небес – редкое зрелище, доступное лишь её самому близкому окружению. Акари давно научилась различать и понимать, как и в каких ситуациях ведёт себя женщина, при необходимости подстраиваясь под неё. Девочка знала, что она не лжёт. Но сердце всё ещё болело. Такие раны не заживают всего за несколько часов. Но выбор был очевиден, и Акари кивнула, соглашаясь на своеобразную сделку.