Слепота

       — Тони, понимаешь, я практически забросил работу. Ради тебя.        Первое время Стивен по инерции вздрагивал, как под током, пытаясь совместить несовместимое.        Стрэндж уходил в свою тайную историю все глубже, все сильнее, но рациональный прежде мозг не особо старался удержать все нити под контролем.        Сбой программы был явным провалом.        Только Стивен не хотел ничего менять.        Скорее наоборот, он выбрал не думая.        Он хотел все оставить.        Ради Тони.        Ради его рассказов вечерами, ради теплых рукопожатий.        Стивен задумчиво морщится.        Он вспоминает тот дурацкий случай с капюшоном.        Стивена тогда шально качало, как боцмана на юте.        Он плохо себя чувствовал, кружилась голова, и ранение сказывалось с каждым шагом.        Но одна мысль о том, что он и сегодня не увидит Старка, бередила душу и Стивен, упрямо сжимая губы, шел к цели.        — Стивен. Так что тогда случилось? Я почувствовал странное…        — Я немного устал. Прилетел с тяжелой работы.        Стивен даже сейчас не хочет признаваться.        В том, что еле дошел в тот день до палаты.        В том, что ноги подкашивались, как у пьяного.        В том, что у него не было сил не то что молчать, а даже просто двигаться.        Он и Грейну что-то наплел по телефону, из последних сил прикидываясь, что все в порядке.        Стивен боялся, что выдаст себя, и в буйном порыве придумал себе капюшон, собирая себя по кусочкам.        Он был в странном приступе одержимости и вовсе перестал следить за окружающим миром.        Ничего не имело значения, кроме Тони.        Энтони в тот вечер был тоже другим, словно не в себе, и Стивен с поражающей теплотой бушующей внутри любовной муки чуть было не сказал все.        Тони был таким тонким, чувствительным и…        Идеальным.        Настолько идеальным, родным и чарующе манящим, откровенным до слез, что Стивен чуть не сорвался в пропасть.        — Стивен, ты недоговариваешь. Я думаю, что ты приехал тогда не в форме, так ведь? И в своей дивной геройской манере не придумал ничего лучше, чем помчаться ко мне. Именно так все и было.        — Тони… Если ты все знаешь, зачем спрашиваешь… — лукаво парирует Стивен, ласково гладя Тони по щеке кончиком указательного пальца.        — Не знал, что волшебники такие хитрецы и тоже умеют шельмовать…        Тони в ответ тоже тянется к нему, улыбаясь так пленительно, что у Стивена замирает сердце.        — Стивен… Ты меня поражаешь… Опять. Ты такой всегда или только со мной?        — Всегда. Всегда, Тони. Только с тобой.        Стивен, потянув Тони к себе еще ближе, уверенно захватывает губы Тони и целует его, как никогда страстно.        Прибавив в конце захватывающего, как воронка омута, огненного поцелуя-тайны, поцелуя-обещания: «Ты не представляешь, как мне было трудно держаться в рамках… Но клянусь, ты не пожалеешь…»