Всё ещё не знаешь моё имя?

Часть 4. По истечении нескольких дней после разговора с Ньютом, начинаю подозревать, что вселенная на его стороне. Ну, или он дьявол, поднявшийся на поверхность, чтобы свести меня в могилу. Сейчас объясню. Во-первых, с того дня мы больше не разговаривали и взаимоотношения начали стремительно портиться, хоть я и не трогала ни его компашку, ни его самого. Спросите, как могут испортиться отношения в этом случае и как это может проявляться? Отвечаю – Блонди, как я стала его про себя называть, полностью игнорирует моё присутствие, высокомерно отворачивая морду в другую сторону. Нормально, а? А Винс ещё просит быть более общительной. Ага, спешу и волосы назад. Хорошо, что сегодня меня с собой на патрулирование взял Джон, а вчера я так же шарахалась по округе, но с Пабло. Иначе бы просто подохла со скуки – Винс постоянно занят, а Гарриет старается себя занять всем, чем только можно. Злится на себя, что не уберегла Соню, они с ней спелись едва ли не с первого дня в лабиринте. Я тоже волнуюсь и за Соню, и за Ариса, и за Минхо, которого понемногу вспоминаю, но всё же считаю что Гарриет перебарщивает с драматизмом ситуации. Она, в конце концов должна осознать, что не всесильна и не всемогуща, что иногда дерьмо случается, потому что оно должно случиться. Мэри часто говорила мне, что, порой, должно происходить что-то по-настоящему плохое, чтобы всё могло измениться в лучшую сторону. «Нет худа без добра», – так она говорила. И я верила ей. Даже несмотря на страх за друзей, которого я всё же не лишена, вопреки убеждению окружающих, и тоску по ним, я знаю, что мы вытащим ребят и всё исправим. Иначе и быть не может. — Чего притихла, Пивэйн? — тихо окликает Джей, ероша мне волосы на макушке. Фыркаю и уворачиваюсь от руки под его тихий добрый смех. — Чего вы все прицепились к этому прозвищу? — Потому что ты действительно похожа на ласку. Минутка бесполезной информации. Мать Грега из индейцев и, соответственно, он знает их язык. Парень был здесь до меня, и, едва я попалась ему на глаза, он назвал меня «пивэйн» – ласка. С тех пор сам меня никак иначе не зовёт. Я ещё не определилась, настолько ли сильно это меня раздражает, чтобы поругаться с ним, или могу потерпеть ещё немного. Ткнув рыжего вредину локтем под рёбра, бурчу: — Это не повод потакать Грегу. — Никто ему не потакает. — Ага, а ничего, что он меня только так и называет? Джей приобнимает меня за плечи: — Он же не дразнится. — Я знаю. Просто неправильно, что меня считают той, кем я не являюсь. — Тебе не кажется, что ты себя недооцениваешь? — задумчиво тянет Джей. — Может, пора сбавить обороты? Пол-лагеря на ноги поставила, несмотря на то, что иголки терпеть не можешь. Пожимаю плечами и цепляюсь большими пальцами за лямки портупеи: — Мэри поставила бы быстрее. Парень тяжело вздыхает и, остановившись передо мной, стряхивает за плечи: — Об этом я и говорю, Нат, — он сурово всматривается в мои глаза. — Прекрати сравнивать себя со всеми. Ты – это ты. Я не видел ни одного мужчины или женщины, которые могут так же близко подобраться к врагу, как это можешь сделать ты. Даже Винс с его опытом и навыками уступает тебе в этом. — Я просто мелкая, — огрызаюсь. — Не перебивай, — одёргивает Джей. — Да, ты не ахти какой стратег и в рукопашную без особой необходимости для тебя ввязываться сомнительная затея, но если кому-то угрожает опасность – ты из ада дорогу наверх протаранишь, чтобы вывести всех целыми. «Конечно, ты нас выведешь, Наташа, что за глупости?!». За секунду перед глазами проносятся несколько образов, навсегда отпечатанных в моей памяти. Я помню каждый голос, что уверял меня, что всё будет в порядке и я должна двигаться дальше, должна выйти отсюда вместе с остальными. А в итоге осталась одна я. Резко сбрасываю руки Джея и, тяжело дыша, отступаю назад. Меня всю начинает мелко трясти и прошибает холодный пот, и я делаю ещё один шаг назад. Джей внимательно наблюдает за мной, но не двигается с места и не произносит ни звука. Научен горьким опытом, ведь это не первый мой приступ. Его даже панической атакой не назовёшь, потому что мне не страшно. Несколько иное чувство, как когда ты смотришь как кто-то близкий умирает, но ничего не можешь с этим поделать – болезненное бессилие. Если вовремя себя не одёрнуть, это чувство накрывает тебя с головой. — Я, — тихо выдыхаю, пытаясь совладать с собой. — Прости. Джей качает головой: — Не извиняйся. Всё же переборов себя, вновь подхожу к нему и кладу ладонь на плечо: — Опять тебе досталось, а? — Сам нарвался, — он улыбается уголком губ и мы продолжаем обход. Джей всё время поддерживает меня именно подобным образом – постоянно повторяет, что я сильный боец, хоть и девушка. Он, кстати, первым подхватил манеру звать меня лаской. Не постоянно, но всё же. Не знаю, почему он так уверен во мне, как не уверена даже я сама. Но, с другой стороны, он не знает о жаровне, не знает, что там произошло. Даже Винс не знает. В голову приходит мысль, почему я злюсь на Ньюта – с ним из жаровни вышли его друзья. Он смог им помочь. Наверное, я завидую ему, от этого и злюсь. Кажется, что злюсь на него, а на самом деле тихо ненавижу себя. За всё то время, что мы общаемся, я увидела в нём качества, противоположные моим: рассудительность, дальновидность, доброта, забота о близких, способность идти на компромиссы. Я же совершенно не такая – сплошное воплощение поговорки «дурная голова рукам покоя не даёт». Если загорелась какой-то идеей, то всё, пиши – пропало. Наверное, из-за этого я часто стараюсь себя одёргивать от опасных мыслей – вдруг ринусь спасать весь мир. Нехорошо. У меня уже есть знакомый, кто занял эту нишу. Раздражение снова наполняет меня от пяток до кончиков ушей. Прошло много времени, и мы были совсем маленькие, но всё ещё больно от того, что он даже не попытался. Пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Думаю, даже если бы просто дёрнулся тогда в мою сторону, я бы не смогла его ненавидеть. С другой стороны, хорошо, что есть кого. Себя-то понятное дело будешь клевать за херовские поступки, но здорово, когда есть, кого ткнуть носом в свои несчастья. Чувство некого злорадства в этот момент отвлекает от мысли, что ты трусливое ничтожество. За всеми этими мыслями я не заметила, как Джей привёл меня обратно в лагерь. Увидев его перед собой, я бросаю недоумевающий взгляд на друга, а тот смеётся надо мной. Тихо и по-доброму. — Наша смена закончилась, Нат. Уже четыре. — Ух ты, — выдаю я и, удивлённо вскинув брови, встряхиваю головой. — Пожалуй, сегодня стоит ограничить социальные контакты. Джей снова смеётся и сгребает меня себе подмышку, обнимая рукой за плечи. Так мы и появляемся в лагере – пришибленная девчонка и хитро ухмыляющийся вояка.

***

Остаток дня я посвящаю тренировкам – делаю растяжку, подтягиваюсь, отжимаюсь, приседаю, бегаю на месте и прыгаю через скакалку до потери пульса. Откуда скакалка, спросите вы? Отвечаю – Винс самый заботливый опекун, которого только можно пожелать. Он притащил мне её из очередной поездки по окрестностям, на которые меня никогда не берёт с собой. Но я и не очень-то рвусь. В общем, он привёз мне скакалку, подобранную чётко по росту и показал, как эффективнее её пользоваться. С ума сойти, да? Пока я занималась, меня поочерёдно успели проверить несколько раз Джей и Пабло, которому наверняка растрепал Джей о моём новом приступе. Козёл. Вроде бы, мулат не сильно нервничает – водички принёс, кепку потом притараканил с полотенцем. Сейчас, правда, рухнул задницей в пяти метрах от меня и любуется природой, пока стою в планке. Задницей чую, докопаться хочет. Наверняка, ему, как и многим, осточертела моя скрытность и хочет разузнать о том, что произошло в жаровне. Я его, конечно, обожаю всей душой, но вряд ли кому-то смогу об этом рассказать. — Боже, да хватит уже себя изводить, — начинает ныть Пабло. — Сколько можно-то? Завязывай. Ты стройная и сильная. Не знаю, как ему постоянно удаётся вытащить меня из уныния. Подобное нытьё раздражало бы даже от Винса, хоть и сложно представить, что дражайший наставник будет так гнусавить над ухом. Но Пабло умеет это делать так, что я сейчас падаю на колени и беззвучно смеюсь. — Сдаётся мне, — задумчиво тянет он. — Какой-то красавчик сегодня отхватит пиздюлей… — Ой, да брось, — весело фыркаю, поднимаясь. — Когда я с тобой дралась? Широкая белозубая улыбка появляется на его лице. Хоть пасту зубную рекламировать, ей богу. — Я очень польщён касаемо твоего мнения обо мне, как о мужчине, но, — он едва заметно кивает в сторону, и я взглядом прослеживаю его движение. Всё веселье испаряется, как по щелчку. Меня пристально рассматривают карие кошачьи глаза. Взгляд острый и изучающий. Остальное тоже как полагается – лицо кирпичом, поджатые губы, сложенные на груди руки и гордо вскинутый подбородок. Без лишних церемоний демонстрирую ему недавно подстриженный ноготь на среднем пальце. Вообще, подстригла я их все, но именно этот получился особенно красивым. Не удержалась. Блондин презрительно кривит рожу и величественно удаляется. Молча тянусь к ботинку за ножом, но слышу заливистый смех мулата и поднимаю голову. — Прости–прости, — бормочет он, давясь смехом. — Продолжай, пожалуйста. Я хочу посмотреть, как Винс заставит тебя его зашивать. Тяжело вздыхаю и поднимаюсь, подхватывая инвентарь. Мулат поднимается вместе со мной и, всё ещё хихикая, бережно обнимает за плечи. — Дорогая, тебе давно пора насрать на выходки мужского эго. Ты среди нас год живёшь. — К вам-то привыкла уже, а вот это, казалось бы, разумное недоразумение бесит своей надменностью. Сначала договаривается со мной о мировой из-за того, что друг накосячил, а потом ведёт себя, как свинья. — Нахал! — подхватывает моё негодование и возмущённо топает ногой. Шлёпаю друга ладошкой по животу и фыркаю. Впрочем, на губах расползается улыбка, пусть и непроизвольная. — Прекращай загоняться, Натти, — отмахивается Пабло. — Давай лучше устроим сегодня разнос? Разнос – это не совсем то, о чём вы подумали. Иногда все устают бороться с ПОРОКом, спасать чьи-то задницы и выживать из последних сил. И ума. И тогда мы устраиваем что-то типа вечеринки – без алкоголя, но с морем позитива и костром. Шутим друг над другом, подкалываем, устраиваем розыгрыши и танцуем. На первую такую посиделку меня вытащил именно Пабло. Я совсем не любитель подобного, но меня никто не заставляет разговаривать со всеми подряд – я просто хожу мимо, смеюсь с разыгранных и разыгравших, веселюсь и танцую. — Винс не в том настроении, — поджимаю губы и качаю головой. — Нам здорово прищемили хвост, и Мэри… — Сейчас это именно то, что ему нужно – отвлечься, — возражает мулат. Вздыхаю. Я сама думала, что Винса нужно отвлечь, но не знала, как. Может быть, Пабло и прав, пора устроить что-то выходящее за рамки обыденности. — Окей, — киваю. — Пошла отвлекать дражайшего. — В душ сначала сходи, — хохочет друг. Ткнув его локтем под рёбра, тоже начинаю смеяться.

***

Широко улыбаюсь, аккуратно опуская карты на ящик, а затем поднимаюсь и гордой походкой иду к костру, начиная пританцовывать в такт музыке. Спиной чувствую раздосадованный и негодующий взгляд мулата, а затем хохот и свист наших парней. Дойдя до костра, разворачиваюсь и начинаю танцевать, глядя на Пабло. Мулат же сидит, сложив руки на груди и надув губы. Я редко играю в карты и ещё реже выигрываю, тем более у Пабло. Но сегодня мне повезло и это прибавляет настроения. В конечном итоге, я выигрываю снова – мулат нехотя плетётся в моём направлении, но на полпути вдруг расцветает улыбкой, а спустя пару мгновений я понимаю, почему. — Наташа. Я оборачиваюсь. И вижу Томаса. Раздражение и негодование мгновенно подступают к горлу, готовые сорваться с языка проклятиями в адрес парня. Но в последний момент решаю – не сегодня. Я сама себе пообещала привыкнуть к нему заново, потому как это абсолютно чужой, новый для меня человек. Поэтому я подхватываю его руки и поднимаю на уровень груди ладонями к себе. Прижав к его рукам свои, показываю пару простых шагов и движений. Он повторяет. Показываю быстрее, а он снова повторяет. На этот раз с улыбкой. И мы танцуем по кругу и вокруг своей оси. Краем глаза замечаю, что Пабло учит тому же Бренду, и они вслед за нами пускаются в танец, но навстречу. Мы делаем несколько кругов, прежде, чем Пабло в момент пересечения наших пар подталкивает Бренду к Томасу и утягивает меня к себе. Музыка меняется. Мулат закидывает мою руку себе на плечо, свою кладёт мне чуть выше талии, а другой рукой сжимает мою ладонь и начинает шутливо, но довольно широко вальсировать со мной. Я сдаюсь и начинаю смеяться, а Пабло широко улыбается мне, не сбавляя темпа. Вскоре начинает кружиться голова, и я хватаюсь обеими ладошками за плечи парня, останавливаясь. — Прости, — отзывается друг и тоже останавливается. — Хочешь сесть? Поднимаю на него плавающий взгляд и качаю головой. Краем глаза замечаю знакомую фигуру и перевожу взгляд. Винс и Гарриет танцуют точно так же, как недавно мы с Пабло. Наставник улыбается, а затем приподнимает и кружит Гарриет в воздухе. И потом наши взгляды пересекаются. Я широко улыбаюсь ему и одними губами произношу фразу, от которой он улыбается мне так же тепло, как когда-то Мэри, и повторяет. «Мы со всем справимся».