to:jimin

Неделю спустя Юнги успешно сдает запись для церемонии награждения, а также несколько сырых треков, выходит от главного продюсера довольный и с несколькими днями отгулов. Он заходит в свою гениальную лабораторию, вырубает компьютер и всю аппаратуру, раскладывает по карманам телефон, кошелек и ключи от машины, выключает свет и идет по знакомому пути в другое крыло здания. Из студии В-03 доносится громкая лиричная музыка, и Юнги закатывает глаза, думая, что хореография, поставленная Хосоком и Чимином, будет снова включать сексуальные движения и виляния бедрами. Однако, Юнги разочаровывается в тот же момент, когда открывает знакомую дверь, потому что уж лучше б эротические танцы, чем вот это вот… Чимин крепко держит девушку за талию, которая буквально уселась на Чимина, и сосредоточенно смотрит на нее, пока та прогибается назад. Затем она вытягивает ноги назад, упирается руками в плечи партнера, и они кружатся. Юнги так и стоит в двери и думает, что вообще это красиво, изящно, плавно… интимно? Чимин аккуратно ставит девушку на пол, они переплетают руки и кружатся по кругу, настигая шаги друг друга. Юнги думает, что их руки слишком хорошо смотрятся вместе. Чимин отрывает взгляд от лица девушки, расцепляет руку и прижимает ее к груди, а затем делает выпад вперед и приземляется на одну коленку. Он плавно изгибает руки, наклоняется назад, резко встает и делает несколько поворотов. Девушка подходит спереди, и Чимин хватает ее под ребра и начинает кружить, но то ли встречается взглядом с Юнги, то ли путается в своих ногах, то ли устает, и его хватка слабеет: он сначала отпускает в свободное падение девушку, а потом рушится рядом сам. Чимин сразу встает на четвереньки и спрашивает, в порядке ли нуна (Юнги отчетливо слышит это слово), помогает ей встать, а потом замирает на месте и вспарывает Юнги взглядом. Музыка резко обрывается, и Хосок громко говорит о десятиминутном перерыве, и идет к девушке. Юнги раздумывает, стоит ли ему войти или уйти, нужно ли сделать вид, что он не ревнует, что все нормально, что он полностью поддерживает мужа в его девушкотрогательной работе или сказать в лицо, что он не хочет ничего знать про этот танец. Из раздумий его выводит Чимин, который со стоном садится на пол и трет одну из коленок. - Чимин, ты… э… в порядке? – Юнги подходит и садится рядом с Чимином, разглядывая то коленку, то его лицо. Чимин выставляет вперед указательный палец и пытается отдышаться. Потом он вытирает рукой проступивший на лбу пот и, запинаясь, рассказывает Юнги, что им нужно поставить танец до завтра, чтобы разучить его с подтанцовкой. Юнги внимательно слушает, убирает со лба Чимина челку и поддакивает ему. Он протягивает руки, чтобы обнять и помочь выровнять дыхание младшему, но тот лишь аккуратно опускает протянутые руки и смущенно говорит «хён, на нас итак весь танцзал смотрит, не надо». Юнги вдруг вспоминает, что они не одни, и что он пришел на чужую территорию. Он оглядывается и видит около десяти человек. Юнги скользит взглядом от растягивающихся и разогревающихся танцоров у станка возле зеркала в правой стороне к стульям, стоящим слева. На них сидит такая же запыхавшаяся как Чимин девушка, а рядом с ней сидит Хосок и машет на нее полотенцем. У девушки невысокий рост, черные волосы, собранные в пучок, серая широкая майка и черные спортивные леггинсы. Она мило улыбается и иногда поддакивает Хосоку, но Юнги не может не увидеть, что все это время она рассматривает Чимина и Юнги. Наконец, девушка что-то говорит Хосоку, и тот ведет взглядом мимо Чимина сразу к Юнги. Хосок улыбается и в пригласительном жесте машет рукой. - Встать можешь? – Юнги смотрит Чимину в глаза и предлагает руку, чтобы опереться и встать. - Я могу сделать это сам. Все хорошо, — Чимин хмуро смотрит на протянутую Юнги руку, и резко поднимается на обе ноги. Юнги отмечает, что Чимин слабо хромает, и все-таки поддается вперед, чтобы обхватить того за талию и довести до стульев. - Чимин-ааа, ты как? Нормально? – девушка привстает с места и протягивает руку, чтобы помочь хромающему сесть. На удивление Юнги Чимин не отказывается и хватается за нее. - Субин-нуна, все хорошо. Я просто запутался в шагах, — Чимин улыбается и откидывается на спинку стула. Юнги садится рядом. - Так и думал, что ты зайдешь, — Хосок улыбается и протягивается через девушку и Чимина, чтобы стукнуть Юнги по коленке. – Чтобы поздравить Чимина с первым соло в танце на такой крупной церемонии! - Ага, — Юнги не сводит глаз с Чимина. - Может быть, вы нас представите? – девушка перебивает и с интересом смотрит сначала на Хосока, потом на Чимина, а потом на Юнги. Юнги продолжает смотреть на Чимина, а тот вопросительно смотрит в ответ. - Я Мин Юнги, я, — он кладет свою руку Чимину на коленку, — я… - Продюсер! Юнги, он…э-э.. продюсер, – Чимин хватается за руку на его колене и подается всем корпусом вперед, вопросительно смотря на Юнги, — Он продюсер, пишет песни! Его песня номинирована на МАМА. И он мой друг. Юнги нервно сглатывает и продолжает недовольно смотреть на Чимина, сжимая сильнее его коленку. - Лучший друг, — Чимин поворачивается, одними губами произносит что-то похожее на «молчи, пожалуйста» и вновь поворачивается к девушке. – Юнги, а это Субин-нуна, хореограф женских групп. И тут в мозгу Юнги что-то кликает. Неделю назад Чимин рассказывал про эту самую девушку, про ее неприязнь к геям, про то, что надо подыграть. Как Юнги мог об этом забыть? Он вздыхает и сам себя мысленно лупит по щеке. Легко и просто, они после той ночи примирения снова практически не виделись и не разговаривали. - А, вы тот самый Мин Юнги-ши? Мне про вас много рассказывали ваши друзья. Думаю, нам надо с вами обязательно узнать поближе друг друга, потому что друзья у нас с вами общие, — она открыто смеется и чуть морщит свой маленький носик. Это даже было бы очаровательно, если бы не… - Юнги-ши, вы можете звать меня просто Субин, я младше вас на год. Можно звать вас оппой? - Ээээээ… Эм. Дэааа? – Юнги косится на Хосока, который сидит весь напряженный, а затем чувствует давление на своей руке и смотрит на Субин, которая улыбается и кивает. - Оппа, хочешь смешную историю? Нашу пару с Чимином прозвали «хореографы пак-пак», знаешь, как будто курицы кудахчут, — она показывает ослепительно белые зубы и кладет руку на плечо Чимину. - И почему же? – Юнги мрачнеет, когда Субин смотрит на Чимина с какой-то нежностью в глазах. - Ну, мы оба невысокого роста, и оба очень заботимся о команде, прямо как курицы-наседки — Субин мягко улыбается, — Но самое главное, у нас фамилии одинаковые! Не придется менять, когда Чимин-а позовет меня замуж! – она начинает громко смеяться и сотрясаться. Челюсть Юнги встречается с полом, а руки Хосока и Чимина встречаются со лбами. - Ну ты и уро-о-о-од, Чон Хосок, — Юнги смотрит как Чимин разучивает новую связку со своей партнершей, а потом поворачивается посмотреть на Хосока, сидящего рядом. Он только что рассказал, что ему вообще-то уже полгода как нравится Субин, и когда она сама пришла к нему с просьбой поставить совместный танец для МАМА, Хосок был в экстазе. Правда Субин сказала, что в пару встанет с Чимином («мы с ним ростом лучше подходим»), а Хосока попросила помочь со связками в хореографии. И Хосок, конечно, помог. Правда, сделал он это не столько ради искусства, сколько чтобы завладеть вниманием девушки, потому что кто же знал, что эта самая девушка заинтересуется замужним Чимином и будет всячески подкатывать. - И почему ж она до сих пор не знает, что Чимин каждую ночь трахается со своим мужем и не ищет отношения?! Ты не мог ей предложить другого партнера? У вас в труппе тридцать человек! Тридцать! – Юнги зло смотрит на Хосока, который разглядывает все что угодно, кроме Юнги. - Потому что она дочка замдиректора компании, и благодаря ей мы оба можем получить продвижение, получить больше песен и жанров, к которым нужно поставить хореографию, — Хосок с вызовом смотрит на Юнги, доказывая, что он прав в своих поступках. - Да мне плевать, кто она, я сам могу достать ему повышение! Теперь она претендует на моего Чимина взамен на новую должность, — Юнги показывает рукой в сторону танцующего Чимина, — А если хоть что-то случится с моими отношениями, то я сначала тебя голыми руками задушу, а потом ее. Понял? – Юнги открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но его перебивает Хосок, который щурится. - Ты ему повышение в жизни не достанешь. Наш корпус никак не связан с вашим. У тебя нет этих связей. И вообще, это же только тебе можно работать с кем угодно? Чимин тут изнуряет себя часами, закусывая губу, отвлекается, чтобы не придумывать, что ты там в студии делаешь с очередной красоткой, когда не приходишь домой, — Юнги пытается возразить, но Хосок выставляет вперед руку и просит того помолчать, — А я напомню тебе, что у тебя до Чимина было три девушки и только один парень, а ему всегда нравились только парни. Но какая разница? – Хосок вскидывает руки в сторону, — Если уж Мин Юнги такой эгоцентричный мудак, который не хочет дать Чимину возможность самореализоваться из-за своей ревности? Хосок встает со стула и направляется через всю студию к выходу. Перед тем, как выйти, он поворачивается к Юнги и показывает ему средний палец, а затем выходит, не хлопая дверью. Хосок возвращается через пять минут и орет, что перерыв давно закончился, почему никто из подтанцовки до сих пор не работает. Юнги, сидя в уголке на стуле, не очень понимает, почему орет Хосок, если Чимин и Субин сами хореографы. Но, наверное, здесь тоже есть какая-то иерархия, ведь Юнги свои песни всегда сначала сдает главному продюсеру, а не сразу выпускает. На следующем перерыве через два часа усердного разучивания танца, к Юнги, который скукожился на стуле и грыз ногти, подходит Чимин и просит ехать домой, потому что репетиция займет еще несколько часов, а старшему наверняка завтра на работу. - У меня три дня выходных. Я сдал запись для МАМА и все текущие треки. Я остаюсь, — Юнги говорит это тихо и смотрит в глаза Чимину, вставшему перед ним. - Ты очень хорошо выглядишь. Я очень хочу тебя поцеловать, — Чимин облизывает нижнюю губу и вытирает вспотевшие ладошки об штаны. Юнги усмехается, вытягивает руку вперед, обхватывает бедро чуть выше коленки и нежно поглаживает. - Я могу так сделать? Как лучший друг? – Юнги смотрит прямо в глаза Чимину, который тяжело вздыхает, убирает руку Юнги и присаживается рядом. - У вас с Хосоки-хёном всё нормально? – Чимин поднимает одну бровь. - Да, мы просто оба немного мудаки, но всё нормально, не переживай. – Юнги натягивает улыбку и вздыхает. Чимин принимается рассказывать концепт танца и что обозначает каждое движение. Объяснения прерывает орущий Хосок, зовущий продолжить тренировку. Юнги не выдерживает гневных взглядов в свою сторону, улыбается Чимину и уходит к себе в студию лежать на диване, смотреть в потолок и ждать Чимина. Спустя три часа напряженной репетиции Юнги наконец-то усаживает Чимина в машину и везет домой. Стоя на красном светофоре, Юнги поворачивается, чтобы взглянуть на Чимина и обнаруживает его смотрящим невидящим взглядом в окно, постоянно сглатывающим и явно пытающимся не проронить слезы. Светофор загорается зеленым, и Юнги быстро нажимает на газ, выравнивает машину и кладет одну руку на колено Чимина. - Малыш, что случилось?– Юнги косится то на дорогу, то на активно вытирающего все-таки пролившиеся слезы Чимина. - Не называй меня так, — он тихо всхлипывает. - Понял, не буду, — Юнги поглаживает коленку Чимина. - Хосоки-хен сказал, что я сегодня плохо работал. Я делал много ошибок и даже уронил нуну. Они больше никогда не захотят, чтобы такой неуклюжий я ставил танцы для групп, — он всхлипывает сильнее в этот раз и начинает рыдать. - Чимин, я не думаю, что он сказал это из-за тебя. Мы с ним немного поругались, и я… - Что? Вы все-таки поругались? Из-за чего? – Чимин трет тыльной стороной ладони припухшие глаза. - Я вспылил и сказал, что… эээ.. ну, мне не очень нравится, что Субин так открыто липнет к тебе, а Хосок ей наврал в самом начале. Если бы он сказал правду, то все было бы в порядке. Она не выглядит как охотница на ведьм, и она бы точно не стала отменять из-за твоей ориентации ваш дуэт. Ей нравится твой талант, а не то, с кем ты спишь. Слышишь? Чимин начинает рыдать еще сильнее, и Юнги не знает, что делать, он говорит какую-то чушь, чтобы успокоить его, а Чимин, всхлипывая, умоляющим голосом говорит: - Ты мож-жешь отвезти-и меня к Тэ… Тэхёну? Я не хочу сейч-ч-час быть с тобо-о-ой. Юнги резко поворачивает машину вправо и останавливается на пустой ночной остановке. Он разворачивается всем корпусом к Чимину и пытается обнять его, говоря, что он дурак и идиот, что он извинится перед Хосоком, который все равно поступил неправильно, что он не против Субин, что он готов на все, ради Чимина, что это был секундный гнев, что он рад поддержать Чимина и очень рад за его соло в танце, что он всегда-всегд… - Юнги, я так устал, — Чимин практически воет в плечо обнимающего его Юнги. – Я устал, что ты не доверяешь мне, не слушаешь меня, не видишь. Отвези меня к Тэ, пожалуйста. Я так устал. - Чимин, до дома остался один поворот, — Юнги шепчет в ухо младшему, который резко дергается назад и пытается открыть дверь, но его рука постоянно соскальзывает с ручки, и в итоге он просто ударяет по ней и начинает практически задыхаться от слез. Юнги вылезает из машины, бежит к дверце со стороны пассажирского сидения, открывает ее, вытаскивает красного истерящего Чимина, усаживает на скамейку на остановке и вытирает с его щек слезы. Он крепко прижимает его к себе и качает, повторяет как мантру «простиялюблютебя» и целует младшего в макушку. Через полчаса размеренных покачиваний Чимин успокаивается и ровно дышит. Он даже отвечает на вопрос Юнги, что он в порядке, потом молчит и сиплым голосом просит воды. Юнги аккуратно убирает руки от Чимина, облокачивает того на стеклянную стенку остановки и уходит в машину, которая так и стоит все это время с открытой дверцей. Он залезает на сидение одной коленкой и достает бутылку воды из пакета с заднего сидения. Внезапно он слышит шум сзади и думает, что кто-то пришел на остановку. Он оборачивается и видит, что Чимина нет на скамейке. Вместо этого, чуть хромая, от остановки по дорожке, которая ведет в какой-то парк, медленно бежит невысокая фигура. Юнги бледнеет, перехватывает бутылку воды посильнее и бежит за Чимином. Он быстро нагоняет хромающего парня, и когда до младшего остается расстояние в вытянутую руку, Чимин запинается и падает. Юнги резко тормозит, слышит звуки чужих порванных штанин и моментально падает на колени рядом с младшим. Чимин переворачивается и лежит на спине с протянутыми в разные стороны руками, смотрит на едва светлеющее небо, а из его глаз градом льются слезы. Юнги отставляет в сторону бутылку с водой и смотрит на младшего. Если бы это был сцена из фильма, то Юнги бы обязательно отметил ее за кинематографичность: как красиво нежно голубой свет падает на опухшие красные глаза Чимина, как он такой красивый лежит на пыльной дороге как метафора всей жизни Юнги. Если бы это была сцена из фильма… Юнги моргает пару раз, и осознание накрывает его, он наклоняется, обхватывает Чимина за плечи и крепко прижимает к себе. Они остаются в такой позе несколько минут, пока Чимин хриплым, низким голосом тихо не говорит: - Я побежал, потому что знал, что ты побежишь за мной. Ты так сделал не потому, что я хотел сбежать к Тэ, а потому что я бежал от тебя. Тебя ведь это тревожит? Не то, что я уйду к кому-то, а что я уйду от тебя, — утвердительно говорит Чимин, опускает взгляд на черную макушку, которая расположилась на его груди, и просовывает пальцы в пряди волос. – Когда ты наконец поймешь, что я никогда от тебя не уйду? Что я тебя люблю намного больше, чем себя? Что я жить не могу без тебя? – из глаз Чимина снова текут слезы, и он вытирает их рукавом. – Когда ты перестанешь убивать меня из-за своих страхов и комплексов? Что мне нужно для этого сделать? Хочешь, я брошу работу и буду сидеть дома? Я сделаю все, что ты скажешь, только перестань мучить меня. Юнги, пожалуйста, пе-ре-стань. Макушка на груди Чимина начинает сотрясаться, а грудь намокает, и Чимин гладит черные волосы перед собой. - Ну хё-ё-ён, ты же никогда не плачешь. Это я плакса в нашем тандеме, — Чимин улыбается, пытаясь пошутить. Юнги приподнимается, приподнимая за собой Чимина, осторожно встает сначала сам, а потом подхватывает Чимина, у которого разодраны все коленки. - Поехали домой, на улице холодно, — тихо говорит Юнги и ведет хромающего Чимина к машине. Они доезжают в абсолютной тишине, каждый погружен в свои мысли. Юнги помогает Чимину выбраться из машины, переплетает с ним пальцы и ведет до лифта. В лифте Чимин опирается спиной о стенку и запрокидывает голову назад, рассматривая своими опухшими глазами точечные лампочки. Юнги стоит рядом и рассматривает идеальный профиль Чимина. Дома в душ сначала идет Чимин, потом Юнги. Когда Юнги заходит в махровом халате в комнату, Чимин уже сопит в позе эмбриона. И Юнги знает, что он не притворяется. Юнги вздыхает, проводит рукой по волосам, забирает свой телефон, кладет его в карман халата, возвращается в коридор, хватает пачку сигарет с верхней полки, влезает в тапки и идет дымить на балкон. Он тихо открывает и закрывает за собой дверь, чтобы не разбудить Чимина, пытается зажечь сигарету, но руки дрожат и не слушаются. После десятой попытки, сигарета наконец-то начинает тлеть между зубов, и Юнги глубоко затягивается, а потом выдыхает. Он не знает, сколько времени, но из-за начинающего светлеть неба подозревает, что около шести утра. Интересно, на сколько стоит будильник Чимина? Неужели опять на семь? Юнги выкуривает три сигареты подряд и пытается понять, почему он не видел, что постоянно мучил Чимина, что вечно пытался пометить его как собственность, что каждый раз делал все, чтобы все вокруг знали, что они вместе, что Чимин из всех людей в огромном Сеуле (а может быть и мире) выбрал именно Юнги. Он вспоминает, как друзья говорили ему, чтобы он и не думал про Чимина, потому что тот слишком светлый и добрый. Сигарета в руках Юнги начинает жечься, и Юнги выкидывает ее в пепельницу. Какие-то птицы начинают верещать, и это отрезвляет Юнги. Он смотрит через окно на спящего Чимина, пускающего слюни на подушку Юнги, и невольно улыбается. Юнги признается самому себе, что он эгоист и, наверное, мудак, но он ни за что не откажется от Чимина. Никогда. Юнги готовит завтрак и пишет Хосоку в какао-ток емкое «Спишь?». Ответа, конечно же, не приходит, но, когда Юнги видит, что сообщение прочитано, он сразу набирает контакт. Хосок не отвечает ни на третий, ни на пятый раз. На десятый он сдается и раздраженно кидает в трубку «Что?». - Извини, — Юнги произносит это тихо, пока закладывает тарелки в посудомойку. - Что? – Хосок звучит удивленно. - Прости меня, пожалуйста. Я не должен был срываться на тебя. Ты ни в чем не виноват, — Юнги закрывает дверцу посудомойки и ставит нужный режим. - И ты даже не хочешь наорать на меня, что я вчера не сдержался и накричал на Чимина? – с языка Хосока сочится яд. - Это не мое дело, вы сами разберетесь, я уверен, — Юнги спокойно выдыхает в трубку и смотрит на посветлевшую улицу через окно. - Что? Ты не болеешь, хён? – Хосок явно не понимает, что происходит. - Я не болею. Ты простишь меня, Хосок-и? – Юнги закрывает глаза и трет переносицу. - Эээ... Я думаю, что мы можем просто забыть вчерашнее? - Мир? Хосок сухо смеется в трубку. - Мир, хён. Мир, как в старые добрые времена, — Хосок явно улыбается. - Тогда доброе утро, и увидимся через пару часов, — Юнги ухмыляется. - Доброе. Пусть Чимин не опаздывает! Юнги смеется и говорит, что сделает все, что в его силах. Они перебрасываются еще парой фраз, а потом две маленькие ладошки сцепляются на талии Юнги, и старший прощается с Хосоком, откладывает телефон на столешницу и кладет свои руки поверх сцепленных. - Я люблю тебя, — шепчет Чимин в ухо Юнги и кладет подбородок ему на плечо. - Все для тебя, — Юнги поворачивается и чмокает Чимина в щеку. – Хосок сказал, чтобы ты не опаздывал. Чимин ворчит, устраивает голову удобнее и сжимает Юнги еще крепче. - Тогда корми меня и поехали. Нас ждут великие дела, — Чимин хихикает, отпускает руки и идет к столу. Юнги трет руками халат, разворачивается и думает, что впереди тяжелый процесс излечивания своих страхов и комплексов. Но чего не сделаешь ради любимых.