Only love can hurt like this

Пэйринг и персонажи: Гу Рён/Пак Джун Гиль Рейтинг: R Новая зарисовка от лица нашего любимого жнеца. Захотелось показать его во время его человеческого существования. Ничего серьёзного, просто любовь^^ Рейтинг поставлю, но всё вышло очень заувалированно)

***

      Осень давно вступила в свои права, и крыши оставшихся позади домов плотно усыпаны яркой листвой. Такой яркой, что хочется подолгу любоваться этим буйством красок, вдыхать горный воздух и наслаждаться вечерней прохладой под звуки чириканья неуемных воробьев. Ни душных деньков, ни палящего солнца, только матушка-земля, готовящаяся к зимней спячке и предчувствие поздней осени – промозглой и сырой. Скоро совсем похолодает, а ветер струсит остатки листьев на озябшую от дождей землю, чтобы укрыть подругу от предстоящих погодных изменений.       Сухая листва приятно шуршит под ногами, когда Пак Джун Гиль, ведя коня под узды, бредёт в свой родной дом под сгущающиеся сумерки. Неприятно саднят от полученных сражений раны, соревнуясь с усталостью, что свинцовой тяжестью давит на плечи, а на лице запекшаяся кровь врагов и копоть ночных костров, да дорожной пыли. В душе же рой хаотичных мыслей и радость предвкушения от скорой встречи.       Огромные ворота скрипят капризно и громко, грозясь перебудить жильцов мощеного двора, что уже опустел под ночным небом. Сонный слуга, перехватив вожжи, отдает приказ нагреть воду для ванны и подготовить еду для поздней трапезы, но Джун Гиль соглашается только на первое, не желая есть в одиночестве и тратить драгоценное время на такие мелочи. На самом деле ему не терпится отправиться на женскую половину, дабы увидеть родные черты лица и пытливые глаза любимой женщины, которую он непременно разбудит сегодня, чтобы утолить тоску после долгой, невыносимой разлуки.       Вот только футон жены пуст, и он интуитивно направляется в сад, где давно отцвели её любимые растения, утратив былую красоту. Рён стоит у каменной лавочки под старой вишней, в ночной сорочке, обхватив себя за плечи руками. Она задумчиво наблюдает за ночным небом, усыпанного мириадами звёзд. Звук его шагов пугает её, заставив вздрогнуть, но она тут же успокаивается, стоит ему крепко прижать её к себе.       − Холодно же, глупая, – шепчет Джун Гиль тихо, целуя жену в висок и кутая в своих объятиях. − Заболеешь.       От Рён пахнет маслом камелии и абрикосами. Так вкусно, что хочется вдохнуть поглубже и напитаться её ароматом, заполнить им легкие, чтобы хватило до следующей встречи.       − Если ты будешь ухаживать за мной, то это не так страшно, − шутливо бросает она в ответ и жмется к нему как кошка, доверчиво прильнув щекой к его плечу. − Придется выносить мою ночную вазу и держать меня за руку, чтобы я могла вдоволь нажаловаться тебе на общее недомогание и типичную для такой болезни хандру.       Развернув её лицом к себе, он сталкивается с довольной полуулыбкой и привычным баловством в глазах.       − Твой отец утаил от моей семьи тот факт, что ты жуткая болтушка, да еще и хитрая.       − Разве ничего не сказал?       Невинное выражение на её лице побуждает Джун Гиля нежно улыбнуться в ответ и щелкнуть жену по носу, словно несносного ребёнка, которого уличили в неподобающем поведении. Сообщить ей, что завтра утром он вновь покинет её, кажется таким ужасным и неправильным решением сейчас, что сил хватает лишь на привычное и вполне серьёзное «Рён-а». Он тут же замолкает, заметив знакомое чувство понимания в глазах жены и от этого, конечно, немного легче, но совсем нерадостно.       − Нужно сообщить матушке, что ты приехал.       Вот только никто не идет в её покои, потому что ноги не в силах сделать и шага, когда губы находят более интересное занятие, чем ночные приветствия заждавшихся родственников. Долгие разговоры, и пустые самобичевания из-за скорой разлуки уступают место куда более приятному чувству, отдающим приятным теплом в каждом уголке тела. И больше нет времени на любование сонной природой и традиционную чайную церемонию перед исполнением супружеского долга (и кто придумал столь бездушное описание того, что происходит между ними сейчас!). Есть только сбившееся дыхание, жадные руки и нежная кожа, что краснеет и покрывается мурашками под натиском его походной щетины.

***

      Багряная листва вновь полыхает и шуршит под ногами, сыплется ему на голову, когда он нехотя удаляется в сторону места сбора своего отряда. Позади причитания матушки, сытный завтрак и сонная, утомленная ночными ласками Рён, которую Джун Гиль, вопреки её просьбе разбудить пораньше, оставляет нежиться в разогретой их телами постели.       На его лице улыбка, а в груди ни капли вчерашней грусти. Лишь чувство светлой благодарности за то, что у него есть дом, где его всегда ждут.