Слепота

       Тони надиктовывает Джарвису ответ на важное письмо и вдруг запинается.        Он, как не старается загрузить себя работой по уши, никак не может отдаться этому рутинному процессу полноценно.        Тони и не думал, что отсутствие одного человека так обрушит мир вокруг.        Весь его мир.        У Эммы сегодня выходной, или что-то вроде этого.        Грейн, бесцельно проболтавшийся возле Тони полдня, заверил Старка, что это только на один день.        Тони упорно делал вид, что и правда внимательно слушает байки Грейна о каких-то туземцах, осаждающих одну из палат.        По слухам, в больницу попал из-за автоаварии один из местных бонз из дальних провинций Зуарра и они в осаде.        Воинственные вассалы не дают никому, кроме приближенных и пары врачей, попасть в палату бонзы и заняли все посты, Старк невольно улыбается, слушая, как Грейн живописно, в красках рассказывает ему, что он сам вынужден терпеть чуть ли не таможенный досмотр на каждом этаже.        В другое время Тони хохотал бы и веселился, услышав подобные россказни, но не сегодня.        Он вполуха, по касательной слушает Грейна, почти не вдаваясь в подробности.        Тони… скучает.        Скучает?        Ему не хватает ее общества.        Даже не разговаривая, она манит.        Они словно нашли что-то общее, в молчаливом касании рук сплетя души в одну.        Такого странного притяжения и вместе с тем острого чувства непонятного, манящего, словно истаивающего при звуке ее шагов плотного темного тумана Энтони не ощущал никогда.        Тони очень нравилось то, что она была такой тактильной и чувствительной, и иногда ему думалось, что она порой слишком тиха и загадочна.        Это все так отчетливо напомнило Тони почему-то морской прилив.        Так было безотчетно давно, на побережье Альсанны...        В прошлой жизни.        Море толкает волны вперед, и они, повинуясь ветреной вздорной игре, поддаются.        И вот ты уже качаешься в уютном покое, нежась в теплом прибое.        Но стихия коварна и изменчива, и, подарив тебе это, будто жемчужинку на солнечной ладони, тут же забирает все обратно.        Словно жалея и жадно крутя пируэты, безжалостно отгоняя прежнее сладостное удовольствие.        Так и норовя напоследок куснуть зеваку жалящей по ногам крохотной зыбью и вернуть в реальность, налетев сентябрьским ветром с привкусом дождя.        Старк давно уже проверял чуть ли не ежечасно, нет ли шанса на возвращение зрения.        Он согласен был на все, даже на частичное обретение этой возможности.        Но нет, прогнозы пока были слишком расплывчатыми, и Старк не был готов к тусклым пятнам и непонятным пробелам, будто он плыл в невероятно мутной воде.        Повязку снимали и проверяли, но пока без особых результатов.        Тони ругался, дурил и злился.        Но только пока чужие руки делали необходимые процедуры.        Эмма была тем и хороша, что понимала.        Он подолгу рассказывал ей всякие глупости.        Промучавшись бесцельно полночи, Тони изнеможенно сел в кровати.        Сон не шел.        Он тосковал по ней.        По рукам.        По вздохам.        По молчанию.        Такому… наполненному.        Такому родному.        Такому своему.        Проглотив бездумно завтрак, Тони, напряженно сжав руки, вслушивался в шум за стеной.        Он ждал ее.        И никому бы не признался в том, что не знает, куда себя деть, если она не придет.        Тони стал незаметно дремать, новое лекарство явно было дано затем, чтобы он уснул прямо днем.        Но он сделал над собой усилие и властно стряхнул сонную маету, медленно растирая виски.        Он боялся ее упустить.        И услышал желаемое.        Скрип двери.        Таинственный шорох.        И этот неописуемый, тонкий шлейф аромата.        — Эмма. Вы сегодня опоздали… Я, конечно, не смею вас укорять, но все же... Прошу вас, не мучайте меня. Я вас ждал…