Всё ещё не знаешь моё имя?

Как оказалось, блондин и правда слишком совестлив. Но обо всём по порядку. У меня есть своё место для тренировок, куда ухожу, чтобы не дёргали и чтобы было достаточно тихо. Здесь иногда проезжают наши патрули, так что всё безопасно. Ну, иначе бы Винс меня просто сюда не отпускал одну. Идти сюда проблематично – холмы, камни, песок и мои любимые ползучие хладнокровные. С основной фауной я вполне себе уживаюсь. Машинально бросаю взгляд на спину блондина впереди меня. Вроде как. Так вот, место очень классное – практически ровная площадка, весь день находящаяся в тени. Прям, занимайся – не хочу. Неподалёку, по пути есть чьё-то заброшенное жилище. Вероятно хозяева либо шизанулись и утопали отсюда, либо эвакуировались сначала сюда, а потом отсюда куда-то ещё. Мужчина там однозначно был и хотел держать себя в форме, потому что в том бунгало есть и штанга, и турники, и гири. Ещё, правда, был подвал с консервами и боеприпасами. Отсюда, кстати, моя личная винтовка взялась. Как раз, когда мы зашли туда, Ньют поинтересовался, откуда я знаю это место. Пришлось ему рассказать, что несколько месяцев назад я капитально разосралась с Винсом, прям вдрызг, и сбежала. Выносливости у меня хватило на несколько километров непрерывного бега в максимальном темпе, как раз до этой избушки. День я просидела здесь одна на консервированных бобах и тушёнке, а на второй, приблизительно за полдень, он нашёл меня здесь. Блондин только усмехнулся и ушёл обследовать весь домик, а я ждала его на улице. В принципе, мы мирно добрались до места, позанимались тоже вполне неплохо. Он не скандалил, а я старалась быть мягче. Но, как выяснилось позже, запас прочности вблизи друг от друга у нас пока не настолько большой, чтобы хватило на весь день. Всю обратную дорогу мы огрызались друг на друга, затем и вовсе сцепились. Остановить нас было некому. Сцепились мы на одном из холмов. Догадались? Правильно, мы бодренько скатились прямо с холма, который мне до этого не казался таким высоким. Несмотря на то, что камней предостаточно на склонах, я не почувствовала ни одного. Всё потому, что Ньют успел обхватить меня, практически вжимая в себя. Не представляю, как у него получилось настолько закрыть меня, но ни одного камня я не почувствовала. Зато оба в песке. Песок повсюду. Приходится даже отплёвываться, но спасибо, хоть в носу его нет. Уже внизу блондин отпустил меня, но его протащило дальше по инерции, и сейчас он находится от меня довольно далеко. Слух у меня отличный, но его дыхание едва слышу. Начиная нервничать (Винс мне башку оторвёт, если я парня угроблю в первый же день; во второй ещё ничего, но первый…), я смахиваю песок с лица и век в частности, как раз когда раздаётся голос блондина: — Эй. О, живой. Смертный приговор в исполнении дражайшего наставника откладывается на неопределённый период. — Эй, — с явным облегчением отзываюсь я. Уверена, он подумал то же самое, что и я мгновение назад. Открываю глаза и опускаю взгляд на себя, осматривая кожу и одежду. Пара ушибов на руках, и на этом всё. Ну, может, где-то ссадины ещё есть. Что-то как-то не похоже на то, что я сейчас кубарем катилась по песку и камням. И тут до меня доходит – блондин сразу прижал меня к себе, обхватив руками. Твою мать. Бросаю взгляд на парня, осматривая. Куртка на нём в порядке, но это не значит, что под ней ничего нет. Оперативненько собираю себя в кучку, поднимаюсь и семеню к неподвижно, даже сказала бы, умиротворённо лежащему парню. Набравшись смелости, пытаюсь его поднять. — Отвали, — бурчит парень и недовольно морщится. — Дай посмотрю, — не отстаю я. — Всё со мной нормально, — фыркает он и, приставив ладонь ко лбу на подобии козырька, хмуро смотрит на меня. – Сейчас встану. Я сажусь на колени рядом с ним. Странно. Должен злиться, но смотрит совершенно беззлобно. Скорее, как человек, который действительно просто не хочет вставать. Стало даже стыдно. Весь день собачилась с ним, а он весь удар на себя принял и даже не жалуется. Я вздыхаю и, как можно мягче, зову: — Ньют, сядь, пожалуйста, — снова тяну его за куртку. — Нужно посмотреть, нет ли открытых ран. Он фыркает, но, всё-таки, садится: — Так ты знаешь, как меня зовут? Стыд почти весь испаряется в мгновение. Интересно, почему он до сих пор не проследил логику обращения «Блонди»? Я же так из вредности зову, а он опять сам нарывается. Мазохист. Парень сам скидывает куртку, и я тяну его кофту вверх, осматривая спину. — Блять, — болезненно морщусь и закусываю губу. Скажем, вид мог быть и получше. — Не говори, что я что-то сломал. Осторожно, стараясь не тревожить кожу, я опускаю ткань и снова сажусь: — Если бы не схватил меня, то было бы, думаю, лучше, — виновато поджимаю губы. — Сломать не сломал, но много ушибов и ссадин. На пояснице довольно большая. Как нога, кстати? — Ну и хер с ним, заживёт, — отмахивается блондин. — Нормально всё. Я машинально киваю: — Нужно вернуться и обработать всё как следует. Так быстрее и менее болезненно заживёт. — Обойдусь, — снова отмахивается он. Боже, какой противный, а. Я хмурюсь и бурчу: — Ты можешь не быть таким упрямым засранцем? — А ты? — парирует он и, жмурясь от солнца, чешет щёку. — Зануда, — фыркаю и поднимаюсь на ноги. — Невыносимый просто. Он начинает смеяться, чуть морщась. Я тру руками лицо и устало вздыхаю. Наташа, помни, что Томас просил быть мягче к другу, а Винс заставит воскрешать блондина с простреленной башкой. И пока ты не научишься воскрешать, убивать заносчивых белобрысых козлов нельзя. От моих манипуляций он смеётся ещё сильнее. — Придурок, — снова бурчу и начинаю аккуратно вытряхивать песок из его волос. Парень, вроде как, замолкает и, как может, начинает отряхиваться сам. Затем поднимается, проигнорировав протянутую мной руку. Высокомерный говнюк. Я развязываю и, наклонившись, ерошу пальцами волосы, вытряхивая песок. Парень издаёт зазывный свист. Праведное негодование и возмущение побуждает выпрямиться и кинуть на него сердитый взгляд. Ньют широко улыбается. Очередная мысль не к месту – у этого парня искренняя и заразная улыбка. Красивая, даже. Закатив глаза, подхватываю свою куртку и направляюсь к тропинке на холм. Засранец.

***

С горем пополам я заставила Блонди вымыться. Это было… тяжело, но я справилась. Он ни в какую не хотел «бесполезно тратить время», поэтому… — Не могу поверить, что ты угрожала парню оружием, — хмурый взгляд наставника заставляет вздохнуть. — У меня не было другого выхода, — развожу руками. — Кожа при травмах должна быть чистой – это Мэри в меня намертво вбила. — Каких травмах? — наставник хмурится ещё сильнее. А вот и долгожданные пиздюли. Он, конечно, бережёт меня, но не любит, когда я не берегу других. Вздыхаю, как можно несчастней, чтобы заранее вызвать жалость (знаю, грязный приём, но на войне все средства хороши), но меня перебивает голос блондина из-за спины: — Я скатился с горы. Мы оба оборачиваемся на него. Мама миа! Помните, я говорила что-то про доходягу? Беру свои слова назад. Он, конечно, худой, но весьма хорошо развит физически даже учитывая сломанную ногу и последующую хромоту. Думаю, ему можно даже было бы быть бегуном, насколько всё хорошо. Ньют, с голым торсом, но в штанах и ботинках – спасибо ему за это большое и человеческое, – стоит и вытирает волосы насухо. Выглядит намного лучше, чем было, когда мы только вернулись в лагерь. — Скатился, — повторяет Винс. — С горы. Блондин кивает, не отрывая взгляда от мужчины. — Из-за меня, — добавляю справедливости ради. Манипулировать – да, это я могу и практикую, но врать не хочу. — Больше сам виноват, — снова перетягивает одеяло на себя парень. Я бросаю на него короткий осуждающий взгляд. Винс смотрит на него, затем на меня, потом снова на него и вновь на меня. Уперев руки в бока, запрокидывает голову с тяжёлым вздохом, смотрит в потолок. Снова окидывает нас взглядом и, махнув рукой, выходит за дверь. Спустя несколько мгновений заходит обратно, наказывает не убить друг друга и уходит совсем. — Н-да, — тяну я и поворачиваюсь к блондину. — И что это было? Он безучастно пожимает плечами: — Твой опекун. Тебе лучше знать. — Я не про Винса, Блонди. Он снова фыркает. Да-да, солнышко, тебе стоит смириться с этим прозвищем, я не отстану. — Надо было ему рассказать, что мы сцепились? Опять. — Это было бы честно, — утвердительно киваю. Он подходит ближе. — Послушай, — закинув полотенце на плечо, он складывает руки на груди. — Мне сейчас не до разборок с большими шишками касаемо наших с тобой, — он коротко кашляет. — разногласий. Ты сказала, что можешь помочь мне шевелиться, как раньше. Меня очень устроит, если я смогу нормально бегать. А то, что мы грызёмся – это сопутствующие мелочи, с которыми можем разобраться сами. Я не могу терять время на разборки с начальством. При слове «начальство» Ньют закатывает глаза и, даже, немного кривится. Я смеюсь. — У тебя самый паскудный характер, с которым я когда-либо сталкивалась, Блонди. — Не переживай, — кивает он. — Ты тоже та ещё... кхм. Едва сдерживаю смех из-за его попытки не назвать меня сукой.

***

— Знаешь, — Бренда подаёт полотенце, когда я выбираюсь на берег. — Я, наверное, сильно удивлюсь, если вы с Ньютом хоть раз не поругаетесь на пустом месте. — А я удивлюсь, если ты прекратишь вдруг протирать в Томасе дырку взглядом, — парирую я, возвращая полотенце, и начинаю натягивать одежду. — Ну, серьёзно, — она усмехается. — Собрание длилось минут пятнадцать-двадцать, не больше. Вы сидели на разных концах комнаты, но стоило только вам обоим встретиться на выходе – тут же ссора. Как вы это делаете? Отвечать я, естественно, не собираюсь, притворившись, что считаю вопрос риторическим. Бренда классная девчонка, и мы с ней довольно быстро нашли общий язык и подружились. Но ох уж эти разговоры в стиле «Ты и Ньют такие забавные» … К чести последнего – он тоже это терпеть не может и пресекает всячески. Пару раз я даже слышала, как он отчитывает Тома. Удивительно. Так к чему это я? Ах, да – Ньют. Винс по-прежнему настаивает, чтобы мы тренировались с блондином вместе, у которого, кстати, есть хорошие успехи. Не то, чтобы он совсем забыл о своей ноге – она всё ещё болит, и я его прекрасно понимаю, но он очень хорошо держится. Конечно же, об этом стойко молчу. Когда я уже полностью одета, Бренда говорит, что хочет помочь Хорхе с машинами, а я давно планирую дочитать чёртову книгу, которую честно стындрила пару месяцев назад из какого-то заброшенного дома. Никак не хватало на неё времени – то перестрелки, то змеи, то погони, то блондины всякие… Никакого покоя несчастному подростку – мне. Без приключений, что удивительно, я добираюсь до оккупированного мной отсека и, когда уже протягиваю руку, чтобы толкнуть дверь… — Наташа! Клянусь, в этот момент я готова зарыдать. Неужели Винс серьёзно думает, что после утренней стычки я куда-то собираюсь? Нетушки, бананов всем желающим. Никуда я сегодня отсюда не пойду. Дудки. Сам пусть со своим хромым блондином разбирается. С меня на сегодня достаточно. — Всего хорошего, — бросаю наставнику через плечо, вхожу внутрь и, захлопнув дверь, запираю её на щеколду. Она вся ржавая и, вероятно, позже я не смогу открыть её, но плевать. Умру от голода, но зато в тишине и спокойствии. А если всё же удастся открыть дверь – Винс убьёт за хамство. Я ещё не позволяла себе подобного в его адрес и откуда-то с задворок сознания громадными волнами накатывает стыд, но я устала от этого всего. Раньше передышку давала Мэри – забирала с собой и болтала, как с подругой, заботилась… как мама, наверное. Она была очень добра ко мне, всегда. Не говорю, что Винс плохо со мной обращается – наоборот, он оберегает меня, защищает и тоже заботится, но не чувствует меня так, как чувствовала Мэри. И сейчас мне нужен отдых. От всех. Именно поэтому, переодевшись в шорты и майку, забираюсь на постель с ногами и проваливаюсь в книгу. Как и ожидала – она просто великолепная. В ней рассказывается о далёких временах корсетов и цилиндров. Пару раз я находила иллюстрации и фото в заброшенных домах, и это настолько красиво, что дух захватывает. Мне даже в штанах и майке бывает неудобно, а в те времена люди столько всего на себя натягивали, и потом ещё, каким-то чудом, умудрялись гулять, играть в крокет и есть – последнее особенно непонятно, учитывая мои познания в корсетах. К сожалению, счастье моё длится не долго – сначала в дверь стучит Гарриет (ей было как можно мягче сказано, что я занята), затем её сменяет Винс (ответа от меня он так и не дождался), потом приходит ещё пара вояк, с которыми я на короткой ноге (подозреваю, что подосланы были моим дражайшим наставником; и они тоже получили от ворот поворот). Происходит это всё на протяжении пары часов, в течение которых я усердно вчитываюсь в текст, стараясь максимально игнорировать происходящее. Казалось бы, кризис миновал, все успокоились и поняли, что сегодня у меня «выходной», я «в отпуске», меня нет. Но не тут-то было. В дверь снова стучат. С тяжёлым вздохом переспрашиваю, кого там принесло. В ответ только тишина. Пожав плечами, возвращаюсь к книге, но вновь раздаётся стук. — Чего надо? — уже с явным негодованием интересуюсь я, но в ответ снова тишина. На третий раз откладываю книгу, бережно воткнув закладку, и иду открывать дверь с явным намерением если не убить, то покалечить нарушителя покоя. Увиденное едва не доводит меня до слёз отчаяния. Шучу. Но отчаяние явно маячит где-то на горизонте. — Я должна была догадаться, — отхожу в сторону, пропуская парня в комнату и закрывая за ним дверь. Опять на задвижку. — Это чтобы я не сбежал, пока ты достаёшь топор? — хмыкает блондин, садясь на кровать. Снова выглядит просто великолепно – ссадина над бровью, едва заживший уголок рта снова разбит, костяшки рук сбиты, на предплечье наливается красочный синяк. Почему я вообще впустила его? Не знаю. Просто ни малейшего понятия. Вообще, я даже сама порой удивляюсь своим действиям в его адрес, особенно если вспомнить, что он реально чужой для меня человек – даже до лабиринта я его не знала. Но при этом, странным образом, проявляю некое подобие заботы, причём сама того не желая, неосознанно получается. — Ага, — вздыхаю. — Чего хотел? — Извиниться за утро, — он пожимает плечами. — Чего? — подозреваю, что лицо у меня постепенно вытягивается лицо от удивления, потому что парень весело лыбится, но быстро берёт себя в руки: — Я разозлил или обидел тебя утром и пришёл сейчас, чтобы извиниться за это. Ситуация начинает казаться мне слишком странной, поэтому я подхожу, чуть наклоняюсь и касаюсь губами его лба. Тёплый, каким и должен быть. Отстраняюсь и всё так же растерянно смотрю на парня. — Температуры нет. Что с тобой? Он фыркает: — То, что мы с тобой не ладим, ещё не означает, что я конченный козёл. — Но обычно ты ни за что не извиняешься, — недоумевающе развожу руками. — А ты обычно не забиваешься в угол, игнорируя обед и друзей, — с этими словами он протягивает свёрток, который раньше не заметила. Взяв его, я сажусь и начинаю разворачивать. — Уже, разве, был обед? — Угу, — он кивает и откидывается на кровати на локтях. — Часа два назад. В свёртке лежит кусок мяса, немного зелени и хлеба, на которые я с аппетитом накидываюсь, но на последних словах Ньюта перестаю жевать и снова смотрю на него. — Ты серьёзно? Два часа назад… Как я не заметила? — Я догадываюсь, как, — он кивает на деревянный ящик рядом с кроватью, где я оставила книгу. М-да, зачиталась и даже не вспомнила про обед. С ума сойти. Такого уж точно никогда не было. — М-м, спасибо, — произношу и облизываю губы. — Не за что, — отзывается он. Обалдеть, даже не нахамили друг другу. Что-то странное творится. Наверное, магнитная буря, или ещё какая-нибудь космическая хрень, не поддающаяся объяснению, но неоспоримо влияющая на состояние людей. Я тихо хрюкаю от смеха. — Блонди. Он вопросительно поднимает бровь, повернувшись ко мне. — Прошло около пяти минут, а мы до сих пор не сцепились. — Явно какая-то космическая хрень происходит, — усмехается он, а я начинаю ржать в голос. — Что? — улыбается он. — Ты только что озвучил мою мысль. Парень начинает смеяться вместе со мной: — Похоже, мы нашли способ общения. — Да? — Надо тебя кормить почаще. — Зараза, — беззлобно бросаю я и тоже улыбаюсь.

***

— Ладно, — киваю. — Уложишь меня на лопатки и я верну тебе твою арафатку. Парень изумлённо поднимает бровь, складывая руки на груди: — Драться с тобой? Ты же девчонка. — Да ты что, — хохочу. — Раньше тебя это не останавливало. — О, да, я тебя прям… — Боишься? — хитро щурюсь. — Видел, наверное, как я уложила Грега. Блондин зло выдыхает носом и скидывает куртку, отбрасывая её на землю чуть подальше. — Нападай. Мысленно праздную скромную победу – блондин повёлся. Я взяла его на слабо, только подумайте. Мистер Спокойствие и Уравновешенность на полном серьёзе решил со мной спарринговаться. Ну, не отказывать же? Когда ещё я увижу заведённого Блонди. Снимаю куртку и бросаю в тень, затем подхожу к блондину… и щёлкаю по носу. Вы бы только видели это лицо! Если честно, то я едва удержалась от хохота. Он поджимает губы и улыбается, но всё же отходит на пару шагов назад и кивает. Что ж, так и придётся драться. Вообще, насколько могу видеть, он довольно техничен и последователен, но, бывает, и откалывает неожиданные номера. Типа подсечки голеностопом и следующего за ней удара основанием ладони в грудь. Почему это неожиданно? Да потому что ни за что не придёт в голову, что он будет открыто бить. Но в этом случае мне чисто везёт, что парень бьёт не чётко в центр, поэтому могу увернуться и отделаться касательной. Правда, после такого с ним драться становится гораздо занимательнее и следить начинаю в оба глаза. Интересно, он где-то этому научился или продумывает прямо на ходу? Если второе, то я зверски завидую. Боевой стратег из меня такой себе, хоть с этим нещадно борется Винс. Наставник изо всех сил старается научить меня продумывать ходы наперёд, но я лишь могу запомнить в какой ситуации какой приём можно применить. Немного обидно, конечно, но зато я разведчик отличный. И снайпер. С явным усилием, но мне всё же удаётся повалить Ньюта. К этому моменту мы оба порядком устаём. — Наташа, отстань от парня уже, — раздаётся голос наставника где-то сбоку. Я вскидываю голову, чтобы увидеть Винса, и моим замешательством тут же пользуется блондин – скидывает меня и, перекатившись, прижимает собственным весом. Сосредоточенно смотрит мне в глаза, но на губах медленно появляется улыбка. Негодующе фыркаю и громко адресую наставнику: — Спасибо, Винс. Судя по хохоту, он удаляется прочь. Надо не забыть ему это припомнить. Взял и подставил. — Хочу обратно свой шарф, — тихо, чётко и с улыбкой произносит белобрысый засранец. Ответить ему я не успеваю – кто-то почти что за шкирку стаскивает блондина. Мгновением позже вижу суровую морду Джона. Вообще он сам по себе тихий и мирный, не особо разговорчивый, вроде меня, но чувство справедливости в нём зашкаливает. Да и нахреначить может так, что дня два будешь пытаться встать. Предчувствуя беду, подскакиваю с земли и едва успеваю втиснуться между парнями. — Тише, Джей, — одной рукой упираюсь ему в грудь, а второй обхватываю запястье руки, которой он вцепился в плечо блондина. — Всё в норме. — Он же на тебя напал, — удивляясь моей реакции начинает парень, но я перебиваю: — Нет, — отрицательно качаю головой и тяну за руку, заставляя отпустить блондина. — Просто спарринг. — Но ты злилась, — всё ещё неверяще осматривает и меня, и Ньюта. — На Винса, — хмыкаю и отхожу к Ньюту, прислоняясь спиной к его груди. — Он отвлёк меня, и Ньют выиграл. Джон мгновенно меняется в лице, становится почти счастливым. Несколько раз переводит взгляд с меня на блондина и обратно, а потом, наконец, спрашивает у него: — Серьёзно? Ты уделал её в спарринге? Поняв, что угроза миновала, отхожу чуть в сторону и оборачиваюсь на блондина. Ньют какое-то время изучающе рассматривает Джона, но всё же отвечает: — Не совсем. А почему это так удивительно? — Она всегда побеждает. — Неправда, — хмуро смотрю на старшего товарища, а затем снова оборачиваюсь к блондину: — Я редко спаррингуюсь с кем-то. По большей части потому, что, — указываю открытой ладонью на Джона. — Тут все вот такие вот бугаи под центнер весом. — Но Марка ты уделала, — хитро тянет Джон. — Мне повезло, — фыркаю, переводя взгляд. — Джей, ты, кажется, куда-то шёл, нет? Блондин сдавлено смеётся за моей спиной. Недовольно фыркаю и, стащив с шеи арафатку, протягиваю ему, не глядя. Он едва касается пальцами моих, забирая. Пока блондин завязывает свой «шарф», я отвожу Джона в сторону. Сначала высказываю за словоохотливость. Вообще, обычно он очень молчаливый, просто слова не вытянешь, честно. Но, видимо, Блонди умеет располагать к себе, раз даже этот партизан выболтал всё, что только мог. — И ещё кое-что, — добавляю тише. — Предупреди парней, что я иногда с ним спаррингуюсь. А то ещё пришибут ненароком, как и ты собирался. — Не боись, — подмигивает Джей. — Не тронут твоего парнишку. Возмущённо фыркаю и складываю руки под грудью. — Джей, по-моему, ты сегодня слишком разговорился, — сердито смотрю на него. — И Блонди не мой. — Нат, — Джон широко улыбается и склоняется ко мне, едва слышно шепча на ухо. — Только слепой не заметит, что он тебе нравится. Ты даже на того коматозного так не смотрела. А этого ещё защищать бросилась. Ну вот, теперь у Гарриет появился союзник. Вздыхаю: — Иди в жопу, Джей. Мужчина хохочет, делает ручкой и удаляется, не прекращая смеяться. — Идиоты, — бурчу себе под нос, направляясь обратно к блондину. Ньют спокойно ждёт меня, подставив лицо солнцу. Куртку он так и не стал надевать, да ещё и рукава на футболке закатал повыше. — Не думал, что ты такая любимица здесь, — говорит он, всё так же жмурясь под солнечными лучами. — Долго так не стой – рожу спалишь к чертям собачьим, — говорю я и добавляю: — Вот и не думай. Меня тут не особо любят. — Да брось, — он чуть наклоняет голову и приоткрывает один глаз, смотря на меня. — Этот Джон из меня душу готов был вытрясти. — Ну, Джей очень уважает Винса, — уклончиво отвечаю я. — Вообще, все любят и уважают Винса. Но так уж вышло, что Винс ко мне привязался, поэтому всем приходится терпеть мой сучий характер. Блондин усмехается: — Ты любишь Винса, но это не мешает тебе ненавидеть меня. — Я тебя не ненавижу, Блонди, — сажусь на землю в тени булыжника и прислоняюсь к нему спиной, поднимая взгляд на парня. – Ты просто бесишь. — Кстати об этом, — кивает тот. — Чем? Обвожу его пристальным взглядом. — Собой, — пожимаю плечами. — Ты слишком наблюдательный, слишком спокойный. Мне не нравится, когда такой человек за спиной. — А что, если, — блондин снова подставляется солнцу. — Ты подумаешь немного и поймёшь, что за тобой нет надзирателя. Что, если я всего лишь человек, что прикроет спину? Мысль такая меня, конечно же, посещала, но была погребена под злостью на блондина. И вот сейчас он мне её высказывает. Учитывая наши постоянные стычки, вряд ли он сам бы со мной так разоткровенничался. — Тебе Томас лекцию что ли прочитал? Хохотнув, Ньют подхватывает куртку, подходит и садится рядом со мной. — Почти, — поворачивается ко мне и ловит взгляд. — Сказал, что ты ему нравишься. И Фрайпану тоже. Знаешь, — он хмыкает. — Похоже, вся проблема в том, что и я, и ты очень упрямы. Но какое-то время нам нужно работать сообща, поэтому, кажется, пора начать искать компромиссы. — Да-да-да, — толкаю его плечом. — Я тебя поняла. С этого момента мы с тобой лучшие друзья навеки, осталось набить парные татухи на жопе. — Ты на правой, я на левой, — серьёзно кивает он. — Что я на правой? — Стороне задницы. Я не выдерживаю и начинаю громко смеяться, запрокинув голову: — Какой идиот. — Ты предложила, а идиот я? — возмущается парень. — Ну и новости. Ладно, возможно, он не такой уж и козёл.