Всё ещё не знаешь моё имя?

Утро, судя по ощущениям, наступает прямо на меня. Со всего размаха. После открытия глаз все надежды на улучшение настроения рушатся карточным домиком, потому как сразу же вспоминается всё произошедшее. Затем вспоминается Винс, и через силу тело поднимается само на помощь дражайшему наставнику, которому ещё хуже, чем мне. Поныть можно как-нибудь потом, сейчас надо отвлечь Винса и загрузить другими заботами. Приведя себя в относительно божеский вид, туго завязываю волосы в пучок на затылке и направляюсь на поиски моей совести и морали во плоти. Беда бедой, а тренировки должны быть по расписанию. С тех пор, как Винс спас меня в жаровне, мы каждое утро спаррингуемся. Не так чтобы прям серьёзно, но он раз за разом заставляет меня отрабатывать приёмы и удары, и учит чему-нибудь новому. Взглядом нахожу его рядом с одним из грузовиков, возле которого находится ещё и Томас. Лицо непроизвольно перекашивается, как от нескольких свеженьких лимонов подряд. Отлично, теперь полдня будет тошнить. Парень, кстати, активно жестикулирует и с жаром вещает о каком-то событии или проблеме. Странно, что наставник до сих пор не поубавил спеси в парне, он терпеть не может, когда кто-то позволяет себе влезть в его личное пространство и уж тем более повышать голос. Томас в очередной раз взмахивает рукой и начинает тарахтеть, кажется, ещё громче. Устало вздыхаю и трусцой бегу к месту действия на помощь Винсу. Кажется, я переоценила его душевное равновесие и количество моральных сил. Нужно быть поближе к наставнику, чтобы кусаться, пока он сам не сможет этого делать. Останавливаюсь рядом с Винсом. — Я же говорю – нет! — рявкает Томас. Даже не успевая осознать, рефлекторно пинаю его чуть ниже колена, хватаю за грудки и припечатываю к двери грузовика так, что парень ударяется затылком. Но через пару мгновений приходит в себя и пытается стряхнуть мои руки. Припечатываю его ещё раз, но уже без ушибов головы. Парень начинает звереть, и я снова пинаю, но уже чуть ниже второго колена, затем добавляю кулаком снизу в челюсть и роняю на землю. Отпустив брюнета, делаю шаг назад, останавливаясь перед Винсом, закрывая его собой и жду, пока Том поднимется. — Наташа, — зовёт наставник. Думаю, в другое время это выглядело бы, как попытка привести меня в чувства, одёрнуть. Наверное, переживает, что я парнишку совсем запинаю с дури. — Минуту, Винс, — как можно мягче отвечаю ему, не оборачиваясь. В это время брюнет поднимается на ноги, слегка плавающим взглядом пытаясь сфокусироваться на мне. Прежде, чем он начнёт выпендриваться, спокойно произношу: — Доброго утра, Томас. Сейчас, прямо здесь мы с тобой договариваемся, что впредь ты не позволяешь себе какого бы то ни было проявления неуважения в сторону Винсента. Он старше и опытнее тебя в несколько раз. И, хотя тебе ничего не должен и ничем не обязан, но сейчас ты находишься под его защитой. Будь любезен разговаривать с ним, как полагается разговаривать со старшим и уважаемым человеком. Том кажется озадаченным, кроме того, что зол, как чёрт. Скорее всего, с ним раньше так никто из своих не обращался, когда тот перегибал палку. Ничего, ещё пара таких утренних уроков и он будет вести себя как полагается. Наверное, за то время, что мы не виделись и не общались, он чуть поумнел, потому как набрасываться на меня с кулаками не стал. Правда, взглядом сверлит недовольным, но это ничего. Весьма долго сверлит, надо признать, а затем взгляд будто проясняется, и он кивает мне: — Да, договорились, — отвечает мне и далее обращается уже к Винсу: — Я должен был быть спокойнее. Как бы самодовольно это ни звучало, но то, что он признаёт вину и идёт на контакт добавляет ему пару баллов в моём личном рейтинге. Теперь он болтается где-то между «не совсем придурок» и «почти не придурок». — Наташа, — снова окликает наставник, и я оборачиваюсь, а он продолжает: — Подожди меня там, — он указывает на пикап в тридцати метрах. Киваю и, бросив взгляд на парня, ухожу в указанном направлении. По своей излюбленной привычке запрыгиваю на капот и сажусь, ложась спиной на лобовое стекло и вытягивая ноги. Ребята Винса поначалу пытались меня от этого отучить и дико ругались, потому как переставить лобовое стекло сейчас это проблема на грани нерешаемой, но потом смирились и успокаивают себя тем, что я мало вешу, да и просто лежу. Приблизительно минуты три проходит в полном спокойствии, а затем ко мне подходит та самая девчонка, которую тяпнули. — Привет, — говорит она. — Привет, — отзываюсь я, не отрывая взгляда от Винса. — Что у вас там произошло? — не совсем явно, но слышу, как она пытается скрыть негодование. Оборачиваюсь на неё и рассматриваю. Сильно напряжена, но явно не глупая, раз с ходу не полезла в драку. Хотя, думаю, это далось ей нелегко – уж очень пристально она всегда смотрит на Томаса. Возвращаю взгляд к наставнику, и отвечаю ей: — Выяснили, что у Тома не хватает воспитания, чтобы общаться со старшими. Краем глаза вижу, как она тоже оборачивается к ним и усмехается, чуть расслабляясь: — С этим соглашусь. Взрывной парень. Сказано без раздражения и, скорее даже, с некоторой нежностью. Значит, я попала в яблочко – он ей нравится. Знала бы только, с кем связывается. Хотя, все мы дуры, и лезем даже под огромный плакат с красными буквами «ОПАСНОСТЬ!». Улыбаюсь сама себе и оборачиваюсь к ней: — Пока твой взрывной парень не лезет к Винсу, я его и пальцем не трону, не переживай, — звучит не так высокомерно, как могло бы, и поздравляю себя с этим. Правда, Винсу всё равно хвалиться этим не буду – он очень расстраивается, когда я такая. Смешно, да? Суровый дядька расстраивается, когда девчонка себя плохо ведёт. Я его и воспринимаю, как опекуна, даже, наверное, родителя, но всё равно не могу к этому привыкнуть. Видно, что девчонка смущается из-за моих слов о «её взрывном парне», но поворачивается ко мне и решительно протягивает руку, едва ли не с большим высокомерием, чем я пару мгновений назад: — Бренда. Забавная она. Думаю, подружимся. Сработаемся так уж точно. — Наташа, — пожимаю руку. — Ты, значит, за ними присматриваешь? — Вот уж нет, — улыбается она. — Присматривает за ними Ньют, — кивает куда-то в сторону за моей спиной. — Они все только его и слушают. Оборачиваюсь в указанном направлении и ловлю взгляд блондина, который, почему-то, направлен именно на меня. Взгляд одновременно и изучающий, и неприветливый. Логично, конечно, учитывая, что я только что покоцала его дружка, но всё же он не посчитал ситуацию необходимой для вмешательства. А, по словам Бренды, именно он у них за старшего. Похоже, не зря. Парень хмурится, но кивает мне. Я, чуть помедлив, киваю в ответ, и бормочу Бренде: — Это что за народные обряды посвящения? — Даже не представляю, — усмехается девушка. — Лучше сама узнай. — Спасибо, лимит общения за утро уже исчерпан Томасом, — усмехаюсь. Бренда только коротко смеётся в ответ. Чуть сместив взгляд в сторону, замечаю Гарриет среди наших парней. Она хмурится, но я киваю ей и слабо улыбаюсь. Подруга явно расслабляется и кивает в ответ. Вот и славненько начался день.

***

Я только что сменила повязку на голове Пабло, которому крепко прилетело от одного из порочных. Рана уже почти затянулась совсем и выглядит значительно лучше, нежели, когда я увидела это в первый раз. Несмотря на увечье парень трещал без умолку, хоть и медленно, и травил дурацкие шутки. Прошла уже почти неделя, и он снова в строю, но по строгому наказу Винса регулярно наведывается ко мне. Кстати, он единственный противник медицины. Другие пострадавшие добровольно и регулярно появляются сами. — Пабло, — смеясь, одёргиваю я. — Клянусь! — он быстро крестится и с серьёзным лицом продолжает: — Спроси у Джона! — Естественно он скажет ровно то же, что и ты, — хлопаю его ладошкой по плечу. — Два идиота. — Вообще-то больно, — он складывает руки на груди и дует губы, делая вид, что смертельно обиделся. — Ну всё, fratello, — беру его под руку. — Прекращай… Внезапно со спины раздаётся оклик, в котором доброжелательностью и отдалённо не пахнет: — Наташа. Мы с Пабло оборачиваемся. К своему безграничному удивлению вижу блондина, Ньюта, который продвигается к нам, как ледокол. На лице – негодование, если не сказать злость. Странно, в таком состоянии люди, обычно, находятся после общения со мной, но я его ещё не трогала, чтобы он такой бешеный был. Бросаю взгляд на своего попутчика – вдруг он знает то, чего не знаю я, и расскажет, но едва успеваю подхватить его под руку: — Тише, амиго, вряд ли негатив ко мне относится. — Не заметно, — тихо рычит тот, но останавливается и затихает. Когда блондин подходит, то выглядит более спокойным, нежели издали, и приветственно кивает нам обоим. Выглядит не очень, и я даже хочу предложить ему помощь, но он начинает первым: — Можно с тобой поговорить? Пожимаю плечами, отпуская руку друга: — Без проблем. — Говори, — добавляет Пабло, и я вздыхаю. — С глазу на глаз, — поясняет блондин. — Ага, уже отпустил Нат с тобой после этого боевого клича, — фыркает мулат. Предчувствуя беду, киваю блондину: — Я сейчас тебя догоню, Ньют. Когда тот уходит, бросив взгляд на Пабло, я поворачиваюсь к нему же и складываю руки под грудью. Он негодующе всплёскивает руками: — Что? Вздыхаю: — Ты можешь быть чуточку доброжелательнее? — Я сама доброжелательность, — фыркает мулат и добавляет: — В отличии от кое-кого. — Даже я на них не набрасываюсь, заметь, — парирую. Пабло ухмыляется: — Извинюсь перед ним позже, — затем разворачивается, чтобы уйти и уже со смешком бросает через плечо: — Кстати, с итальянцем и мексиканцем ты промахнулась. Ни того, ни другого во мне ни капли. Тихо посмеиваюсь и качаю головой, глядя ему в спину, а затем и сама топаю, но в другую сторону. Отыскиваю Ньюта, который терпеливо ждёт меня на окраине лагеря. По виду он почти успокоился, хоть и присутствует некая напряжённость во взгляде. — Привет ещё раз, — киваю ему, останавливаясь рядом. — Что случилось? Он поднимается с ящика, на котором сидел, и шагает ко мне: — Это касается Винсента. Сразу же в голове поднимается вся хронология разговоров с наставником, из которой следует вывод, что с ним всё должно быть в порядке, потому как разговаривала с ним не более пятнадцати минут назад, и сотворить никто ничего попросту не успел бы. — Только в лицо его так не называй, — улыбаюсь, припоминая реакцию наставника на полное имя. — Просто Винс. Так что с ним? — Нам нужно с ним обсудить некоторые вещи, — говорит блондин и выжидающе смотрит на меня. Непонимающе вскидываю бровь: — А я здесь при чём? Он мой наставник, а не наоборот. — Я подумал, что лучше тебя об этом известить. Утром у Томаса разговор с ним вышел так себе. Чуть ли не присвистываю вслух от удивления. Ну нихрена себе. Так блондин, и вправду, у них за старшего. Из-за того, что один мелкий накосячил, этот теперь спрашивает у меня разрешения на разговор. Думает, что я совсем дурная что ли? Не просто же так на его дружка набросилась. Да и не набрасывалась вообще. Так, заехала немного… Хотя, наверное, жёстко отсобачила. Но, вроде, нет, как обычно заступилась. — Эм, Ньют, — немного неловко начинаю я. — В тот раз Томас перегнул палку, и я заступилась за Винса, потому что он мой наставник и я его уважаю. Но это не значит, что нужно меня предупреждать о разговорах с ним. Тем более, что с Томом мы тогда, вроде как, договорились. Блондин кивает: — Да, он рассказал. — Тогда не вижу проблемы, — улыбаюсь уголком губ и пожимаю плечами. — Хорошо, я тебя понял, — он попытался улыбнуться в ответ. В который раз задумываюсь о том, что Мэри слишком сильно на меня повлияла. Раньше ни за что бы не стала хоть сколько-то переживать за абсолютно незнакомого человека. Но теперь, пусть и со вздохом, спрашиваю: — В чём проблема, Ньют? — О чём ты? — недоумевает парень. — Видел бы своё лицо – не переспрашивал. Он недовольно морщит нос, засовывает руки в карманы и серьёзно смотрит мне в глаза: — Хотел попросить тебя решать проблемы со мной. Не обязательно сразу дубасить. Вскидываю бровь и складываю руки под грудью, с некоторым удивлением рассматривая блондина: — А ты у них вроде мамочки? Парень также вскидывает бровь, рассматривая меня: — Я у них вроде друга, которому не нравятся разбитые физиономии друзей. Сказано без злости, но достаточно жёстко. Почти даже по-взрослому, что удивительно, если вспомнить, сколько ему лет. Да и выглядит он более спокойным и рассудительным. Что за чудеса творятся только… Кстати о чудесах – давно ли я стала присматриваться к парням? Что ещё за новости вдруг, блин, такие? Одёргиваю сама себя, одновременно размышляя, что нужно налаживать контакт – Винсу сейчас не до моих тёрок с новенькими. Вздыхаю, понимая, что придётся с ним поделиться какой-то информацией. Наконец, пересиливаю себя и задаю вопрос: — Могу я быть уверена, что ты не растреплешь всем и каждому, что сейчас скажу? — Если это действительно важно, — взгляд сосредоточенный и достаточно заинтересованный. — Это важно, — киваю. — Хочу, чтобы ты понимал мои мотивы. Мозгов, кажется, у тебя побольше, чем у остальных. Фраза моя явно не пришлась ему по душе, но он кивает: — Слушаю. Подхожу чуть ближе и, опустив руки, тоже засовываю их в карманы: — Когда-то очень давно, — стараюсь говорить тихо, чтобы только парень слышал меня. — я знала Томаса. Я знаю, кто он и что сделал со мной, тобой и всеми нами. Не знаю, как остальным, но мне из-за него досталось очень крепко. Я знаю, что он за человек и не позволю ему хоть как-то досаждать моей семье. Мне не нужны ругань и ссоры, но была бы благодарна, если бы ты держал его подальше от моих родных и друзей. Блондин задумчиво хмурится, всматриваясь в мои глаза, а затем произносит, тоже стараясь быть тише: — Не думала, что он мог измениться? — Думала и, даже, почти уверилась в этом, — киваю. — До того, как он начал орать на Винса. Ньют кивает и медленно отводит взгляд в сторону, задумываясь о чём-то, а мне остаётся только наблюдать за ним. В процессе наблюдения возвращается чувство притяжения к парню. Симпатичный и довольно мягкий – промолчал даже когда я на него наехала, хотя явно был рассержен. Дальновидный и рассудительный – сам нашёл меня, чтобы прояснить непрояснённое и уладить неулаженное. Удивительно, раньше такого не видела, по крайней мере у парней-подростков. Да, хотя, и у Пасмюрая с Паспарту даже столько выдержки нет. В общем и целом, несмотря на то, что у меня к нему непонятная и неизвестно, откуда взявшаяся лёгкая неприязнь, иметь дело с ним одно удовольствие. Ни скандалов, ни сцен, ни мордобоя. Отстаивает свою точку зрения, но при этом ещё и ищет компромиссы и выходы из ситуёвины. Очаровательный блондинчик. А ещё, чем больше рассматриваю его лицо, тем сильнее начинает болеть голова. Хотя уверена, что прежде не знала его никогда – иначе бы уже вспомнила об этом. Ну, или хотя бы, как с Минхо – поняла бы, что знала. Не знаю, как описать это чувство, но оно однозначное. А с Ньютом – пусто, ничего. Но мозг плавится. — Давай так, — он вздыхает и возвращает взгляд ко мне. — Я не расскажу никому, что ты помнишь Томми. Также ручаюсь за него в плане дисциплины – если что-то произойдёт, то по морде буду получать я. Ну вот, опять началось. Чего он так о них печётся? Понимаю, друзья, но всё же ведётся себя… Как старший брат, точно. — Не понимаю, зачем тебе это, но хорошо, — киваю и немного щурюсь из-за головной боли. — Что ты хочешь? — Ты не расскажешь никому, кем он был и что сделал. — Разве он сам тебе не растрепал об этом? — Да, но больше никто не знает. И не должен узнать. Он изменился с того времени, очень сильно. — Винс, — хочу возразить, но Ньют перебивает меня с улыбкой: — Я не говорил, что у него всё хорошо с манерами и выдержкой. Прикрываю глаза и коротко смеюсь, несмотря на боль. — Договорились, — киваю. Он облизывает губы и заинтересованно смотрит мне в глаза: — Не против, если спрошу о чём-то личном? — Смотря о чём, — пожимаю плечами. — Кем тебе был Томас? Ах ты ж любопытный настырный блондинчик. Наклоняюсь к его уху и тихо произношу: — Много будешь знать – плохо будешь спать. Отстраняюсь и тихо смеюсь. Ньют улыбается и качает головой. Делаю ему ручкой и, развернувшись, направляюсь к себе в палатку за обезболивающим. Судя по нарастающей силе мигрени – придётся делать укол. Одно несчастье за другим. — Симпатичный. Гарриет присоединяется ко мне, поддерживая за руку. Наверное, заметила, что я как слепой котёнок ползу. — Кто симпатичный? — сразу же включаю дурочку. Отлично понимаю, что она хочет завести разговор про Ньюта, но лучше я прикинусь идиоткой, а то потом не отвяжусь. — Тот блондин. Ньют? — Вроде бы Ньют, — соглашаюсь и улыбаюсь. — Ты с ним флиртовала, — снова усмехается подруга. — Нет, обсуждали поведение его друга. — Но как обсуждали, — ухмыляется она. — Удивительно, но вполне миролюбиво, — пожимаю плечами. — Это хорошо, что миролюбиво, — соглашается она и добавляет: — Ебабельный вроде, да? Разражаюсь диким хохотом и одной рукой хватаюсь за голову, но остановить смех не могу: — Гарриет! Стебанутая ебанашка! — Ты покраснела! — счастливо восклицает подруга. — От смеха. — Нет, просто я угадала, о чём ты думала. — Вовсе нет. — Вовсе да. — Дурында, — выдыхаю я и, всё ещё смеясь, скрываюсь в своей палатке. — Спасибо, что проводила. — Не за что, — отвечает Гарриет и добавляет громким заговорщицким шёпотом: — Я присмотрю, чтобы его никто не увёл. Начинаю молиться, чтобы новый приступ хохота не добил меня.