Всё ещё не знаешь моё имя?

С самого утра, прямо из-за стола, условно говоря, Винс утащил меня к себе и долго и упорно показывал на карте, как добраться до одного из бункеров. Доедая на ходу, я старалась максимально сосредоточиться на информации, что пытается донести до меня наставник. Выходит так, что в дне пути от нас есть заброшенный бункер, в котором должна быть нетронутая провизия и, если сильно повезёт, боеприпасы, которых нам стало не хватать. Сам он поехать не может, потому что поедет с Гарриет на встречу с лазутчиком. А я с доставкой оружия прекрасно справлюсь. И нет, это он больше никому не может поручить. За книгами мне нельзя, а за оружием – милости просим. Железная логика. А главное, надёжная. Можно было бы припомнить ему выволочку, что он мне устроил пару недель назад за то, что ускакала за порцией печатных изданий. Ей богу, я едва успела спрятать свежедобытый ценный груз и сбагрить Ньюта Томасу с Фрайпаном со строгим наказом не влазить в мою прилюдную казнь. Перед самой моей поимкой ещё успела намекнуть Бренде, что надо присмотреть за парнями. Доисторический деспот кинул меня в подвал на сутки, а потом ещё и наорал. Я, конечно, приняла весьма оскорблённый вид невинной овечки, но мысленно благодарила всех сверхъестественных созданий, которые смягчили наказание – могло быть гораздо хуже. В общем, я решаю промолчать о не столь давних событиях, и продолжаю вслушиваться в речь наставника: — Я всё подготовил, выехать нужно через час, так что соберись. Думаю, Марк вполне сможет… — Не-а, — качаю головой. — Марк должен остаться здесь и смотреть, чтобы ничего не случилось. Я Блонди возьму. Его нога в достаточно хорошей форме, чтобы он мог таскать всякую тяжёлую дрянь. Тренировки на выносливость, все дела. Винс поворачивается ко мне, прислоняется бедром к столу и складывает руки на груди. Взгляд, буравящий меня, сказала бы, весьма озадаченный с ноткой паники. — То есть, — осторожно начинает он. — Ты предлагаешь отправить вас двоих. За оружием. — Ну, да, — пожимаю плечами. — А что такого? — Да вы в одном помещении даже находиться не можете, не то, что двое суток в одной машине с кучей боеприпасов, вот что, — фыркает он. — Мне потом вас по большому ядерному грибу искать что ли? Если так, то можете сразу в ПОРОК заехать, чтоб мы не мучились. Я начинаю смеяться и тыкаю его кулаком в плечо. Забавный мне, всё же, достался наставник. Даже гордость берёт, несмотря на некоторые разногласия. — Ща, погодь, — бросаю уже через плечо, выходя на улицу. На поиски блондина трачу не так много времени, как предполагала. Нашёлся он на пляже с Фрайпаном и Гарриет. И я не могу удержаться от шутки – как можно тише подкрадываюсь к ним и на возможных децибелах выдаю истинно мексиканское «рьихху». К мексике и мексиканцам, думаю, я не имею никакого отношения, но возглас довольно прикольный, особенно если им кого-то пугать. А судя по отборному мату, я до смерти пугаю не только саму Гарриет, но и темнокожего парня. Ньют же, видимо, уже смирившийся с моей полной и неизлечимой ебанутостью, ржёт над негодующими ребятами вместе со мной. Тут меня посещает мысль как-нибудь до смерти напугать Томаса, и напротив этой мысли ставлю галочку «важно». — Вы бы видели свои рожи, — сквозь хохот говорю я. Фрайпан молчит, взирая на меня с максимально недовольным лицом, а вот подруга пинает в подошву ботинка и называет сучкой, впрочем, с таким же негодующим лицом, как и у Фрая. В лабиринте я её пугала в отместку за упрямство, и Соня тоже смеялась вместе со мной. Ньют и правда её сильно напоминает. Не характером, конечно же. — Блонди, — зову я и, поймав его взгляд, киваю в сторону. — На пару слов. Он согласно кивает и поднимается, а я направляюсь к Винсу. Судя по шагам, парень догадывается молча дойти со мной из точки А в точку Б, и только потом задавать вопросы. И снова плюс один балл в его пользу. Пора думать над призом, а то он так скоро все рекорды побьёт. Едва завидев нас вместе, наставник сначала непонимающе хмурится, а потом, казалось, удивляется, но молчит, за что ему большое и человеческое спасибо. Даже сам вводит Ньюта в курс дела со всеми подробностями. Нужно отдать должное им обоим – Ньют спокойно ко всему относится и задаёт пару уточняющих вопросов исключительно по делу, а Винс не учиняет лекцию нравоучений касаемо наших взаимоотношений с блондином. Все всё обо всём прекрасно поняли, уяснили и смирились. Неплохое начало, скажу я вам. После этого мы расходимся на сборы, которые у меня занимают не больше десяти минут, но Бренда умудряется поймать меня за экипировкой, и приходится в общих чертах ей объяснить, что не о чем волноваться, а так же попросить присмотреть за всем здесь, пока меня нет. Она классная девчонка, и не задаёт лишних вопросов. Заверяет, что всё будет в порядке и просит быть осторожнее. На этом и договариваемся, и я спешу к точке хэ, в которой должна со всеми встретиться. На подходе вижу Винса и Блонди, которые о чём-то переговариваются. Сдаётся мне, этот разговор не для всяких ушей. Поэтому решаю чуть сбавить шаг и дать им договорить. Наставник бросает на меня взгляд и вскидывает руку, едва махнув ей. Значит, договорили, поэтому спокойно подхожу к ним. — Давай молодцом, малявка, — мужчина сначала ободряюще хлопает меня по спине, а затем, когда Ньют скрывается в кабине, обнимает за плечи и прижимается щекой к макушке. — Как всегда, здоровяк, — отзываюсь и тоже обнимаю его. — Не в первый раз же. Расходимся мы как обычно, не глядя друг на друга и каждый в свою сторону: он – в лагерь, а я запрыгиваю в кабину на водительское сидение, выравнивая дыхание. Что поделать? Ненавижу прощаться. — Странно, что ты уступил баранку мне, — говорю, заводя мотор. — Сменю тебя ночью, — отзывается блондин. — Женщина за рулём и всё такое? — ухмыляюсь. — Ты просто невыносима, — смеётся, но поясняет: — Ночью сложнее ехать. Тем более, если не знаешь дорогу. — Я знаю дорогу, — спокойно возражаю я. Он снова смеётся: — Я имею в виду не путь до точки назначения, а саму поверхность, по которой нужно ехать. Закатив глаза, фыркаю и наотмашь шлёпаю его ладошкой по колену. Веселья парню это только прибавляет: — На дорогу смотри. Обезьянка, — Ньют снова заливисто смеётся, но и я вместе с ним: — Вот засранец, — грузовик постепенно набирает скорость, и я сосредотачиваю внимание на дороге. — А самое обидное, что нельзя выкинуть тебя на ходу. — Почему? — боковым зрением вижу, как он разворачивается ко мне и складывает руки на груди, продолжая посмеиваться. — Потому что тогда Винс окажется прав. — В смысле? — Ну, когда он рассказал, куда меня хочет отправить, то собирался всучить мне Марка. — Того здоровенного вечно сурового мачо? – блондин меняется в лице, скривившись в отвращении. Я хохочу: — Серьёзно? Мачо? — Ну, Робокопа, — блондин пожимает плечами и весьма похоже на оригинал пародирует: — «Я должен сейчас выполнить поручение Винсента». Клянусь, меня скоро стошнит от его пафоса. На глаза наворачиваются слёзы от смеха. Я едва могу вести эту громадину, приходится даже сбросить скорость. — Блонди, перестань, мы сейчас перевернёмся. — И виноват будет ваш Мистер Правосудие, — невозмутимо выдаёт парень и кивает. Я взрываюсь новым приступом хохота и изо всех сил стараюсь успокоиться, пока мы и вправду где-нибудь не убились ко всем чертям. Через некоторое время мне это удаётся, и Ньют продолжает разговор: — Так что там с Винсом? Я вздыхаю: — Когда я сказала, что поеду с тобой, он переспросил «вы вдвоём, за оружием, шутишь?». Так что, если мы с тобой поругаемся, то он окажется прав. А я обязана доказать ему обратное. — Почему? — Не знаю, — пожимаю плечами, не отводя взгляда от дороги. — Если мне говорят, что чего-то не могу или боюсь – обязательно доказываю обратное. Я и бегуньей-то стала, потому что решали, кто пойдёт посмотреть, что там происходит, и меня отмели сразу – маленькая, диковатая и слишком худая, — усмехаюсь. — Видел бы ты их рожи, когда я вернулась из лабиринта впритык к закрытию врат, да ещё и рассказала в точности, что видела. — Могу представить, — улыбается он. — Но я имел в виду другое. Ты с кем угодно намного комфортнее себя чувствуешь, чем со мной, но настояла, чтобы именно я с тобой поехал. — А, — киваю. — Тогда ответь на вопрос: когда мы с тобой в последний раз подрались? Парень задумчиво сводит брови и, чуть погодя, отвечает: — Около пары недель назад. Я бросаю на него взгляд. Хмурится, а затем смотрит на меня: — Как раз, когда… — Именно, — киваю и ухмыляюсь, снова концентрируясь исключительно на дороге. — Но, кстати, Винсу совсем не обязательно знать, каким способом мы достигли перемирия. — Я, конечно, не собирался рассказывать, но буду благодарен, если пояснишь. — Помнишь про раненного парня, которого оставили на моё попечение? — Ага. — Когда Винс узнал, что тот целовался со мной, то отправил его, — пытаюсь вспомнить. — Эм, он даже, кажется, не упоминал, куда именно его отправил. Но парень определённо жив. — Откуда знаешь? — Винс слишком ценит мой труд, а я угрохала на того придурка уйму времени. Да и Мэри бы не позволила грохнуть ребёнка. — Ребёнка? — в голосе блондина проскальзывает удивление. Я тихо посмеиваюсь: — Всех, кто младше неё она называет детьми, — и тут же поправляю саму себя: — Называла. Мы оба замолкаем. Мне горло сдавливает тоска по Мэри, которая не утихает, продолжает царапать где-то внутри. Ньют – скорее всего из сочувствия. Наверное, рожа у меня сейчас максимально несчастная. Едем мы так до самого позднего вечера. Руль я уступаю только когда становится совсем темно и блондин, не выдержав, рявкает, что за шкирку меня стащит с водительского места прямо на ходу. Приходится остановиться и поменяться с ним местами. Скорее всего, я отключаюсь сразу же, как только оказываюсь на пассажирском месте, потому что следующий кадр, на котором могу сфокусироваться – сосредоточенный профиль блондина на фоне предрассветного горизонта. Чуть нахмуренные брови, серьёзный, немного напряжённый взгляд, поджатые губы и мерное глубокое дыхание. Определённо, это одно из лучших моих пробуждений. Можно ещё парочку? Наверное, он чувствует мой взгляд, потому что несколько раз бросает на меня взгляд, почти не отвлекаясь от дороги, и, улыбнувшись, тихо произносит: — Привет. — Привет, — отзываюсь и зеваю. — Прости. Уснуть было максимально подло. Он широко улыбается: — Наверное. Но всё в порядке. Я сонно полуфыркаю-полувздыхаю. Он смеётся: — Если бы мне кто-то показал тебя такую и сказал, что ты можешь обезоружить и уделать здоровенного мужика, ни за что бы не поверил. Мне ничего не остаётся, как продемонстрировать ему средний палец, на что он реагирует зеркальным жестом. Дожёвывая остатки импровизированного завтрака и запивая его водой, я сижу и думаю обо всём, что, в принципе, происходит между мной и этим парнем в последние пару недель. Мы перестали драться, не ругаемся абсолютно ни по какому поводу. Только спорим, но это фигня, – и он, и я спорим абсолютно со всеми. Можем спокойно разговаривать друг с другом и даже чем-то делимся из жизни. Он не выносит мозг, ничего не требует, ещё и с чувством юмора. Парень бросил на меня взгляд. Второй. Третий. — Эй, — настороженно зовёт он. — Ты чего там задумала? — Ну, я подумала, что, возможно, ты не такой уж и козёл. — Ёб…, — парень откашливается. — С чего такие выводы? — Ты не указываешь мне, что делать, не истеришь и не скандалишь, когда тебе что-то не нравится, что я делаю. Ещё у тебя хорошее чувство юмора, смазливая мордаха, да и секс с тобой тоже ничего, — с каждым пунктом загибаю пальцы, не сводя млеющего от сытости и продолжительного сна взгляда с его профиля. — Наверное, можно было бы с тобой закрутить отношения, если бы не твой характер и окружающее дерьмо. Проходит, кажется, минута, прежде чем он взрывается диким хохотом, явно отпуская педаль газа. Боже, как он ржал. Если бы вы только слышали. Это был не крик задыхающейся чайки, не-е-ет. Это была стая гиен. Почти задыхающихся в истерике гиен. Затрудняюсь ответить, когда он начал успокаиваться, но происходило это крайне медленно и, судя по всему, неохотно. Всё это время я наблюдаю за ним и ужасаюсь сама себе – я ведь реально считаю, что он, хоть и жутко бесячий, но настолько же жутко клёвый. Что только делать с этим гениальным умозаключением дальше – не имею ни малейшего понятия. — Чего я только о себе не слышал, — наконец выдыхает парень. — Но это… Однозначно первое место. Просто вне конкуренции. Я пожимаю плечами: — Не за что. Пейзаж за окном немного отвлекает внимание – солнечные лучи просачиваются из-за полосы горизонта, словно сироп, окрашивая землю и небо в золотисто-алые тона. Безумно люблю этот момент – всё озаряется ярким светом, и тьма отступает. — Наташа, — голос парня кажется непривычно мягким, и я оборачиваюсь: — М? Снова сосредоточенный профиль. — Ты серьёзно? — О чём? — Обо мне. Улыбнувшись уголком губ, я снова отворачиваюсь к окну. — Мучайся догадками, Блонди.

***

Ньют спас меня. Как вам такое? Я тоже охренела. До сих пор охреневаю. Вообще, я много раз успела охренеть за несколько часов до прибытия обратно в лагерь. Мы успешно добрались до бункера, забрали всё, что там было и спокойно отправились в обратный путь. Пожалуй, стоит опустить детали нашего пребывания в точке назначения. Потеряли всего пару часов, но зато как… Ох. Ладно, не об этом сейчас. Лучше выдам полезную информацию. Кроме порочных, праворуких и шизов в мире есть и другие люди, которые охотятся на таких, как я и Ньют – на лабиринтных, – и потом продают нас ПОРОКу за дозу лекарства, убежище или еду. Как раз на такого мы и нарвались. До сих пор рада, что он был один. В общем, банальнейшая вещь – мы остановились, чтобы пописать. Конечно же, я обязана была заныкаться подальше от Ньюта. За что, в итоге и поплатилась. Едва я успела застегнуть штаны, как в меня выстрелили зарядом, со спины, и потащили волоком. Особо я ничего не осознавала из-за силы тока, но, как позже рассказал Ньют, как раз по следам на земле он и понял, что меня схватили. Раньше он о таких горе-охотниках не слышал и подумал на порочных, поэтому пристрелил мужчину, поймавшего меня, безо всяких угрызений совести. Дальше ко мне уже начала возвращаться способность шевелиться и воспринимать окружающую действительность, и я от всей души заехала Ньюту кулаком в ухо, пытаясь убежать. Но он довольно быстро поймал меня, повалил на землю и наорал: — Это я, смотри! Ну! Это Ньют! После этого я вцепилась в парня мёртвой хваткой. — Он один был? — тихо шепчу, сжимая в кулаках кофту под курткой на его спине. — На этой тачке вроде бы да, — отзывается он, поднимаясь вместе со мной. — Но лучше сваливать отсюда. Можешь идти? Я только киваю. Он отводит меня к грузовику и помогает забраться внутрь, бережно поддерживая. До сих пор дико страшно – перед глазами мелькают картинки произошедшего и возможного будущего. Например, как меня снова запирают в отсеке лаборатории или стирают память и загоняют в ещё один лабиринт. Когда Ньют открывает водительскую дверь с намерением забраться внутрь, я вздрагиваю от неожиданности. — Это я, — тихо, но твёрдо произносит он. — Да, — снова киваю. Меня всё ещё бьёт мелкая дрожь. Он снимает с себя куртку и отдаёт мне: — Надень, — и тут же давит на газ. Едва успеваю закутаться в его куртку, как позади раздаётся взрыв, и я, бросив взгляд в зеркало заднего вида, вопросительно поворачиваюсь к блондину. — Я затащил его в машину. Чтобы ПОРОК не сразу догадались, что произошло. — Это не порочные, — вздох вырывается сам собой. — Я называю их голодными, Винс зовёт их падальщиками. Они крадут таких, как я и ты, и продают порочным за лекарства, еду или защиту. Нас накрывает звенящая тишина. Сказать, что парень был в шоке – не сказать ничего. Ньют до побелевших костяшек сжимает в руль и невидящим взглядом смотрит вперёд. Шумные выдохи и ходящие желваки говорят о крайней степени злости. Как и начинающая зашкаливать стрелка скорости. — Эй, Блонди, — тихо зову. — М? — если не смотреть на выражение лица, то блондин кажется спокойным. — Ты меня только что спас, и я хотела бы ещё пожить, — я кивнула на спидометр. — Давай, я сяду за руль? Он смотрит на приборную, а затем качает головой: — Нет, тут осталось пару часов, я в норме. Просто охуел. Я хохотнула: — Ты смешной. — Стараюсь, — на мгновение он улыбнулся. Дальше мы едем в полной тишине до самого лагеря, где уже на въезде нас ждут Винс и Марк. Судя по виду наставника, они ждут уже несколько часов, и он явно начал беспокоиться. Едва я вываливаюсь из машины – Винс сгребает меня в медвежьи объятия и прижимается щекой к макушке. Ладно, он очень сильно беспокоился. — Падальщики пронюхали, что из лабиринта сбежали… — Я знаю, — отстраняюсь и смотрю на него. — Меня поймали, Ньют вытащил. — Когда? — вечно спокойный взгляд наставника вдруг становится острым и испуганным. — Несколько часов назад, — вздыхаю и устало тру лицо ладонями. — В меня из электрички пальнули. Повезло, что блондин гиперответственный и внимательный. Лицо мужчины мрачнеет едва ли не с каждым словом. Он собирается мне что-то сказать, но грохот по другую сторону кабины отвлекает его, и мы направляемся туда. Вовремя. Увиденная картина меня ни разу не радует. Марк бычарой дышит в лицо блондину, который, кстати, совершенно спокойно и с некоторым похуизмом смотрит в глаза взбешённому мужчине. Обычно непробиваемо спокойный ариец сейчас едва ли не дрожит от ярости. С ума сойти, в первый раз вижу Марка таким. — Прекрати таскаться за ней, — тихо рычит он. — Перестань пускать на неё слюни, — пожимает плечами Ньют. — Это даже мерзко. — Куда ты лезешь, щенок?! — Марк, — тяжёлый голос наставника раздаётся, словно гром среди ясного неба. Вояка вздрагивает и тут же вытягивается в струну: — Да, сэр. — Нужно отогнать грузовик к складу. Садись за руль и жди меня. С очередным «да, сэр» Марк взбирается в кабину. Впрочем, уничтожающий взгляд на блондина бросить всё же успевает. Блондин только фыркает от смеха. Я подхожу к нему и встаю рядом. — Ньют, проследи, чтобы Наташа добралась до… — Определённо, мой бокс и сон до двух минимум, — перебиваю я и, быстро обняв мужчину, подталкиваю блондина вперёд. — Спокойной ночи, Винс. Увидимся завтра. Относительно вменяемые представители мужского пола весело хохотнули, а я закатила глаза.

***

Блондин находит меня на рассвете, когда выхожу из воды на берег. Благо додумалась купаться в майке и шортах, хотя обычно предпочитаю наготу – и вытираться проще, и согреваешься намного быстрее. Но сегодня основополагающим фактором является заряд бодрости – ветер довольно сильный и прохладный. Если заболею, дражайший наставник меня закопает заживо на этом же берегу. С тех пор, как Блонди засунул меня в мой бокс, предварительно всё проверив и закрыв окно под потолком, я так и не смогла уснуть, поэтому и направилась к берегу, едва завидев свет, – вода всегда меня успокаивает. Выглядит парень, мягко говоря, не очень – помятый, с красными припухшими глазами, весь взъерошенный и донельзя несчастный. А ещё безумно злой. — Не могла с собой позвать? — рявкает он, падая задницей на берег. — Весь лагерь обошёл. У меня даже лицо вытягивается от удивления: — Ты чего? — Нихера, — бурчит он. — Пошёл ещё раз тебя проверить – дверь нараспашку, окно открыто, тебя нет. Заебись перспектива. В последний момент вспомнил, что тебе океан нравится. А ведь уже шёл будить Главнокомандующего. Я украдкой усмехаюсь. Вот же любитель наградить прозвищем. Надо будет потом спросить, какое он дал мне. Чисто из интереса. Погодите-ка. Проверить ещё раз? Он что, всю ночь таскался к моему боксу, чтобы убедиться, что всё в порядке? Ему что, заняться… И тут мой ошалевший от недосыпа и происшествий мозг связывает воедино его взгляд и слова. Он отчитывает меня. Отчитывает за то, что после печальных полуночных событий я вышла куда-то одна. Парень, с которым мы дрались и ругались на протяжении двух месяцев, заботится обо мне. Я виновато закусываю губу и сажусь рядом с ним. — Прости. Не думала, что ты будешь волноваться. И не спать. Ньют раздражённо фыркает: — Сам не рад. Я несчастно вздыхаю. Но тут приходит в голову идея, и я выпаливаю: — Раздевайся, Блонди. Он опешил: — Чего? Сейчас? Я смеюсь и иду к воде: — Иди сюда. — Шутишь? Тут пиздец, как холодно, — он брезгливо морщится. — Давай, ну же, — я упёрлась руками в бёдра. — Ты ведь не струсишь? Он закатывает глаза: — На меня это не действует. Я захожу в воду по колено. — Ньют, иди ко мне, — я протягиваю руку в его сторону и улыбаюсь уголком губ. Спустя пару минут подобного ожидания с моей стороны, со вздохом «заебёшь» парень поднимается, скидывает с себя лишнее и подходит к кромке воды, протягивая руку к моей: — Лучше втащи меня. Я смеюсь: — Ты здорово набрал массу с того момента, как вы с ребятами тут появились, и теперь весишь раза в два больше, чем я. — То есть, — он в изумлении поднимает брови. — Втащить мне ты можешь, а втащить меня – нет? Смеясь, я хватаю его за руку и тяну в воду, одновременно ступая дальше. Естественно, тихая ругань о сокрушении в содеянном, в исполнении Ньюта, сопровождает каждый мой шаг. В итоге, он не выдерживает, задерживает дыхание и ныряет под воду. Улыбнувшись, я ложусь на воду и плыву дальше, но путь прекграждает всплывший перед самым моим носом блондин. — Охренеть, я плавать умею, — отфыркиваясь, удивляется он. — Думаю, мы все умеем, — улыбаюсь я. Намокшая светлая чёлка немного прилипла к его лбу, частично закрывая глаз, ресницы слиплись от воды, губы чуть дрожат от холода. Настолько очаровательно беззаботным и беспомощным его ещё не видела, и меня поразило, насколько приятно видеть его таким расслабленным. Особенно это контрастирует с тем Ньютом, который спас меня несколько часов назад. — Спасибо тебе, — тихо произношу, смотря ему в глаза. — Давно нужно было поблагодарить, ведь ты столько раз помогал мне, а сегодня ещё и подставился, чтобы защитить меня. Парень, казалось, удивился. Немного хмурится и смотрит мне в глаза как-то непонимающе, будто сбит с толку. — Пожалуйста, — наконец, отзывается он. Какое-то время мы ещё плаваем и, только уже совсем замёрзнув, выбираемся на берег. Огромного полотенца хватает на двоих и, вытеревшись насухо, мы одеваемся, чтобы снова сесть на берег и наблюдать за рассветом. — Наташа. — Да? — я поворачиваюсь к блондину. — Я не знаю и, наверное, не хочу знать, как ты воспринимаешь всё то, что происходит, между нами. Но хочу до тебя кое-что донести, — со всем своим серьёзным видом поворачивается ко мне. — Я хочу, чтобы ты понимала, что всегда помогу тебе. Буду, — он обрывает сам себя на полуслове и вздыхает. — Слишком пафосно как-то. — Нет, — я мотаю головой. — Говори. — Если с тобой когда-нибудь случится то же, что и с Минхо, — он едва заметно хмурится, но быстро берёт себя в руки и продолжает: — Я приду за тобой. С кем-то, или один – всё равно. Просто знай, что я приду. Сказать, что я растерялась – не сказать ничего. Почему он говорит мне это сейчас? Это совершенно точно не попытка успокоить. Хотя бы потому, что я уже спокойна. Успокоилась ещё в машине. — Но почему? Он пожимает плечами: — Ты хороший человек. И я привык к тебе. — Привык? Ко мне? — широко улыбаюсь, стараясь не засмеяться. — Иди нахер, а, — хохочет он. — Воспользуюсь твоим предложением чуть позже, — серьёзно киваю я.