Изящная сила

— Мы на протяжении нескольких месяцев занимались делом о похищениях в Дюпене и отложили все другие расследования. — Бертран тяжело вздохнул, откидываясь на спинку скрипучего кресла. В его глазах читалась усталость, въевшаяся в морщины у переносицы. — Боже, начальство мне вчера такую мозгоклюйку устроило за плохую раскрываемость. Стоящий перед ним Лука молчал и только сильнее сжал в руках злосчастную папку с данными об арестованном человеке. На улице за окном проехала машина, заглушая слова шефа на мгновение. — Надо заняться другими делами, Лука. Завязывай с этим Бергом. — Джозеф опасливо посмотрел на напряженного Куффена, который вдруг обратил на него внимание. Он поправил галстук, нервно поглядывая на выход, словно готов был в любой момент сорваться. — Мне нужен ордер. Хочу всё выяснить. — Успокойся, — строго начал Джозеф, барабаня пальцами по столу. — Я убежден, твоей подруге просто послышалось и... — Нет, я уверен. — Лука открыл одну из страниц, на которой был изображен преступник. — Вы же видели записи с камер видеонаблюдения из больницы. Да, на похитителе были маска и очки, но невооружённым глазом видно, что это не он! — Не дури, Лука, подозреваемый признался! Дело закрыто... — шеф повысил голос, стараясь унять нарастающее раздражение. По радио в соседнем кабинете заиграла какая-то веселая мелодия, которая казалась издевательством в этой напряженной обстановке. — А где тогда остальные жертвы? — Лука не собирался сдаваться. Он посмотрел прямо в глаза Бертрану, ища там хоть крупицу заинтересованности. — Может, хватит, а?! Он пока не сказал, но… — мужчина запнулся, понимая, что его слова звучат неубедительно даже для него самого. — И не скажет, потому что он их не похищал! — Лука с силой хлопнул папкой по столу. — Вы крутой коп, но разве вам не очевидно, что он взял на себя чужую вину? Или, может, вам просто удобно молча согласиться с начальством, чтоб от вас наконец отстали? Бертран неожиданно вздрогнул от этих слов. Задело прям за живое. Его взгляд потемнел, мелькнула тень былой ярости, подавленной годами службы. Он медленно повернулся к Луке, его лицо исказилось в гримасе разочарования. На несколько секунд в кабинете воцарилось молчание. — Да что с тобой такое? — он устало потер переносицу. — Лука, послушай… — Если вы не хотите видеть очевидного, то займусь этим сам. Понимаю, в каком вы положении, если и уволят, то меня одного! — выпалил Лука и резко развернулся к выходу. — Вот кретин упёртый! Не понимаешь, если что случится, все равно мне отвечать придется. — пробормотал Шеф в спину Луке, когда тот был уже у двери. — Стой, сопляк упёртый! Дверь с грохотом захлопнулась и Джозеф остался в кабинете один на один с той самой несчастной папкой. Он прикрыл глаза, пытаясь унять пульсирующую боль в висках. Чувствовал он себя, мягко сказать, не очень. Потерев ладошками лицо, Бертран раскрыл глаза, уставившись на старую фотографию в рамке. Пожелтевшая от давности бумага изображала молодую пару в темно-синих кителях: он, с горящими глазами, и его жена, Аннет, с лучезарной улыбкой. Фотография была сделана много лет назад, в начале их совместной жизни, когда они только начинали свой путь в полиции. Усмехаясь, он вспоминал, как они вместе начинали свою карьеру, полные энтузиазмом и грандиозными планами. Они верили, что смогут изменить мир, сделать его лучше и справедливее. Они боролись с преступностью, рисковали своими жизнями, не боялись идти против системы. Бертран взял фотографию в руки и нежно провел пальцем по изображению Аннет. Она умерла несколько лет назад, оставив в его сердце незаживающую рану. Не было с того дня больше стремления, желания добиваться чего-то да и жить в принципе тоже. Он больше не верил в то, что может, просто делал свою работу, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. А ведь ещё недавно Джозеф Бертран был таким же, как Лука. Таким же сумасшедшим, одержимым идеей докопаться до правды, даже если весь мир вокруг твердил обратное. Юноша был его зеркальным отражением, его молодой, неукротимой копией. Но Бертран, в отличие от него, не был одинок в своем стремлении к правде. В отряде было несколько таких заряженных коллег, включая его Аннет. В ситуации с Лукой было всё гораздо хуже. Когда ему особенно необходимо было чье-то плечо и понимающий взгляд, рядом никого не оказывалось. Прикрыв глаза, Джозеф представил себе, что бы Аннет сказала ему сейчас, глядя на ситуацию с Лукой. Он был уверен, что она бы поддержала молодого лейтенанта. Нашла бы нужные слова, посоветовала бы ему не сдаваться и бороться до конца. “Не дай ему сломаться, Джои, — прошептал он про себя ее теплым и живым голосом. — Помоги ему сохранить свои принципы, не дай ему стать таким же, как ты”. Бертран вздохнул и поставил фотографию обратно на стол. Он решительно встал из-за стола, ведь больше не мог сидеть сложа руки. Он должен был помочь Луке, даже если это будет стоить ему карьеры. Он должен был вспомнить того "крутого копа", которым он когда-то был, и снова начать поступать по совести. *** Маринетт не могла отделаться от чувства нереальности происходящего. По телевизору показывали повтор вчерашнего репортажа, снова и снова прокручивая кадры задержания якобы виноватого, преподнося это как триумф правосудия. Все вокруг были убеждены, что дело закрыто, преступник пойман, Париж в безопасности. Но вместо облегчения Маринетт чувствовала лишь нарастающую тревогу. В голове крутился один и тот же вопрос: что делать? Она ведь должна что-то предпринять, найти способ доказать свою правоту. Но как? Пока размытое изображение закованного в наручники мужчины появлялось на экране, Маринетт, неотрывно глядя на него, бормотала себе под нос: — Лоран Берг, Лоран Берг, как же его найти? Она словно не замечала ничего вокруг, полностью погруженная в свои мысли. — Эй, Маринетт. — раздался сонный голос Адриана, пытаясь привлечь ее внимание. Маринетт не слышала. — Лоран Берг… Внезапно перед ней возник Адриан, заслоняя собой телевизор. Его волосы торчали в разные стороны, а на щеке красовался забавный отпечаток наволочки. Заспанный, с хмурым выражением лица, он явно был не в лучшем настроении. — Эй! — Адриан повысил голос, щелкнув пальцами перед ее лицом. Маринетт вздрогнула, резко поднимая голову на Агреста. — Да, что такое, вы уже проснулись? Что нужно? — спросила она раздраженно, отмахиваясь от его руки. Но в её голове будто что-то щёлкнуло и, не дожидаясь, пока Адриан что-либо ответит, выпалила.— Слушайте, а вы можете помочь мне найти кое-кого? Адриан удивленно приподнял бровь. — Кого? Преступника? — спросил он с ироничной улыбкой. — Как вы догадались? — Маринетт округлила глаза, словно он прочитал ее мысли. Агрест закатил глаза, изображая крайнюю степень удивления, передразнивая голосом Дюпен-Чен. — И правда, как же я догадался? Просто чудо какое-то! — он театрально развел руками, а затем со всей серьёзностью продолжил. — Из больницы ни ногой, миссис Марпл. Обиженно поджав губы, Маринетт вновь уставилась на экран телевизора и спустя всего секунду триумфально обернулась на Агреста. Он мог только догадываться, какая глупая идея на этот раз пришла ей в голову. — Но мне же нужно съездить домой, — невинно и безобидно запротестовала Маринетт. Глубоко вздохнув, Адриан скрестил руки на груди, глядя на нее испытующим взглядом. — Зачем? — Мне нужно привести себя в порядок, чтобы в полной мере за вами ухаживать в больнице. — задрав подбородок чуть выше обычного, она выпрямилась, стараясь скрыть победоносную ухмылку. — Можно я сбегаю домой? Постирать вещи, взять мыльно-рыльное. Я быстро, правда, на полчасика. Она сложила руки в умоляющем жесте, для приличия делая жалостливое лицо, зная, что Агрест не сможет ей запретить. — Ладно, — наконец сказал он, сдаваясь под ее напором. — Бегом туда и обратно, нигде не светись просто так. Маринетт радостно взвизгнула и подпрыгнула от восторга. Она кивнула, словно заводная кукла, и, не теряя ни секунды, бросилась к двери, оставив Адриана в легком замешательстве и с чувством тревоги. Он знал, что ее "полчасика" могут растянуться на часы, а ее "привести себя в порядок" может вылиться в новое опасное расследование. Да и вообще свершится настоящее чудо, если Дюпен-Чен не ввяжется в какие-нибудь неприятности. *** Лука выпрыгнул из машины, оставив дверь нараспашку, и огляделся. В лицо ударил густой, тошнотворный запах гниющего металла и машинного масла, от чего моментально заслезились глаза, а в груди бешено колотилось сердце, отбивая лихорадочный ритм. Он совершенно не знал, что им движет. Возможно, злость с примесью жажды справедливости. Возможно, иррациональная вера в то, что он сможет переубедить шефа. Но одно Лука знал наверняка – он приехал сюда к преступнику, и в этом Куффен был уверен как никогда прежде. Он вдохнул полной грудью отравленный воздух, пытаясь успокоиться, но все было бесполезно, тремор не проходил. Желание докопаться до правды жгло изнутри, заставляя забыть о правилах, о протоколах, о возможных последствиях. О том, как он будет жалеть об этом везите, Куффен старался не думать. — Есть кто? — прокричал Лука, с силой толкнув покосившуюся дверь железной будки, в которую в прошлый раз так и не смог попасть. С ржавым скрипом она распахнулась, впуская его в затхлое нутро. Внутри пахло сыростью, крысиным пометом и машинным маслом – отвратительный коктейль, усиливающий ощущение гнетущей безнадежности. Полумрак, проникавший сквозь щели в стенах, выхватывал из темноты обрывки старой мебели: перевернутый стул, сломанный стол, заваленный инструментами, и замызганный матрас в углу. На стенах виднелись тусклые пятна, происхождение которых лучше было не выяснять. Будка, скорее напоминающая склеп, казалась идеальным местом для тех, кто хотел спрятаться от мира и его законов. — Лейтенант Куффен, здравствуйте, чем буду полезен? — раздался голос из глубины будки. В полумраке проступила фигура Лорана Берга. Он стоял, облокотившись о стену, и смотрел на Луку с вызывающей усмешкой, будто уже давно того ждал. Его глаза, казалось, горели каким-то нездоровым огоньком, выдавая непредсказуемый и безумный характер. Перед ним уже не было того робеющего и скромного парня, который давал показания. Лука проигнорировал его приветствие. Он жаждал увидеть в его глазах страх, признание, что он близок к истине. Но этот тип был слишком спокоен, слишком уверен в себе. — Видел новости? — выпалил Лука, стараясь сдержать нарастающее раздражение. Лоран приподнял брови, делая вид, что удивлен. — Рад, что вы его поймали. — его слова звучали лицемерно, отчего у Луки сжались кулаки. — Считаешь, тебе повезло? Вместо ответа Берг рассмеялся, тихим, почти безумным смехом, от которого у Луки по коже побежали мурашки. — А знаете, я не думаю, что это он... — Берг внезапно стал серьезным, глядя Луке прямо в глаза. — Вы согласны со мной? Лука сорвался. Ярость, копившаяся внутри, требовала выхода. Он со всей силы схватил Берга за грудки, сжимая ткань комбинезона. — Сволочь, говори, где они! Где девушки? Где ты их держишь?! — Я сотрудничал с полицией, почему вы преследуете меня? — прохрипел он. — Поддонок! — заорал Лука, теряя остатки самоконтроля, и с силой ударил Берга в лицо. Тот пошатнулся, но устоял на ногах. Последовал еще один удар, и еще, из-за чего вскоре у Луки заболели костяшки пальцев. Каждый удар – это крик отчаяния, это боль за пропавших девушек, это гнев на собственное бессилие. Он бил его, пока тот не повалился на землю, держась за разбитую губу. — На помощь, он хочет убить меня! — завопил Берг, пытаясь закрыться руками. — На помощь! В этот момент в будку ворвался молодой парень, явно подчиненный Берга. Его глаза были полны страха и непонимания. — Что вы делаете? — прокричал он, бросаясь к ним и пытаясь оттащить Луку от Берга. — Вызови полицию! — хрипел Берг, отплевываясь кровью. — Скажи, что на меня напал полицейский. Звони! — он обернулся на Куффена, презренно глядя на того. — Кто ты такой? Рэкетир, а? Лука тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках. Ярость постепенно отступала, оставляя после себя лишь пустоту и разочарование. Он ничего не добился, только дал Лорану возможность сыграть роль жертвы. Отпустив Берга, Куффен попытался восстановить контроль над собой и не думать над тем, что сейчас сделал. Его взгляд заметался по будке, отчаянно ища что-то, что уберегло бы его от плохих мыслей. Ведь ничего хорошего его теперь точно ждать не могло. Игнорировать гнетущую атмосферу этого места, безумную ухмылку Берга и испуганный взгляд парня, было невозможно. Ему нужно было чем-то отвлечься, пока не приехали его коллеги. Именно тогда его взгляд зацепился за край подошвы, выглядывающий из-под старого, продавленного замшевого кресла, стоявшего в углу будки. Словно ужаленный, Лука бросился туда. Руки задрожали, когда он достал из-под кресла обувь. Это были туфли, мужские, элегантные, замшевые. И Лука сразу узнал их. Это была та самая украденная пара, та самая дорогая обувь, о пропаже которой заявил актер, игравший в спектакле "Семь жён Синей Бороды". Он поднял туфли в воздух, глядя на них, словно на доказательство собственной правоты. В голове промелькнули обрывки информации: актер, пропавшие девушки, Лоран Берг… Все складывалось в единую картину. Лука повернулся к Лорану, готовый торжествовать, но запнулся, увидев его лицо. На нем не было страха, не было раскаяния. Лишь безумная, дьявольская ухмылка. — И что вы докажите этими туфлями, лейтенант? — прошипел Лоран, вытирая кровь с губ. — Разве это доказывает мою вину? Разве это говорит о том, что я похищал девушек? Вы думаете, что из-за одного ботинка, найденного на свалке, вы сможете меня посадить? Это просто пара туфель, лейтенант. Просто пара туфель… Ты ничего не докажешь. Лоран знал, о чем говорил. Его не будут слушать. *** Телефон Адриана завибрировал на прикроватной тумбочке, вырвав его из туманного забытья, в которое его погрузила новостная сводка по телевизору. На экране мелькали кадры задержания, а затем – строгое лицо ведущего. «Месье, подозреваемый в похищениях, сегодня дал показания. По его словам, он не замешан в убийстве и трех похищениях в Дюпене. Он признался только в преследовании студентки…» Слова диктора эхом отдались в голове Адриана, перекликаясь с его собственными опасениями, с ее твердой уверенностью. Маринетт была права. Не тот. Это был не тот. А значит, настоящий преступник все еще где-то там, рядом с Маринетт. И это было ужасно. — Переведите Дюпен-Чен в отдел разработки. — выпалил Адриан, едва секретарь ответил. Голос его звучал напряженно, немного хрипло от долгого молчания в больничной палате. Он чувствовал себя совершенно потерянным, его обычная легкая уверенность куда-то испарилась. — Но вы же собирались дождаться выписки, месье Агрест? — голос секретаря, Кона, звучал сдержанно, но в нем проскальзывало удивление. — Завтра я еду домой, — коротко отрезал Адриан, его взгляд снова метнулся к экрану, где уже шла другая передача. — Бог знает, что еще она натворит, если будет одна. Нужно загрузить ее работой. Это… это для ее же безопасности. Он помолчал, вспомнив, что Маринетт нет уже больше часа. Сердце неприятно сжалось. — Ну и где Дюпен-Чен ходит? И почему она мне даже не позвонила? — добавил он с ноткой обиды, словно это было самое важное сейчас. — Хорошо, я сообщу ей о ее переводе, — ответил Кон, явно пытаясь осмыслить этот внезапный поворот. — Месье, а в какую команду разработчиков ее отправить? Адриан на мгновение замер, словно не расслышал вопроса. Его мысли, казалось, были далеко. — Что? — Распределение по командам, месье, — повторил Кон терпеливо. — В какую команду разработчиков направить мадемуазель Дюпен-Чен? Адриан моргнул, осознав, что не продумал этот момент. Он хотел, чтобы она была занята, сильно занята, чтобы отвлечься от всего остального, чтобы не дать ей снова броситься в опасное и глупое расследование. Но какая именно команда… — Я позже передам указания. И, Кон, — добавил он, прежде чем секретарь успел отойти, — не говори ей, что меня выписывают. Пусть думает, что я занят. *** Маринетт вошла в свою комнату, все еще ощущая в воздухе привкус больничной хлорки и запах препаратов, который, казалось, намертво въелся в ее одежду. Ей нужно было быстро собрать сумку, захватить сменную одежду. Но прежде чем снова отправиться в больницу, надо было не забыть выяснить хоть что-то про этого Берга. Всё-таки именно из-за него Маринетт так рвалась домой. Алья, которая уютно устроилась на ее кровати, оторвала голову от ноутбука. В ее глазах мелькнула знакомая искорка любопытства. — Привет, мышонок! — окликнула ее Алья с широкой улыбкой. — Что, опять в больницу? Маринетт кивнула, начиная лихорадочно рыться в шкафу, выкидывая на кровать горы одежды. Ей нужно было собраться, выглядеть хотя бы немного прилично. Но вдруг она вздрогнула и остановилась на мгновение перед розовой кофтой. Той самой, в которой Маринетт предстала перед Агрестом в первую встречу. Той, в которой случилась вся эта недавняя потасовка. На правом рукаве и нижней части свитшота так и не отмылась его кровь. Пятна, словно зловещие метки, напоминали о пережитом кошмаре, о его ранении, о ее страхе. Она провела пальцами по загрубевшей ткани, ощущая легкий озноб. — Он в порядке и с ним всё будет хорошо. — шепнула она себе, словно пытаясь убедить саму себя в этом. Но внутри все еще сжималось от тревоги. Алья отложила ноутбук и сложила руки на коленях, внимательно наблюдая за подругой. — Знаешь, не думала, что когда-нибудь так скажу, но я полностью на стороне твоей матери. — заявила она, когда Маринетт чуть замешкалась, заталкивая кофту обратно. — О чем ты? — Маринетт повернулась, недоуменно глядя на Алью. — Ну, про Адриана, — пояснила Алья, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Мне нравится идея: ты и твой директор. Маринетт Агрест... Звучит неплохо, правда? — И ты туда же, — Маринетт тяжело вздохнула, совсем забыв про вещи. Она хотела возразить что-то вроде: "Я никогда не буду с этим нарциссом, Алья" Но в груди Маринетт что-то болезненно кольнуло. Адриан… Она перебирала в памяти их последние разговоры, вспоминала его взгляд, его улыбку. Он уже давно не казался ей надменным и самовлюбленным, как раньше. Но в больничной палате он словно раскрылся с другой стороны, стал более человечным, уязвимым. Он рассказывал ей о своих детских мечтах, о своих страхах, о давлении, которое оказывал на него отец. Она видит его искренность, и ее сердце с радостью откликается. Разве нарциссы бывают такими? – промелькнула мысль. Сказать это вслух, сейчас, казалось предательством по отношению к нему, предательством по отношению к той искре симпатии, что зажглась в ней. — Я так запуталась... Ее голос звучал как тихий стон. С одной стороны, ее тянуло к нему с невероятной силой, с другой – она боялась разочароваться, боялась, что все это лишь временное помешательство, вызванное стрессом и обстоятельствами. — Запуталась!? — переспросила Алья и с интересом подалась вперёд. — Всё, мне пора, — Маринетт резко повернулась, выхватывая из шкафа еще пару вещей, желая поскорее завершить этот диалог. — А ты сиди дома. Преступник еще на свободе. Алья не успела съязвить, ведь в этот момент телефон Маринетт в сумочке завибрировал. На экране высветилось «Секретарь Кон». Маринетт ответила, настроенная уже на то, чтобы ответить отказом на любую просьбу, но услышав голос на другом конце, замерла. — Слушаю, да, секретарь Кон? Что, правда? — глаза Маринетт расширились от изумления. — Спасибо! Это прекрасная новость! На ее лице расцвела искренняя, ничего не скрывающая улыбка. — Меня берут в штат «Miraculous»! — выпалила она, повернувшись к изумленной Алье, словно все ее прежние сомнения и тревоги испарились в одно мгновение. — Поздравляю! — Алья, забыв про ноутбук, вскочила с кровати и крепко обняла подругу. — Это потрясающая новость! Маринетти, ты заслужила это! — Неужели Адриан… Неужели он все-таки сдержал слово? Она не могла поверить своему счастью. И, конечно же, мыслям о Берге в голове не осталось место. *** Адриан сидел на больничной койке, подперев голову рукой и рассеянно глядя в окно. Полдень окрасил палату мягким, золотистым светом, но его мысли были далеко от солнечных лучей и безмятежного неба. Он размышлял о предстоящей выписке, о возвращении в дом, о предстоящей работе. Взгляд скользнул по тумбочке, заваленной таблетками и какими-то бумажками, и остановился на стоявшей рядом вазе с васильками. Эти скромные полевые цветы упрямо напоминали о Маринетт. — Пора бы ей позвонить. — пробормотал он, стараясь придать своему голосу непринужденность. — Я же знаю ее как облупленную. В руке он держал телефон, ожидая звонка Маринетт. Секретарь Кон заверил его, что сообщил ей о переводе, и Адриан сгорал от нетерпения услышать ее реакцию, ведь она так хотела Наконец, телефон завибрировал. На экране высветилось имя Маринетт. Адриан глубоко вздохнул, пытаясь унять волнение, и придать своему виду серьезности, будто это не он неотрывно обнимался с телефоном последние полчаса, ожидая звонка. — Да, слушаю? — Месье Агрест! — услышал он взволнованный голос Маринетт. — Спасибо вам! Огромное спасибо! В его сердце разлилось тепло. Он был счастлив слышать ее такой радостной. — Ладно, я же обещал тебе. — ответил Адриан, стараясь скрыть свое состояние за маской деловитости. — Я буду очень стараться, отдавать всю себя этой работе! — заверила Маринетт. — Ну конечно, — промурлыкал Адриан, улыбаясь в трубку. — В этом я не сомневаюсь. Наступила короткая пауза, но Маринетт и не думала теряться. — Месье Агрест, как ваше самочувствие? Что вы сейчас делаете? — спросила она с явным любопытством. Адриан на секунду задумался. Он мог сказать, что читает документы или смотрит телевизор. Но почему-то ему захотелось быть с ней откровенным. — А ты как думаешь? Жду тебя. В ответ неожиданно послышался вздох, полный смущения. Адриан усмехнулся про себя от мысли, что отдал бы сейчас все на этой планете, лишь бы увидеть насколько сильно заставил ту покраснеть. — Да, я скоро буду у вас... — Маринетт неуверенно продолжила. — Только у меня ведь завтра первый рабочий день. Чтобы подготовиться, придется опять вернуться домой. Вы же понимаете? В этот момент в голове Адриана промелькнула мысль: он ведь и сам скоро уедет. Его уже выписывают, и завтра он вернется к себе. И ему совсем не хотелось, чтобы Маринетт узнала об этом раньше положенного. — Я тут подумала, может, мне лучше остаться дома? Раз мне завтра выходить на работу, мне не стоит мотаться туда-сюда. Вот и Алья считает, что это неудобно. В любом случае, я приеду… На заднем фоне послышался приглушенный голос Альи, выражающей свое недовольство. Она явно была не согласна с этим решением и пыталась убедить подругу поехать в больницу. Адриан ухмыльнулся. Кажется, у него появилась союзница в этом деле. — Не, не приезжай, — смеясь с ворчания Альи, произнёс он. — Отдохни дома. — Нет, ну что вы, я так не могу, я уже еду! — Не надо, — повторил Адриан, стараясь говорить убедительно. — Не знаю, как ты собралась готовиться к работе, но если так надо… — Спасибо огромное, я вас не подведу! Он ждал, что она повесит трубку. Но вместо этого услышал ее счастливый смех, а затем восторженные крики, адресованные не ему. — Алья, настоящая работа! И что же мне завтра надеть?! — раздался ее воодушевленный голос. Адриан улыбнулся, прикрыв глаза. Он слушал ее веселые возгласы, представляя, как она мечется по комнате, примеряя наряды. Он не стал прерывать ее, просто положил трубку, позволяя себе сохранить этот момент в самом укром уголке памяти.