серебро и жемчуг

Недели в пасмурном поместье синьора Давида тянулись удивительно однообразно. За пределы выходить было нельзя — люди увидят. Территорию покидал лишь сам вампир, дабы служить народу на должности полицмейстера. Иногда его задания затягивались на несколько дней, отчего в особняке Виктории становилось до ужаса скучно. Но он всегда возвращался, привозя ей то бутылку французского шампанского, то графин со свежей девственной кровью, то книги, то новые туфли или платок. Недостатка в вещах и роскоши у неё не было, ведь Давид тщательно следил за тем, чтобы у блондинки было чем заняться и чем порадовать душу. Когда брюнет был в поместье, скука пропадала. Можно было учавствовать с ним в перепалках, намеренно раздражать и тешиться его невозмутимостью, а иногда были допустимы и дискуссии об истории и искусстве. Но ни один день не мог обойтись без стычек. Голубоглазая и вампир сидели в гостиной. Впервые за все время пребывания девушки в поместье здесь появилось солнце, а вместе с ним и тепло. Блондинка устроилась на кушетке, заняв удобную позицию в платье, и читала книгу, размахивая веером. Кареглазый же сидел на диване, куря трубку и читая газету. Шелест веера иногда перебивали громкие вздохи — всё-таки в корсете в итальянскую жару приходилось нелегко. — Откройте окно! — светловолосая взглянула на дворецкого, что стоял у двери. — Синьорина, окна кончились. Мы все уже открыли. — Тогда принесите топор! После последней фразы девушки Давид усмехнулся и перелистнул страницу. — Голубушка, так сходите к озеру и искупайтесь. Виктория поднялась с места и удалилась в свою комнату, дабы переодеться. Зелёное платье она сменила на белую сорочку и, взяв полотенце, девушка ушла к озеру. Лишь кусок белой ткани сверкнул в окне гостиной, когда она направилась к воде. Кинув полотенце на берегу, Де Анжелис плавно вошла в воду. Намокающая ткань быстро облепляла бледное тело, небольшие волны захлёстывали грудь и плечи. Прохлада окутывала тело постепенно, сначала понижая температуру кожи, а затем заставляя дрожать от холода. Светловолосая, отплыв достаточно глубоко, нырнула в бирюзовую гладь. Толщу воды пронизывали солнечные лучи, подсвечивая жемчужную ткань шёлковой сорочки. Золотые волосы будто застыли в статичном положении, но при движении Виктории вперед начинали пружинить, будто щупальца медузы. Девушка нырнула глубже. Вдруг что-то сверкнуло в воде металлическим блеском. Рука потянулась к песчаному дну, поросшему водорослями. Де Анжелис ухватилась за цепочку и вытянула кулон. Это была цепочка из белого золота с кулоном небесно-голубого цвета. Схватив его, Виктория вынырнула на поверхность воды и вышла на берег. Лучи солнца красиво играли в гранях камня. Кажется, это был аквамарин, что потрясающе смотрелся с лазурными радужками глаз блондинки. Она надела его, затем закуталась в полотенце и пошла в сторону особняка. Девушка вошла в дом, где в коридоре ее встретил вампир. — Вы долго не выныривали из воды, я уж думал, вы пытались утонуть, — его взгляд с лица переметнулся на шею — Где вы взяли этот кулон? Что-то изменилось в его глазах. Брюнет взял в ладонь драгоценный камень, не снимая его с девушки. — Он был на дне озера, примерно в десяти метрах от берега, — голубоглазая посмотрела на свою грудь, которой чуть ли не касалась рука Давида. — Это был кулон моей матери. Она обронила его во время купания в пятьдесят четвёртом, — брюнет с грустью рассматривал камень. Де Анджелис потянула руки за шею, дабы снять кулон и отдать его кареглазому, но тот её опередил. — Оставьте себе. Аквамарин чертовски хорошо смотрится с вашими чудными небесными глазами, — он в последний раз заглянул ей в очи и ушёл. *** Поздний вечер. Цикады уже поют за окном, а звезды тускло освещают поместье и отражаются в ровной кристальной глади озера. Де Анджелис, обставив ванную свечами, нежилась в мраморной ванне и читала книгу, попивая свежую кровь. На тумбе рядом стояло блюдо с виноградом и испанскими апельсинами. Вдруг в дверь постучали. — Кто это? — Виктория выкрикнула из ванной комнаты, но ответа не последовало. Тогда девушка вылезла из воды и, накинув на худые плечи халат, подошла к двери. Под ней лежал конверт с печатью бордового сургуча с двумя латинскими “D” — инициалы Давида. Она наклонилась и взяла предмет с пола. Развернув его, блондинка прочитала послание, написанное косым и резким почерком: Добрый вечер, Виктория Должен сообщить вам, что завтра, в 18:00, я отбываю на торжественный вечер, где пройдёт бал. Чтобы вы не скучали, я предлагаю вам отправиться со мной. Насчёт платья, если, конечно, вы захотите присоединиться, можете не беспокоиться. Я уже заказал его в ателье, сошьют по вашим меркам. Если решите пойти, то прошу в ближайшее время подойти к моему кабинету для обсуждения деталей. Дамиано Давид Голубоглазая положила записку на комод, надела платье и быстрым шагом двинулась в левое крыло. Она уже настолько устала от однообразных дней в поместье, что даже была готова пойти на бал под руку с Давидом, лишь бы не сидеть в одиночестве в своей комнате. Дойдя до нужной двери, она постучала по деревянной поверхности, ожидая ответа. Дверь отворилась, через щель на неё посмотрели глаза цвета виски. — Проходите, — он сделал шаг в сторону, запустив Де Анджелис внутрь. Виктория село в то самое кресло, где он залечивал её ожоги, закинув ногу на ногу. — У меня лишь возник вопрос, откуда в ателье знают мои параметры, если даже я их не знаю? — блондинка недоверчиво подняла бровь. — Пока вы были в отключке, я попросил Сильвию всё отмерить и записать. Всё-таки нужно было составить для вас гардероб, не всё же время вы в ночной рубашке будуте по дому бегать. — Предусмотрительно. Ну и какие же детали нужно было обсудить? Брюнет взял стул и сел напротив девушки. — Как вы помните, сейчас вы числитесь мёртвой. Я незаконно обратил вас, но Орден об этом не знает, так что вы тоже не числитесь и в рядах вампиров. — Ну и зачем же вы создали себе проблем? — голубоглазая скрестила руки на груди, продолжая разглядывать брюнета — Не легче было оставить меня умирать? — Нет. — он перескочил на другую тему — Вам нужно прикрытие для бала. Я знаю, что ваша мать была датчанкой и что вы знаете датский, поэтому вас зовут Фрейя Мортенсен, вам семьдесят шесть лет, вас обратили в вампира в возрасте восемнадцати. Вы подданная Датского Королевства, живете в Копенгагене и являетесь моей давней знакомой, которая приехала погостить ко мне в Рим. Для пущей убедительности можете поговорить по-датски. — План блестящий, но вы не подумали, что Орден может узнать обо мне? — Нет, это исключено. По закону вы будуте нетронута, так как в подчинении Итальянского Ордена лишь подданные Италии, коей вы являться не будете. У Ордена не будет полномочий на вас. — Хорошо, я согласна. К шести буду готова. Доброй ночи. — Спокойной ночи. Блондинка покинула комнату и вернулась в свою. После того, как она навела марафет и погасила все свечи, девушка провалилась в мягкие простыни и уснула. *** Утро следующего дня было, к счастью вампиров, не таким жарким. Над поместьем собрались привычные свинцовые облака, небо окрасилось в светло-серый цвет, а на землю опустилась загадочная дымка тумана. Часы только пробили только девять утра, но, на удивление всех слуг, вампиры уже проснулись и завтракали в столовой, по прежнему в разных концах длинного стола и без лишних слов. Лишь в конце трапезы, когда уже опустошенные блюда забирал дворецкий, брюнет вымолвил слово: — Не хотите отправится на конную прогулку? — Хочу, спасибо. — Через десять минут встречаемся на крыльце, — Давид встал из-за стола и направился менять костюм на одежду для верховой езды; такому же примеру последовала и голубоглазая. В назначенный срок кареглазый появился на крыльце в тёмно-синем редингтоне, бриджах, сапогах со шпорами, блондинка же явилась в амазонке* тёмно-лилового цвета, сапогах и белых перчатках, убрав волосы в косу. К тому моменту конюх подвёл двух лошадей: серая в яблоко кобыла с мужским седлом и гнедой жеребец с женским*. — Вы когда-нибудь держались в седле? — он взглянул на девушку, явно собираясь начинать учить её как правильно управлять животным и тому подобному. — Обижаете. Конечно, — Давид подошёл к Де Анджелис, намереваясь помочь ей залезть на коня, но она справилась сама ещё до того, как брюнет начал действовать. Вампир сел на свою лошадь и заставил ее двинуться вперед, в сторону аллей и деревьев. Голубоглазая не отставала от него, уверенно держась в седле. — Как их зовут? — Виктория нежно потрепала животное по шее. — Вы едете на Аполлоне, я на Сирене, — он смотрел вдаль маршрута — Аполлон достался мне в дар от министра юстиции, Сирену же я привёз из Франции. Девушка пустила коня в галоп, умчав в конец аллеи из живой изгороди. Кареглазый также пришпорил лошадь, не желая отставать от своей компаньонши. Голубоглазая обернула голову назад, и, завидев погоню, ускорила Аполлона ещё больше, свернув налево, в сторону побережья озера. Вампир не отставал, языки пламени танцевали в его краснеющих от азарта глазах. Виктория тоже не была промахом. Она петляла меж деревьев, пытаясь скинуть «соперника» с хвоста. Впервые и ее глаза приобрели багровый оттенок. Коса расплелась, кони скачут. Девичий смех разрезает тишину сосновой рощи, копыта глухо и ритмично стучат по земле. Давид нагоняет её и тормозит практически у воды. Де Анджелис верхом на Аполлоне рысцой подъезжает к нему. Густой туман окутал берега озера. Тёмная гладь спокойна, нет ни единой волны. — Почему тут всё время пасмурно? — блондинка взглянула на владельца поместья. — Потому что это аномальное место. Самое облачное и туманное в Римском округе уж точно. Свет не раздражает глаза и кожу, людей практически нет, а в лесу много дичи, за которой можно охотиться. — он слегка улыбнулся, рассматривая их отражение в тихой воде. — По-своему романтичное место, — девушка тоже засмотрелась на водную толщу. — Это точно.