Мотыльки.

В этом мире нет ни счастья, ни несчастья, то и другое постигается лишь в сравнении. Только тот, кто был беспредельно несчастлив, способен испытать беспредельное блаженство. Ощущение, словно еще вчера просыпалась у себя дома, лениво вытягивала конечности на кровати, выключая надоевшую трель будильника, сонно тащилась по квартире заворачивая сначала в ванную чтобы умыться, а после на кухню, чтобы придумать себе завтрак перед выходом на учебу, мысленно радовалась тому, что родители еще спят. Словно все эти мелочи уже ставшие привычным ритуалом все так же есть в твоей жизни, а все происходящее сейчас - дурной сон. И теперь так нелепо думается о том, что тогда - казалось что ты беспредельно несчастлива. Что хуже уже быть не может, куда больше-то? А оказывается есть куда. Хотя до сих пор не верится, что такое действительно произошло. Может, действительно, это дурацкий сон? Бредни в коме? Ну, а что, поскользнулась в ванной, ударилась головой об кафель и мозги себе вышибла, теперь врачи борются за жизнь пациента, у которого в голове нереальный такой сериал развернулся. Но, к сожалению, все происходит в самом деле. Есть ли шансы на спасение? А к чему это спасение? Жизнь прежней уже точно не станет, даже если вложить огромные деньги на психолога и годами, а то и десятками лет прорабатывать все это в попытках прийти в норму. Что же теперь, сдаться на милость мучителю за стенкой? А, может, самолично прекратить весь этот ад? Сил не хватит. Остается лишь ждать, надеяться, молиться.. Что там еще по списку? Викам и не заметила, как за своими бренными размышлениями залипла в одной позе за кухонным столом на добрых полтора часа. Об этом ей вежливо напомнили онемевшие конечности и ужасная дрожь по всему телу, после попытки пошевелить ногой. Попытка встать так же не увенчалась успехом - ноги тут же стали ватными, а из сжатых губ вырвался нелепый писк. Конечно, на грохот и завывания тут же отреагировала хозяйка угрюмой, всегда тихой квартиры, которая одними своими шагами уже загнала Викам в приступ паники. - Что на этот раз? Даже не дождавшись ответа, женщина быстрым и отточенным движением взяла девушку на руки, да так просто, словно та весит не больше десяти килограмм. Ужасная обида в примесь с смущением вдруг настолько прижали Викам, что она и слова вымолвить не смогла, лишь сжала губы в тонкую полоску и отвела взгляд в сторону, стараясь не вслушиваться в слишком спокойное и размеренное дыхание женщины. Такой расклад Миру кажется устраивал, так как на этот раз она отнеслась к своей заложнице более бережно - аккуратно положила на диван, полностью расслабилась и не торопясь начала разворачивать старые бинты и снова порхать тонкими пальцами над раной. В этот раз она не спешила скорее закончить и сбежать от слишком активного вихря вопросов, странных рассказов и неуместных попыток узнать Миру поближе, так как их просто не было. А вот теперь-то желание появилось. Но вместо огромной кучи из вопросов, на которые все равно не будет ответов, Викам снова начала изучать черты лица, мимику, телодвижения женщины напротив. Вопросов становилось так много, что голова начинала закипать, и стало так тесно в черепной коробке, словно в пчелином ульи. Если раньше она стеснялась разглядывать ее так откровенно, то сейчас у нее вовсе разум отключился. Почему она связалась с криминалом? Что с ней произошло? Она ведь убивает людей... Или только плохих? Чем вообще занимается эта женщина? Киллер? Разведчик? Хакер? Кто? Как она выглядит с распущенными волосами? Сколько ей лет? Она сочувствует мне хоть немного? Есть ли у нее друзья? Парень? Девушка? - Прекрати так пялиться на меня. Рассудок возвращается, а лицо тут же заливается краской, от чего еще больше хочется провалиться под землю от стыда. - Да ладно, можешь смотреть, я бы на твоем месте тоже не удержалась. Улыбается. Удивительно видеть в беспросветной жестокости и холоде улыбку, слышать свободный тон голоса, и такие шутки, словно в компании старых друзей. Как все это умещается в одном человеке? Ей точно не хватает инструкции к этой женщине. Хотя бы тоненького жалкого пособия, чтобы найти ответы на вопросы. Да и они едва ли когда-нибудь закончатся, а ответы она вряд ли получит. - Ничего я не пялилась, просто задумалась. Снова ухмылка, такая ехидная, что захотелось начать бунтовать, спорить и оправдываться, что ни черта не о ней эти мысли были, и вообще, выйди из комнаты, я и сама себе мазь намажу и перебинтую, не маленькая уже! Но все равно почему-то молчит. Злится, щурится обиженно, мажет кончиком языка по губам и молчит. Специально усилием заставляет себя не смотреть больше на нее, потолок куда интереснее.

***

Непонятно, откуда вдруг взялось такое хорошее расположение духа. Наверное, снова стало спокойнее. Да и к временному жильцу, с которым приходится делить свою квартиру женщина уже привыкла. Теперь она наконец видит в её глазах отвращение и ненависть. Теперь там уже плещется животный страх перед Мирой, а не глупое доверие и надежда. Теперь нет постоянного звона в ушах от надоевшего голоса девушки, которая вечно что-то рассказывала. Ей даже не нужно было ответов, ей даже не нужно было того, чтобы ее слушали. Она просто говорила, заставляя нервы оголяться по всему телу в диком желании заткнуть источник шума грубым образом. Но пока её трогать нельзя, смотрин еще не было. - Я надеюсь ты помнишь о том, что завтра меня не будет целый день, и тебе нет смысла долбиться в стены и кричать? Коротко кивает, заканчивая этим разговор. Подсознание неумолимо смеется в осознании, что скорее всего она все равно будет пытаться кричать. В любом случае, спасения она не дождется, а если сорвет голос и не сможет говорить - вообще замечательно.

***

Викам просыпается к полудню, и наконец понимает что может насладиться таким нужным одиночеством. Сколько у нее времени до прихода Миры? Как минимум несколько часов, а этого уже может хватить чтобы сбежать, если такая возможность вообще существует. Ночь была тяжелой, и вся состояла лишь из мыслей о том, как именно можно попытаться сбежать. Через окно не получится, через дверь тем более. Кричать? Самый первый вариант. Но разве стала бы Мира так рисковать, оставляя заложника в квартире, где можно просто докричаться до неравнодушных соседей и спастись? Бред, но попробовать стоит. Через пятнадцать минут истошного крика и стуков в стены и двери девушка совсем выдохлась и выбилась из сил, сползая по стенке на пол остатками себя и обхватывая колени руками. Даже плакать сил не осталось, только угасающая надежда все еще бьется где-то под ребрами, заставляя взять себя в руки. Что-ж, остался последний план. Самый рисковый и пугающий, но, как говорится, на войне все средства хороши. Осталось лишь дождаться хозяйку квартиры.

***

День шел своим чередом, уповая своей монотонностью и однообразием. Такая жизнь женщину совсем не огорчала, наоборот, ей нравилось когда все на своем месте и строго по списку, когда все идет по плану. Она привыкла жить так и ей совсем не хочется что-то менять. Правда, теперь она живет не одна, но это временно. Это всего лишь часть ее работы, заказ, с которым женщина определенно справится. И работа эта получается куда проще и легче, ведь поведение девушки её даже радует, если задуматься. Она не создает проблем, в основном ведет себя спокойно и не трогает лишний раз, достается только во время вынужденных встреч при обработке раны и трапезы на кухне, но это вполне терпимо. Откуда-то появилось что-то похожее на жалость, ведь она не заслужила всего, что с ней происходит, но это чувство прошло настолько быстро, словно падение звезды. К вечеру Мира так выматывается, что и вовсе забывает о всех преимуществах своей заложницы и мимолетной жалости к ней, лишь утопает в желании скорее снять с себя липкую от чужой крови одежду и принять горячий душ, после которого первое же касание головой подушки заставит утонуть в глубокий сон. Дверь тяжело отворяется и на пороге квартиры в кромешной темноте оказывается уставшая, запачканная в крови Мира. Она успевает лишь рот открыть, желая окликнуть по имени свою заложницу, но тут же чувствует звенящую боль в голове и головокружение, которое почти приводит ее к обмороку. Ноги подкашиваются, но удерживаются, и возвращающееся зрение вдруг разглядывает дрожащий силуэт напротив, осколки разбитой вазы на полу и загнанный, животный ужас в густых зеленых глазах напротив. Удар был робким, потому женщина смогла удержаться на ногах и не потерять равновесие. Ярость вскипела так же быстро, как прошел звон в ушах. Одним лишь рывком Мира прижала девушку к стенке, вытаскивая нож из кармашка в рукаве пальто, почти вдавливая его в тонкую нежную шею, выбивая ударом из руки остатки разбитой вазы. - Ты серьезно? О чем ты вообще, блять, думала? Даже если бы у тебя получилось сбежать, ты понимаешь, что ждет тебя за пределами этой квартиры? Тоненькая струйка крови медленно скатывалась по лицу, очерчивая скулы и аккуратный подбородок женщины. Запах старой, запекшейся крови неприятно бил по ноздрям, заставляя голову Викам кружиться не только от страха и волнения, но и подступающей рвоты. Остывая и приходя в себя, мучительница раздраженно цокает, и кладет в руку Викам нож, распахивая свое пальто. - Давай. У тебя есть шанс прямо сейчас закончить начатое и спасти свою жалкую шкурку. Она перехватывает дрожащую руку с ножом и прижимает к своему животу, почти протыкая рубашку. Девушка трясется, словно сжимается и становится намного меньше и еще ниже, чем есть, зажмуривает глаза и заставляет себя сделать это, просто толкнуться вперед и наконец завершить свой личный ад, сбежать, оказаться на свободе, но она не может, никакими усилиями воли просто не может заставить себя воткнуть нож даже на сантиметр. Она пытается выровнять дыхание. Правда пытается. Потому что необходимо. Потому что нужно. Потому что красный свет разрывает черепную коробку. Потому что если сейчас она не сможет заставить себя, то точно самолично подпишет себе смертный приговор, сама захлопнет над собой крышку гроба и услужливо гвоздями заколотит изнутри. Просто сделай это. Ничего сложного, ведь так? Она плохой человек, она заслужила, её не должно быть жалко. Просто толкнись вперед. Нож с ужасным звоном ударяется об пол, заглушая всхлипывания и раздраженное дыхание и без того уставшей хозяйки этого ада. А после смех. Такой тихий, выбивающий остатки воздуха из легких, заполняющий их тяжелой сажей. Теперь отвращение и ненависть делится на двух, а черти в голове неумолимо пляшут, напевая о никчемности девушки, которая имея шанс на спасение струсила. Не справилась. Хочется прямо сейчас упасть на пол, забиться в истерике, сжать пульсирующие виски до хруста, но даже этого не удается. Женщина отталкивает ногой нож в конец прихожей, снова прижимая заложницу к стенке, хватает тонкими пальцами подбородок и вздергивает его вверх, заставляя посмотреть в свои глаза. А в глазах этих - яд. Невыносимый, насмехающийся, властный, всем своим нутром показывающий своё величие и силу перед Викам. Добивает, мучает и изводит, хотя казалось бы, что дальше уже некуда. - Надеюсь, больше таких глупостей ты не совершишь. Иначе мне придется немного исправить твое личико. Мира не отстраняется, ведет большим пальцем по скуле девушки, очерчивает подбородок, и едва касается нижней губы, которая дрожит от страха и напряжения. - Тебе все равно не сбежать.