Всё ещё не знаешь моё имя?

Ребята Винса присвистывают хором, когда я мимо них за рукав веду Томаса в сторону. Именно Томаса, потому как стёбы Гарриет за последнее время мне дико осточертели, да и с самим Ньютом мы по большей части спорим и всячески конфликтуем. Пару раз дошло до того, что даже подрались. Не спрашивайте – я абсолютно без понятия, в чём дело. Во-первых, мне титанических усилий стоило отвоевать Тома у Винсента – они что-то обсуждали и сверялись по сотням карт. Во-вторых, парень сам не горел желанием на что-то отвлекаться – настолько сильно жаждет вытащить Минхо. Честное слово, я сначала даже заподозрила высокие чувства. Но потом ближе познакомилась с Брендой, которая, кстати, до сих пор в полном порядке после сыворотки, и как-то раз она при мне поговорила с Томасом. На абсолютно отвлечённую тему, но парень вёл себя так, что сомнения на счёт его традиционности полностью отпали. Хотя, с блондином они довольно близки… ладно, в другой раз об этом. Так вот, у меня созрел план, который может не понравиться новоприбывшим ребятам и со стопроцентной точностью совсем не понравится Винсу. Поэтому, проще вопрос сначала решить с ними, а уж потом воевать с наставником. — Сразу к сути, —выдыхаю, оглядываясь по сторонам, и поднимаю взгляд на него. — Я в деле. Насколько сильные проблемы могут с вами возникнуть? Парень непонимающе хмурится и засовывает руки в карманы: — В каком смысле «ты в деле»? — В прямом, — складываю руки под грудью. — Моих друзей тоже умыкнули, Я хочу их вытащить. И ввяжусь в это всё я в любом случае. Мне только нужно понимать, насколько проблематично будет работать с вами. — Не думаю, что Винс будет в… — Дорогуша, — ухмыляюсь. — Винса я знаю гораздо дольше, чем ты, и беру его на себя. Вопрос в вас троих. — Троих? Самодовольно киваю и снова ухмыляюсь: — Бренда и Хорхе во мне души не чают. Взаимно, кстати. И это чистейшая правда – испанец очень классный, даже и не скажешь, что старше вдвое. Почти как Винс, только более улыбчивый. Томас призадумался. Трёт лоб над бровью, осматривается. Снова хмурится. Забавное перетечение эмоций – и всё отображается на лице. Надо будет объяснить парню, что неплохо было бы иногда маскировать тяжкие мыслительные процессы. Сильно помогает в стане врагов. — Я не против, — наконец говорит он. — Фрай вообще неконфликтный, он только за будет. Больше народу – больше шансов на успех. И плюс один стрелок. Парень вдруг вздыхает, многозначительно смотрит мне в глаза и не произносит больше ни слова. Понятно всё становится моментально. Закатываю глаза: — Я не стану его подначивать, честно, — но тут же быстро добавляю: — Если он сам меня бесить не начнёт. Парень задумчиво проводит рукой по волосам, а затем снова смотрит на меня: — Я поговорю с ним. Правда, не понимаю, почему вы так друг друга не выносите, но он на самом деле самый рациональный и собранный. Потому мы к нему и прислушиваемся. — Будем надеяться, что он прислушается к тебе, — вздыхаю и хлопаю Томаса по плечу. — Топай, поговори с ним. Винса в ближайший час лучше не трогать. Совсем. Ему не понравится моя идея даже больше, чем блондину. Томас хитро улыбается и поправляет: — Ньюту. Вот засранец. Не люблю, когда кто-то пользуется моими подленькими приёмчиками. — Хорошо. Ньюту, — серьёзно киваю. На том мы и разошлись: он к Ньюту, а я к Винсу. Помоги мне, господи. Откровенно говоря, даже не представляю, как отреагирует наставник на моё желание участвовать во всей этой дряни. То есть, с одной стороны, он меня натаскивает, как будто одного из его солдат. Но, в то же время, он заботится обо мне, иногда даже слишком. Так что сейчас будет полный сюрприз относительно его реакции. Выдохнув, я переступаю порог его каморки и тут же слышу спокойное, но жёсткое: — Нет. Я даже брови вскидываю от неожиданности: — Очень надеюсь, что ты это… Прохожу дальше, и в поле моего зрения попадает наставник и, в частности, его лицо. Точнее, выражение лица. Сомнений не остаётся. — Мне, — вздыхаю. — Тебе, — кивает он. — Ты туда не полезешь. — Ты же знаешь, что полезу, — я сажусь на стол напротив него. Он сердито щурится, глядя на меня: — Если я тебя запру в подвале – нет. Я прыскаю от смеха: — Тебе подвал не жалко? — Жалко, — кивает он и складывает на груди руки. — Но ты мне дорого досталась. Если тебя опять схватят… — Кому я нужна, Винс? — фыркаю. — Я даже, скорее всего, не иммун. — Ты иммунная, и знаешь это. Просто тебе надо спасти подругу, — он вздыхает. — Поверь, я позабочусь, чтобы и Соню и Ариса освободили. Ну вот, опять старые песни о главном. — Во-первых, ты врун. Никто не знает, где они и как их вообще вытащить. Во-вторых, я знаю, что ты постараешься их спасти, — киваю. — Но ты забываешь ещё кое о чём. Наставник непонимающе хмурится и кивает, чтобы я продолжила. А я выдаю всего одно слово: — Минхо. Глаза мужчины медленно округляются, становясь всё больше и больше, лицо едва заметно искажается непонятной мне гримасой, которую прежде никогда не видела на вечно кирпичном лице, и он неверяще переспрашивает: — Ты серьёзно? Из всех парней тебе понравился именно тот, которого схватили? Проходит пять секунд. Десять. И я взрываюсь хохотом. Его физиономия – это что-то с чем-то. За всё время, что я здесь, впервые вижу настолько явное удивление, казалось бы, невозмутимо-заматеревшего мужчины. То есть, он действительно через многое прошёл, но его сбила с толку возможная влюблённость подопечной. С ума сойти. При том, что он даже не предполагал других вариантов. — Винс, я уже танцевала на этих граблях, — тру ладонями лицо, всё ещё улыбаясь, а затем снова смотрю на него. — С меня, как бы, хватит. Тем более, грабли ты при малейшей опасности для моей девичьей чести выслал нахер в другой лагерь на краю света. — Не на краю света. И тебе шестнадцать. Гормоны, там, или ещё какое-нибудь несчастье, — смущённо-сердито бурчит наставник. Боже, ещё и смущается. Сегодня прям праздник какой-то. А про несчастье? Ужас, я теперь это ему буду припоминать до конца моих дней. — Почти семнадцать, — поправляю и продолжаю гораздо серьёзнее: — Минхо отобрал ружьё, заставив уйти в укрытие, и занял моё место у порочных. Нехорошо. Винс снова хмурится, рассматривая меня и раздумывая над словами, а затем переспрашивает: — Так ты хочешь вернуть долг? — Именно, — киваю. — И можешь даже не начинать, что я девчонка и мне всё простительно. Парень не заслуживает быть лабораторной крысой вместо меня. Мужчина замолкает и начинает мерить шагами коморку. Из угла в угол, вдоль и обратно, как маятник. Руки завёл за спину, пыхтит как паровоз. Кому скажи, что он думает, как уберечь девчонку от свёрнутой шеи – никто в жизни бы не поверил. Я спрыгиваю со стола и преграждаю ему путь. Наставник останавливается и смотрит мне в глаза – немного взволновано и… тоскливо? И меня как по лбу бьют со всего размаха – Мэри. Он только что потерял Мэри, сильную и волевую женщину. До этого, вероятно, ему и в голову не приходило, что она может умереть. А теперь башку в гильотину сую я. Он и без того без меры за меня переживает и беспокоится о благополучии, а тут ещё и сама создаю причины для беспокойства. Но по-другому сейчас нельзя. Выдохнув, я сочувственно кладу ладони ему на плечи и чуть свожу брови к переносице: — Винс, со мной всё будет в порядке. Обещаю. Он молча хмурится несколько минут, смотря мне в глаза, но затем сдаётся и вздыхает: — Хорошо, — и тут же добавляет. — Но под пули ты не полезешь. Я бессильно прикрываю глаза. Опять двадцать пять.

***

— Наташа, на пару слов. Я сижу в окружении бойцов Винса – тот редкий случай, когда они почти все в лагере – и тихо-мирно слушаю байки, которые они травят. Гогот стоит на весь лагерь. Даже скромный-тихий-мирный Джей периодически похихикивает рядом со мной. Именно в этот момент меня и застаёт Томас. Ребята не обращают на него ровным счётом никакого внимания, зато Джей напрягается, хоть и почти не заметно. Мне приходится толкнуть его локтем под бок и подмигнуть, дескать, всё в порядке. Затем я встречаюсь взглядом с Томасом, и тот кивает в сторону, прося пойти с ним. — Давай, я схожу, — внезапно подаёт голос Марк. И почему он всегда следит за тем, что происходит вокруг меня? Будто при необходимости не смогу за себя постоять. Надменно фыркаю: — Сейчас я с тобой схожу – костей не соберёшь, — и серьёзнее добавляю под гогот парней: — Ребят, это Томас, кто не знает. Наши вояки отзываются приветствиями и собственными именами, в то время, как я пробираюсь к парню. Он не теряется и повторяет несколько раз своё имя прежде, чем я беру его под руку, уводя в сторону. Надеюсь, что ребята после этого поймут, что душу вытряхивать из него не обязательно. Кстати, ещё было бы неплохо поговорить с Винсом, чтобы он перестал всем приказывать присматривать за мной. Сколько уже можно, в самом деле? Год прошёл. — Вещай, — вздыхаю, садясь на один из груды ящиков. Томас ерошит ладонью волосы на затылке и садится рядом. Молчит. Боюсь представить, какой скандал ему там блондин устроил. «Эту чокнутую? Нам с собой? Да ни за что! Я лучше сразу в толпу шизов кинусь!» и, возможно, ещё что-то близкое по смыслу. Не, ну серьёзно, Томас совсем приуныл, тяжко вздыхает. Даже жалко его становится. — Он тебя хоть не бил? — сочувствующе интересуюсь я. Парень будто очнулся и, обернувшись ко мне, улыбается уголками губ: — Только грозился, — Том снова смотрит на свои сцепленные пальцы. — Каков наглец! — наигранно возмущаюсь я, хватаясь за сердце обеими руками, а затем фыркаю. — Выкладывай, чего он там орал. — Ньют не против. Изумлённо вскидываю брови: — А в чём проблема тогда? На формулировку согласия мне насрать, если ты из-за неё беспокоишься. — Не знаю, — признаётся парень. — Но предчувствие не очень хорошее. — А ты у нас Нострадамус? — Кто это? Обведя взглядом площадку, поясняю: — Винс объяснял, что это умный мужик, который жил хренову тучу веков назад и предсказывал события. Том хмыкает, поднимается, потягивается и суёт руки в карманы. — Тогда Нострадамус точно не я, — наконец отвечает парень. Я спрыгиваю на землю и легко толкаю его локтем: — Вот и не загоняйся раньше времени. Тем более, — добавляю громким шёпотом. — Максимум, что произойдёт – мы с блондином грохнем друг друга в укромном уголке. Парень смеётся: — А отчитываться перед Винсом мне? Серьёзно киваю: — Конечно, Мистер Зануда же будет мирненько остывать рядом с моей тушкой. Сквозь новый приступ смеха Тома я различаю голос: — Мистер Зануда будет меньше занудничать, если его меньше доставать. Объясните, как можно занудничать на тему того, что ты, якобы, не зануда? По-моему, это новый уровень, высшая степень, я бы сказала. — Не поверишь, но я тоже не такая заноза в заднице, как тебе может показаться, — отвечаю, оборачиваясь. — По крайней мере, не всё время. — Верится с трудом, — хмыкает. Так и есть – блондин во всей своей красе. Опять хмурится и немного морщит нос. Руки в карманах, ноги на ширине плеч и одна чуть впереди. Улыбаюсь уголком рта. Быстро учится. Видела несколько раз, как они с ребятами тренировались с нашими. При мне Ньюта уронили всего пару раз, в то время как Томас с Фрайпаном летали только в путь. Насколько успела заметить, он очень наблюдательный и весьма хитрый в положительном смысле этого слова. Но почему-то не опирается на левую ногу, что странно. На моё замечание о занозе парень только тихо вздохнул. Удивительно, насколько быстро я утомляю людей. Особенно одного. Людя. Хихикая (начинаю подозревать, что на идиотские выходки меня провоцирует Ньют), киваю блондину, легко пару раз хлопаю по спине Томасу и прямой наводкой топаю спать. Завтра нужно будет рассказать Винсу, что я договорилась с парнями, и начать продумывать совместный план по захвату мира. А ещё проверить Ньюта – его левую ногу. Меня весьма сильно напрягает, что он ей пользуется с большой неохотой. Если уж действуем все сообща, то предпочитаю быть уверенной, что моя задница надёжно прикрыта.

***

Негодованию Томаса и изумлению Ньюта просто нет предела. Парни настолько ошарашены, что я бы посмеялась в голос, если бы не горела от негодования моя собственная задница. Блондин перемещает взгляд от меня к Винсу и Хорхе, и обратно. Наверное, в надежде, что кто-то из нас заржёт, хлопая себя по коленям, и скажет, что всё это огромная шутка. — Да вы издеваетесь? — наконец изрекает он. — На неё же без слёз не взглянешь. — Винс, клянусь, что уведу в горы, прострелю ему башку, а потом вернусь и скажу, что так и было, — я запрыгиваю на одну из бочек, усаживаюсь и негодующе фыркаю. — Никто не будет ни в кого стрелять, — раздражённо бросает Том. — И она вполне в неплохой форме, Ньют. Надо же, Томми вдруг начал нас разнимать. Что-то странное творится, нужно будет с Брендой поболтать. Наставник едва слышно хрюкает от смеха, маскируя это покашливанием. Сейчас объясню, в чём дело. Мы все сообща вознамерились вытащить ребят из лап порочных. Трудно, конечно, – их постоянно прячут, перевозят и охраняют просто охуеть, как. Винс дважды отправлял меня с одним из своих ребят как можно ближе к месту содержания похищенных. Не хочу хвастаться, но даже мне, при моём росте, комплекции и способности сливаться с окружающей обстановкой, не удалось пролезть достаточно далеко, чтобы, хотя бы, установить заряды. Поэтому решили, что сначала нужно проработать план по экстренной эвакуации и начать его воплощать. Мои более опытные и старшие товарищи сейчас патрулируют возможные точки, где могут быть ребята, а мы должны подготовиться к удару. И для этого все должны быть на ногах. Как оказалось, с последним у некоторых из нас есть проблемы. Как я и думала, нога у парня была сломана в нескольких местах и до сих пор причиняла дискомфорт, пусть и небольшой, но даже при ходьбе, а это серьёзная проблема – причина всё ещё в сохранности моего ценнейшего зада. И внезапно – о, чудо! – мой дражайший наставник вспомнил, как несколько месяцев назад мы с Мэри вытащили одного парня с того света, а я заставила его встать на ноги. И тут-то Винсу и пришла в голову великолепнейшая идея, касаемо меня и Блонди. Сначала Винс оповестил о ней меня, выслушал кучу говна в свой адрес, получил несколько ощутимых тычков кулаками по рёбрам и плечам, а теперь вот доводит всё до сведения блондина. И, судя по всему, отчаянно веселится. Верзила доисторический. Я перевожу взгляд с наставника, изо всех сил пытающегося держать себя в руках и не ржать в голос, на тихо охреневающего блондина, который в последней надежде смотрит на Хорхе. Если честно, я даже не знаю, кого мне жаль больше – себя, блондина или Винсента, которому придётся нас ежечасно разнимать. А может и чаще. — Я согласен с ним, hermano, — опекун Бренды указывает кивком в сторону Винса. — Думаю, Наташа сможет помочь тебе. Ты сам слышал, что уже был случай, в котором она помогла. Что удивительно, парень держится весьма спокойно даже для такой нелицеприятной новости. Думаю, я не хуже, чем он, и, пожалуй, придётся засунуть своё негодование и гордость себе же в зад. Надо заставить блондина бегать, иначе у нас нет шансов спасти ребят. Так что я должна взять себя в руки. — Блонди, перестань, — вздыхаю и, спрыгнув с бочки, направляюсь к нему. — Я только хочу помочь. Нам пригодятся твои ноги, — пожимаю плечами и добавляю: — Нам всем. Ньют зло щурит глаза и шумно выдыхает через нос. Очень похож на недовольного кота. Только прижатых к голове ушей не хватает. Блонди. Он был просто в ярости, когда в прошлый раз впервые услышал от меня это прозвище. Сам, конечно, виноват – влез в мою стычку с Томасом. Уж точно не помню, из-за чего мы пособачились, но зато помню, как Том встал между мной и блондином, что удивительно – заводила-то у них как раз и есть брюнетик. Видимо, я влияю на Ньюта почти так же, как и он на меня – весьма ощутимо и с идиотскими последствиями. Ньют прикрывает глаза и выдыхает, медленно и спокойно. Лицо заметно расслабляется, да и сам он вроде кажется более спокойным. Даже не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что он сейчас думает о Минхо. Открыв глаза, парень снова вздыхает и произносит: — Ладно. Я готов. Ух ты, даже почти не пришлось уговаривать. Неожиданно-неожиданно. Видимо Томас не соврал насчёт благоразумия товарища. На деле же только киваю и машу рукой, предлагая следовать за мной. Ох, чую, что-то будет…