Мотыльки.

За обедом Мира проронила всего несколько слов, располагаясь на стуле напротив своей заложницы почти неподвижной фигурой, то и дело бегая глазами по девушке, жадно поедающей её порцию, которая в отличие от женщины практически не замолкала. Привычная тишина в квартире с успехом была нарушена, грозясь наполняться постоянным трёпом до той поры, пока не придет время увозить причину этого шума к боссу. Ну, или пока терпение совсем не надломится, вежливо напоминая о подвале в доме и свободным наручникам. В голове не сходилась ситуация, и реакция девушки на неё. Семью убили на её глазах, а саму заковали доживать свои последние дни в квартире с абсолютно чужим человеком, от которого ожидать можно что угодно, а она лишь неугомонно рассказывает какие-то совсем неважные вещи и болтает ногами, то и дело иногда задевая ножки стула и тревожа рану на животе, щуря от боли нос. Конечно, её полностью выдают бегающие глаза, иногда надрывное дыхание и через чур частые движения руками без особой надобности, - поправить волосы, почесать шею, постучать пальцами по столу. Иногда вырывался и глупый смешок не к "столу", и изломанная улыбка через силу. Она боится, она пытается сбежать от воспоминаний и принятия ситуации. Она никогда не была готова к такой ситуации, её семья не была замешана в чем-то криминальном и её жизнь всегда текла спокойно и размеренно. Она абсолютно точно не должна была находиться здесь на грани жизни и смерти. Ей просто крупно не повезло, всем ведь когда-то не везет. Просто кому-то больше обычного. Всё в повадках этой хрупкой девушки начинало раздражать. Она то и дело мямлила что-то с набитым ртом, задавала вопросы, на которые кроме уставшего и напряженного вздоха не получала других ответов, смущалась, опускала голову, но только на несколько секунд. Дальше она снова заходилась вихрем наиглупейших историй и пересказом каких-то смешных видео которые она накануне смотрела в интернете. Подсознание болезненно отзывалось - тебе придется смириться и жить с этим столько, сколько потребуется. Если появится желание прибить ее раньше времени - убьют тебя. Нравится или не нравится, терпи, моя красавица.

***

- Чистая одежда лежит на тумбочке, как закончишь, позови меня. Мира аккуратно донесла Викам до ванной, усадила на край и совершенно не задумываясь сняла с неё футболку, разматывая бинты, обхватывающие всю талию. Ситуация казалась настолько постыдной и неловкой, что девушка начала жевать свои губы и чувствовать невероятный жар в щеках. Только сейчас она смогла разглядеть на своем животе большую рваную рану и аккуратные швы на ней. Неужели это все сделала Мира? Так аккуратно заштопать человека - явно медицинский талант. Наклеив на рану какую-то плёнку, аккуратно припечатывая пальцами её ближе и крепче к коже, та наконец поднялась с корточек и размяла шею, оценивая свой труд. Женщина коротко кивнула своим мыслям, убедившись, что раздеться до конца не составит труда и её помощь больше не нужна, покинула ванную, оставив дверь приоткрытой. С одной стороны даже такое уединение радовало, с другой - накатывала паника. Вечно ведь от мыслей и воспоминаний бегать не получится, да? И вот именно в момент такого уединения ее накрывает. Она вспоминает все маленькими вспышками, жмурясь до такой степени, что из глаз летят искры. Вспоминает лужу крови, оглушающие выстрелы, суматоху и откуда-то взявшийся нож, который разрезает любимую домашнюю футболку, размазывает брызги по стене и прижимает к полу резкой невыносимой болью. Наверное, остатки сознания пробудили в ней инстинкты самосохранения, которые позволили доползти на последних силах до упавшего шкафа и забраться в него, зажимая в зубах футболку до такой степени, чтобы сил кричать уже не осталось. Даже такие короткие вспышки того ужасного дня уже заставляют сердце болезненно рваться на части, оставляя все размышления на потом, моля о скорейшем спасении из этого омута воспоминаний. А сознание податливо гнется, отправляя новые сигналы в мозг, которые тоже окутывают в не совсем приятные ощущения. Теперь приходит осознание того, как девушка вела себя за столом со своей похитительницей, которая никакая ей не подружка, которая лишь выполняет задание и может размазать её мозги по стене одним лишь выстрелом. Вопрос лишь - когда? А может, даже еда эта отравлена была? Бред. Ей незачем убивать именно таким способом. В любом случае - она далеко не тот человек, с которым стоило бы вести себя так. Стыд накрывает с головой, перенимая место боли. Насколько глупо это она выглядела со стороны Миры? Насколько сильно закопала себя еще глубже, не оставляя и шанса на спасение? Боже, она ведь все эти дни бессознательного состояния Викам помогала ей сделать самые банальные вещи, вроде похода в туалет, самостоятельно мыла ее и переодевала, как ей теперь в глаза посмотреть? Купание в горячей воде и в своих смешанных чувствах и мыслях затянулось почти на полтора часа, даже вода уже стала холодной, как только Викам вернулась в реальность и захотела предпринять попытку подняться и дотянуться за полотенцем, на пороге уже появилась Мира. - А я думала, что теперь-то ты уже точно кони здесь двинула. - Выйди, пожалуйста. Женщина лишь хмыкнула, двигаясь ближе к ванной с полотенцем. - Тебе нельзя так долго сидеть в воде, сейчас же одевайся. Когда она все-таки покинула ванную, а одежда была на своём месте, девушка решила предпринять попытку самостоятельно добраться до дивана. Ноги тут же подвели, боль рваной раны выстрелила по всему телу, припечатывая обратно к краю ванны и вызывая резкий болезненный стон. - Ну и зачем? Я же сказала позвать меня, - Мира вошла в ванную хмурясь, а глаза её начинали темнеть, сверкая опасными бликами. - У тебя сейчас ко всему прочему еще и ноги ослабевшие, тебе нельзя просто взять и побежать. Одновременно с причитанием нотаций, женщина поправляла полки и вещи на них, видимо, возвращая на своё место. Выглядело это странно и маниакально, но подумать об этом еще будет время, наверное. Усадив притихшую девушку на диван, Мира снова потянулась за аптечкой и приказным тоном сказала лечь и расслабиться. Задернув футболку, она снова начала аккуратно касаться впалого живота, медленно стягивать плёнку которая защищала рану от воды, размазывала какую-то вонючую мазь и забинтовывала. Почему-то такие простые действия завораживали и магнитили, заставляя залипать то на тонкие руки, аккуратно пархающие над пульсирующей болью раной, то на глаза, полностью увлеченные своим занятием, нахмуренные брови, которые образовывали между собой маленькую морщинку, и иногда прикушенную губу. Все в этом человеке вызывало неподдельный страх, который девушка весь день пыталась замять в себе. Она старше, однозначно сильнее по всем пунктам, она точно может сломать и растоптать ее одними лишь словами или излишне колючим взглядом янтарно-голубых омутов. А главное - неизвестность. Как к ней подступить? А зачем это вообще делать? Когда она убьет её? Что она может сделать с ней? В психическом состоянии других людей она не разбиралась вообще, а тут еще и такой тяжелый случай. - Постарайся не докучать меня больше. На тумбе - книги, там же пульт. Громко телевизор не включай. - Мне теперь даже дышать по твоим правилам? Почему-то захотелось съязвить, осознание нелепости такого поступка пришло сразу же, но отступать уже было нельзя. Мира равнодушно чешет подбородок, положив вторую руку на талию. И в этой позе столько превосходства, что у девушки от волнения кружится голова. В ответ Викам гордо задирает голову, скорее стараясь держать лицо и доказать что-то именно самой себе. А Мира лишь усмехается с этого действа, приближается настолько близко, что почти касается с девушкой носами, обхватывает тонкими пальцами её челюсть, заставляя тут же проглотить весь свой словесный поток, который уже хотел вырваться наружу. - Если придется, ты и моргать будешь по расписанию. Викам осталась одна в комнате еще два часа назад, но почему-то все еще тихо дышала и не прикасалась ни к пульту, ни к книгам.