to:jimin

Юнги всегда действовал так, будто ему плевать на всех и вся. Такое поведение не распространялось только на любовные (и иногда дружеские) отношения. По крайней мере Юнги всегда осознавал себя именно таким человеком. Но вот они с Чимином в отношениях уже почти пять лет, четыре из которых живут вместе. В какой-то момент Чимин и все вещи, воспоминания, эмоции, связанные с ним, стали просто еще одним неотъемлемым элементом жизни Мин Юнги, вроде того CD с первым записанным микстейпом, который лежит на полке в гостиной, или музыкальных сэмплов, которые Юнги создавал сам и хранил на жестком диске студийного компьютера. В какой-то момент магия отношений, бесконечные поцелуи и заигрывания взглядом ушли, а на смену пришел быт с ежемесячными платежами за квартиру, продюсерские амбиции и желание молча выпить после тяжелого рабочего дня, а потом завалиться спать в обнимку с Чимином. Для Юнги оставалось все меньше неразгаданных загадок в Чимине, и с ним становилось еще проще, понятнее. Они по-прежнему оставались самыми лучшими друзьями и видели друг друга в тех физических и моральных состояниях, последствия которых ложатся на плечи только самых близких. Секс из способа выражения восхищения и любви чаще всего становился простым удовлетворением физических потребностей, снятием напряжения и заявок принадлежности на чужое тело. Они все реже сидели вместе на дружеских вечеринках, потому что итак проводили вместе все свободное время, а социализироваться было необходимостью. Чимин всегда подсаживался к Тэхёну, который постоянно лапал его. Юнги молча наблюдал за этим из очередного укромного угла, где напивался, слушая болтовню кого-нибудь из друзей, и чувство собственности, ревность, которые точили его изнутри, были единственными чувствами, которые он трактовал как ту любовь, которая возможна только после долгих лет отношений. Она называлась привязанность. Примерно так Юнги цинично разложил отношения с Чимином за те десять минут, что смотрел в никуда после ухода младшего в спальню. Однако, он не хотел признавать, что устал от Чимина, или что хотел бы сблизиться с кем-то другим. Однажды Намджун сказал ему, что вечной любви не существует, и Юнги тогда просто посмеялся ему в лицо. Сейчас Юнги думает, что Намджун был прав, и вечной любви и страсти не существует. Ведь что есть их брак? Всего лишь осознанный выбор двух партнеров, чтобы вместе идти по жизни и поддерживать друг друга. Уставать и ругаться, но в конце концов приходить в объятия другого, просто потому что больше никто не поймет. Но разве это и есть любовь? Юнги бы так и стоял, и рассуждал о том, что их связывает с Чимином, и почему младший заговорил про расставание, если бы другая мысль вдруг не захватила власть над мозговыми процессами. А какого хрена они не могут нормально поговорить и выяснить наконец-то отношения? Почему надо растягивать разговоры на месяц и превращать всё в драму? Юнги с размахом ударяет кулаком по стене, матерится себе под нос, и идет через коридор в спальню. По дороге он захватывает пачку сигарет (припрятанную для вот таких экстренных случаев) с самой верхней полки шкафа у входной двери, и сразу влетает в спальню. Чимин притворяется (Юнги всегда знает, когда Чимин притворяется!), что уже уснул и принял позу эмбриона, отвернувшись к окну. Юнги подходит к нему и скидывает одеяло: - Да знаю я, что ты не спишь. И не сможешь уснуть. Пошли на балкон, покурим. Я хочу услышать всё, что ты побоялся рассказать мне за пять гребаных лет! – Юнги хватает Чимина за левое запястье и тянет его на себя. Младший морщится, закусывает нижнюю губу, отдергивает руку, отворачивается, бурчит «я сплю», но Юнги не сдается, и Чимин все-таки встает и идет на балкон. Юнги останавливается возле платяного шкафа, достает с выдвижной полки две пары теплых носков, вручает одни Чимину и просит их надеть, потому что на дворе почти начало зимы. Они выходят на застекленный балкон, Юнги прикрывает за собой дверь, а Чимин сразу облокачивается на перила и немного ёжится. Юнги подходит, приоткрывает окно и встает сбоку, достает из пачки две сигареты – одну отдает Чимину, другую зажимает между зубов – вытягивает оттуда же зажигалку и сначала подносит огонек Чимину, а потом себе. Он небрежно забрасывает пачку себе в карман махрового халата, встает плотнее к Чимину и обнимает его за талию. На вопросительный взгляд младшего, он отвечает, что вообще-то холодно, а у него не будет времени ухаживать за простуженным Чимином. Младший тянет саркастичное «мм», и с грустными глазами смотрит куда-то вдаль. Они стоят молча и выкуривают первую сигарету, затем зажигают по второй и по-прежнему смотрят на огни большого города, виднеющиеся с 19-го этажа их дома. Молчание прерывает тяжело вздохнувший Юнги: - Давай, выкладывай. Я должен знать, какой мерзавец твой муж. Чимин жмется ближе к Юнги и ровным голосом произносит: - Не такой уж он и мерзавец. Просто он нежно любит музыку, а меня не очень. Но я не думаю, что могу с этим что-то поделать. Они оба продолжают смотреть вдаль, пока сигареты тлеют в их руках. - Знаешь, один мой знакомый – хороший приятель твоего мужа, – Юнги затягивается и медленно выдыхает дым, слегка запрокидывая голову назад, — Он говорит, что твой не-такой-уж-и-мерзавец-муж любит тебя больше всего на свете. Как думаешь, преувеличивает? - Думаю, что врёт, — Чимин переворачивается, опирается спиной на балконную ограду и смотрит на Юнги, чья рука по-прежнему обнимает его. – Никто не знает его лучше меня. А я-то знаю, что он повернут на музыке, а не на мне. Скажи своему приятелю, что когда я женился… - Выходил замуж, — поправляет Чимина Юнги. - Да, спасибо, — Чимин кивает, — когда я выходил за него замуж, я думал, что вся эта повернутость на музыке – это дико круто и сексуально. Я думал, он мне песни сочинять будет, представляешь, — Чимин усмехается и делает еще одну затяжку, — а оказалось, что в постели с музыкой третьи всегда лишние. Мне так кто-то когда-то говорил. А я, конечно же, не верил. Юнги отрывает взгляд от ночных огней, смотрит прямо в глаза Чимину и поднимает брови: - Серьезно? Ты правда хотел, чтобы я сочинил про тебя песню? - Идиот, — Чимин легонько стукает Юнги по плечу и старается не показать проступающую улыбку, — не про меня, а посвятил бы мне песню. Такую, чтобы она была про нас, — он аккуратно касается носа Юнги, — и в ней не было бы слезливых вставок про уходящих девушек. Юнги берет в руки ладошку Чимина и целует ее в самый центр. - Так мне стоит переписать ту песню? Как думаешь, «I need you, boy» будет хорошо звучать на Inkigayo в исполнении тех айдолов, для которых я ее написал? Они оба смеются, и Чимин прижимается к Юнги еще ближе, тушит сигарету в пепельнице, стоящей на перилах, и окольцовывает талию старшего. Юнги приятно ухмыляется и прижимает Чимина к себе ещё ближе. Они стоят так и напевают ту песню, смеются и снова замолкают. - Ты не замёрз? — спрашивает Юнги, гладя Чимина по спине. Тот лишь отрицательно хмыкает и водит щекой по махровому халату Юнги. – Слушай, почему ты мне ничего не говорил про засосы? И про то, что считаешь, что я принимаю все решения, не спрашивая тебя? - Я не знаю, — Чимин говорит прямо в халат и поэтому его голос становится тихим и сдавленным, — Мне кажется, что я всё это себе вечно напридумываю. А потом я разговариваю с Тэхёном, и сначала он в шутку говорит, что я просто неуверенное в себе чмо, а потом говорит, что ты просто тиран, и с этим ничего не поделать. Заканчивает он всегда одним и тем же, что мы с тобой два неисправимых тупицы, один из которых предпочитает старых дедов на свэге, а другой качков с детскими лицами, — Чимин сначала улыбается, а потом негромко хохочет. - Ммм, — Юнги сначала хмурится, но потом тоже начинает смеяться, — наверное, потому что Тэхён так легко видит людей насквозь, у него всё так хорошо с личной жизнью? - Перестань, — Чимин продолжает хихикать, но легонько ударяет старшего в грудь. Юнги резко хмурится и отстраняется от Чимина на шаг, чтобы посмотреть тому в лицо. - Ты правда будешь всегда защищать его, а не меня? - Смотря как ты будешь себя вести, Мин Юнги, — Чимин хихикает и снова прижимается к старшему. Юнги вжимает его в себя. - Почему тебе проще поговорить с Тэхёном, а не со мной напрямую? Надо было давно уже прийти ко мне в офис и надавать по роже за такое поведение. - Не знаю, просто Тэхён никуда не денется, поэто- - А я куда-то денусь? – Юнги прерывает Чимина на полуслове и снова отставляет младшего от себя, таращась ему в глаза. - Ну, не знаю. Один твой друг говорит, что в отношениях всегда есть вероятность, что кто-то может встретить другого и уйти. А все вечно в восторге от твоих трэков и влюбляются в тебя только так, — Чимин говорит это тихо и смотрит на ноги. - Ага, а потом они знакомятся со мной лично и убегают куда подальше. И хватит слушать Намджуна! Тоже мне, любовный гуру, — Юнги смеется, берет Чимина за руку и тянет за собой. Они заходят в комнату, закрывают за собой дверь, Юнги забирает носки и кладет их обратно в ящик. Они идут прямиком в ванную и чистят зубы, Юнги забирает оба халата и вешает на специально выделенные для них крючки. Они стоят абсолютно голые, с зубными щетками и полными зубной пастой ртами, и переглядываются в зеркало. Чимин строит рожицы, Юнги ему отвечает, а потом обнимает Чимина сзади за талию и плотно прижимается. После осознания, что целовать шею с занятым ртом не очень удобно, Юнги отстраняется, промывает рот, а потом снова встает в предыдущую позицию. На щеках Чимина появляется легкий румянец, он чувствует, как Юнги удобнее пристраивает свой встающий член между его ягодицами и начинает тереться, параллельно исследуя шею. Чимин кладет руку ему на бедро и хлопает два раза, чтобы старший остановился. Он нагибается к раковине, тщательно споласкивает рот, а потом смотрит через зеркало Юнги прямо в глаза и улыбается. Чимин тверже опирается о раковину и слегка толкается назад. Юнги сносит крышу, и они заходят на круг примирительного  лучшего из всех возможных видов  секса. После новой порции душа и ленивых поцелуев в нем, Юнги ведет изможденного улыбающегося Чимина в комнату и укладывает на кровать. Из ящика платяного шкафа он достает свежие боксеры, кидает одни на Чимина, одни надевает сам. Видя, что Чимин просто не в силах пошевелиться (где вся его танцорская выносливость?), Юнги подходит и аккуратно надевает на него боксеры, поцеловав еще раз аккуратную, ярко-розовую головку пениса. - Ты кончал сегодня без меня? – спрашивает Юнги, поправляя резинку боксеров на Чимине. Младший хмурится и мычит в непонимании. - Обычно ты так не устаешь после двух раз, — поясняет Юнги. Чимин хитрюще улыбается, кладет свою руку наверх руки Юнги у себя на талии, и тихо произносит: - Дважды. Я кончил дважды, пока ждал и представлял тебя. Юнги ухмыляется, присвистывает и похлопывает Чимина по левой ягодице. Чимин мурлычет «перестань» и просит найти кольцо в тумбочке и надеть его. Юнги внезапно вспоминает из-за чего вообще начался этот кавардак в его жизни, лезет в тумбочку и находит отложенное отдельно от всего другого, завернутое в платок, кольцо из белого золота. Чимин вытягивает левую руку и смотрит на Юнги, который начинает громко изображать звуки фанфар, надевает кольцо на безымянный палец и лезет целоваться. После 15 минут нежностей, Юнги залезает под одеяло и обнимает Чимина со спины. - Ты должен говорить мне всё. Понятно? – Юнги говорит это куда-то в шею Чимину и ждет, пока тот не кивнет головой. – Если ты не будешь мне говорить, то мы никогда не сможем понять друг друга, хорошо? – Чимин снова кивает. – Я тебя люблю больше всего на свете, — Чимин хмыкает на этой фразе, и Юнги тыкает его вбок, отчего младший слегка подпрыгивает и выдает высокое «ауч». – Чего ты усмехаешься? Я тебя правда люблю. Я не хочу посвящать тебе песню, потому что большинство я пишу под заказ, и там нет исключительно моих эмоций. Так что, можешь подождать мой новый микстейп? Я обещаю, что посвящу там каждую строчку тебе. И я это серьезно. Чимин разворачивается и ложится лицом к лицу Юнги. Он закидывает на него руку и ногу, слегка отодвигает голову, рассматривает карие глаза напротив с улыбкой, а потом говорит: - И сколько ждать? Я же помню, что ты мне рассказывал, что свой первый микстейп готовил…эээ…четыре? Четыре года? – Чимин начинает просто сиять, видя, как Юнги хмурится. Старший снова щипает за бок Чимина, но тот только вздрагивает, и продолжает улыбаться. - Не переживай, тебе со мной еще всю жизнь жить, я верю, что ты дождешься моего микстейпа, — Юнги кивает с серьезным выражением лица, а затем целует Чимина в нос. – Кстати, сколько время? Ты будильник поставил? Разбуди меня в пол восьмого. Чимин отворачивается, чтобы взять телефон, ставит будильник и сообщает вслух, что ему осталось спать всего 4 часа, а Юнги на полчаса больше. Также он говорит вслух, что ему написал Хосок, спрашивая, выздоровел ли Чимин, и еще Субин-нуна, спрашивающая о том же. На последнем имени Юнги сразу садится в кровати и выхватывает из рук младшего телефон, смотря на сообщения. Чимин хмурится и напоминает, что Юнги обещал не делать так, а потом ложится на подушку. Юнги поворачивает голову, которую подсвечивает экран телефона, и они оба смотрят друг на друга, пока Юнги вдруг не выдает: - Прости, пожалуйста, но я видел вашу переписку еще до этого, и у меня сложилось впечатление, что эта нуна к тебе подкатывает. Чимин сначала хмурится, потом вздыхает, забирает у Юнги телефон и кладет его на тумбочку. Он тянет Юнги, чтобы тот наконец-то улегся, и выдыхает обиженное «спи». Юнги извиняется еще несколько раз, устраивается удобнее, обнимая Чимина и почти засыпает, когда слышит тихое: - Юнги… Ты правда так считаешь? Я не очень разбираюсь в женщинах, но мама мне сказала то же самое, что и ты. А Хосоки-хен сказал, что она просто общительная. - Серьезно? – голос Юнги взлетает на несколько нот вверх, — Чимин, серьезно? Ты уже маме своей рассказал про эту девушку, а я до сих пор ничего не знал? – он вздыхает и немного двигается выше, чтобы смотреть на Чимина с осуждением сверху вниз. - Моя мама, в отличие от некоторых, постоянно интересуется моей жизнью, — Чимин щипает Юнги за бок, — И вообще-то, к твоему ревнивому сведению, Хосоку очень нравится эта нуна, а я уже женат. - Чимин, ну запомни наконец, ну замужем ты-ы-ы! – Юнги прикрывает глаза и громко ноет. Чимин хихикает, смотрит на Юнги и говорит, что просто проверял реакцию. - Нет, правда? Хосоку нравится девушка, а она клеится к тебе? Треугольник что ли? – Юнги водит рукой по спине Чимина и по-прежнему смотрит на него сверху вниз. — И какого фига мне Хосок ничего не сказал про новое увлечение? Чимин пожимает плечами и утыкается носом Юнги в шею. Старший молчит, а потом громко говорит, вспоминая: - А-а-а, так вот он про кого говорил, когда токпокки от девушки заносил. - Кстати, хён. Только она не знает про тебя, потому что она супер профессионал и мне очень хочется поставить с ней танец. Но её парень оказался геем и сбежал чуть ли не со свадьбы, и она выгнала всех танцоров не такой ориентации из своей труппы. А мне очень нужно выступить на церемонии и получить повышение. Она может мне его достать. Ты же не будешь сердиться? – Чимин впивается своими ноготками в спину Юнги, и всё его тело напрягается. Юнги молчит, но потом крепче прижимает Чимина и выдыхает: - Нет, не буду. Я тебе доверяю. Когда вам вообще дали сольный номер на МАМА? Чимин с облегчением вздыхает и устраивается поудобнее. - Три дня назад, нуна подписана на меня в инстаграме, и ей очень нравятся мои импровизации. Она сама написала Хосоку и попросила его поставить для нас специальное выступление дуэтом. Там как раз решили по-другому сделать номер двух солистов из женской и мужской групп. - Ммм. – Юнги говорит еще несколько минут про то, что он доверяет Чимину, и раз так надо, то, конечно, подыграю, я же знаю, как это важно для тебя. Чимин невнятно мычит, и Юнги переплетает их ноги и прижимает младшего к себе крепче. Через пару минут у Чимина выравнивается дыхание, а Юнги лежит еще минут двадцать и думает, как же устранить непонятно откуда взявшуюся проблему женского пола из их only men society.