Всё ещё не знаешь моё имя?

— Сука, — прошипела я, едва завидев Ньюта. Блондин поминутно вытирает кровоточащую губу тыльной стороной ладони, часто моргает глазом, вероятно, из-за проявляющегося синяка, и выглядит неимоверно злым. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что они снова сцепились с Марком. Этот придурковатый бугай не даёт блондину никакого покоя с того самого дня, как мы вернулись с задания наставника. Удивительно, что, казалось бы, слишком худой парень даёт такой отпор взрослому огромному мужику, но гордость берёт за блондина. Уверена, что Марк выглядит уж точно не лучше парня. А ещё всё то время, что Марк достаёт Ньюта, мы с блондином ссоримся. По любой мелочи, абсолютно на любую тему. А всё почему? Потому что я… Я ввязываюсь в их драки. В эту ввязаться не успела, поэтому теперь сияющий наливающимся фингалом блондин сидит в мед.палатке вместе с Фраем и криво улыбается мне: — И тебе привет. — Блонди, отвали, а, со своим сарказмом, — фыркаю, хватаясь за медикаменты. — Фрай, набери, пожалуйста, воды на берегу. Надо отдать парню должное – сорвался и улетел. Хоть кто-то ещё меня слушает в этом лагере. — Не нервничай ты так, твой Марк выглядит не хуже меня. Видимо, кто-то сегодня встал не с той ноги и решил довести до белого каления меня. Такое ощущение, что ему ещё подраться хочется. — Во-первых, — я постаралась успокоиться и разговаривать с ним спокойно. — Марк не мой и ебала я в рот такое счастье. Во-вторых, меня абсолютно не радует видеть тебя здесь через день в состоянии отбивной с кровью. Благоразумие берёт верх над парнем, и он просто смотрит на меня, молча. Даже послушно держит вату на кровоточащей губе, пока я протираю костяшки на его руках. Пыхтит, но молчит. Возвращается Фрайпан с водой, и какое-то время я делаю компрессы на лицо. Слава высшим силам, опухоль спадает. Но чётче проступает синяк. Удивительно, как мужчины в принципе доживают до своего возраста, учитывая их вечные забавы. Я вздыхаю. Ума не приложу, чего он так злится, когда встаю на его сторону. Просто выходит из себя, хотя до этого был абсолютно спокоен и выводил из себя Марка. Но стоит мне только фыркнуть в сторону Марка – Блонди звереет. — Фрай, — подал голос Ньют. — Предупреди Томаса. Он, наверное, уже закончил с Винсом. Парень снова исчез, не вымолвив ни слова. Он нравится мне всё больше и больше. — Давай, говори, — хмыкает блондин. Я замерла и перевела взгляд ему в глаза. Ещё пару минут назад он был на взводе, а сейчас абсолютно спокоен. Даже не знаю, с чем можно сравнить такое спокойствие. — Думаю над тем, почему ты злишься, когда я заступаюсь. — Ньют, — голос Томаса и с небольшой паузой: — Охуеть.

***

— Да как можно быть такой слепой дурой?! — зло отвечает за блондина Том. — Потому что ты нравишься ему, вот почему тебе нельзя влезать. Я непонимающе хлопаю глазами, попеременно смотря на Ньюта и Тома. — Кому? Марку? Ты крышей поехал что ли? Брюнет бессильно выдыхает и беспомощно смотрит на друга. Ньют же закрывает лицо ладонью и начинает посмеиваться. Сначала тихо, а потом всё громче и громче. Я медленно опускаюсь на стул напротив парней. Ну, так, на всякий. А то Том ещё какую-нибудь идею вывезет. Даже, вон, Блонди ржёт, как конь с такого заявления. Я нравлюсь Марку. Вот идиот. Тем временем, блондин постепенно, но уверенно берёт себя в руки и, прокашлявшись, обращается ко мне: — Вообще, ты ему действительно нравишься. Он поэтому меня пытается достать – думает, что мы с тобой вместе. Мои брови взмывают вверх, глаза готовы вывалиться, а рот непроизвольно открывается. Напоминаю, что Марк – здоровенный, глуповатый мужик-вояка в возрасте за тридцать. Раньше я ещё думала, что он вполне дружелюбный, но глядя на Ньюта в это нельзя поверить. — Чего? — сглотнув, переспрашиваю я. — Ты, правда, не замечаешь? — Ньют откровенно веселится. Я медленно качаю головой из стороны в сторону, и в этот момент Томас говорит другу, что подождёт его у ангара, и выходит вон. Проводив негодующего брюнета взглядом, поворачиваюсь к парню: — Блонди, теперь я официально верю, что ты самый спокойный из вашей компашки. Он хохотнул: — Почти комплимент от тебя, — и добавляет уже серьёзно: — По поводу Марка – не влезай. Мне сложно следить, куда он машет своими ручищами и, одновременно, смотреть, чтобы не прилетело тебе. — Я и сама могу следить, чтобы мне не прилетело, — фыркаю и гордо вскидываю голову, на что блондин только вздыхает: — Почему я? Хмурюсь: — Что «почему ты»? — Почему ты выбрала для своих издевательств меня? — поясняет он с ухмылкой. Улыбаюсь ему в ответ: — У тебя смазливая мордашка. — Тогда, пожалуй, стоит её поберечь, — склоняет голову чуть на бок, то ли спрашивая, то ли утверждая. — Будь так любезен. Я все медикаменты только на тебя и трачу, — улыбаюсь и, поднимаясь, направляюсь к выходу. — А ещё буду благодарна, если ты мне дашь минут десять форы, чтобы поговорить с Томасом. — Без проблем, — раздаётся голос блондина за спиной, и я бодренько топаю к ангару. По пути в голове возникает мысль о происходящем. Вроде бы как я начинаю чаще обычного не слушать Винса, ввязываюсь в спарринги, где мне точно не место – гораздо полезнее было бы пострелять или съездить с ребятами на разведку. Совершенно перестала задирать блондина, что просто высшая степень безответственности – вдруг парень расслабится совсем? «Он должен быть натренирован и собран» – сказал мне Винс при личном разговоре касаемо тренировок блондинистой ноги. Надо браться за ум и периодически попинывать белобрысого зануду. — Эй, красавчик, — негромко окликиваю прислонившегося лопатками к стене Томаса. — Скучал? Даже вон согласилась на идею блондина. Что-то со мной явно не то творится. Надо отдать брюнету должное – даже не закатил глаза. И на том спасибо. — Где Ньют? — Загорает на кушетке. Лекарство должно подействовать, да и нам с тобой поболтать было бы неплохо. — Я немного не в настроении. — Я в курсе, Томас. Но вопрос в нас с тобой. Он вскидывает в недоумении бровь. Молча достаю помпу для забора крови и кидаю ему. Ловит помпу, рассматривает, но недоумение так никуда и не девается. Складываю руки под грудью и наблюдаю за парнем. Тот пялится на меня около пары-тройки минут, а затем почти неверяще выдаёт: — Да ладно? — Ага, — киваю. — Блонди скажу сама, когда получу результаты. Так что не ори на всю округу. Парень кивает, убирая помпу в карман куртки, а потом вдруг как-то теряет всё веселье и с былым негодованием задаёт вопрос: — Ты прикалываешься или не видишь? Да ёб же ж твою мать. Устало вздыхаю: — Скажи, что должна видеть? Я не понимаю, о чём ты. Томас хмурится и подходит ближе ко мне. — Ты мне нравишься. Но не нужно издеваться над Ньютом. — Если ты не заметил, то мы больше не устраиваем гладиаторские бои. И Марк его тоже больше не тронет, саму бесит. — Расскажешь Винсу, что этот лось к тебе клинья подбивает? — Нет, предупрежу лося, что вышибу ему мозги, если ещё хоть раз взглянет в сторону блондина. На мою талию со спины опускается рука и рядом раздаётся приглушённый голос Ньюта: — Давайте, я сам со своими проблемами разберусь, ребята. — Пошёл ты нахер, Ньют, — как обычно, завожусь с полуоборота, но вовремя удерживаюсь от тычка под рёбра и просто кидаю негодующий взгляд. — Он тебя больше не тронет. — С чего вдруг? — парень явно веселится. — Потому что ты мой и издеваться над тобой – моя привилегия, — фыркаю и гордо вскидываю голову. А потом понимаю, что я сказала. А потом понимаю, что они слышали, что я сказала. Оба. Вздыхаю. Кто бы только объяснил, что происходит с моим мозгом, когда в поле зрения появляется эта блондинистая макушка. Вот знаю же, что начинаю нести полнейшую чушь в его присутствии, даже если за две минуты до этого выдала гениальный план по спасению мира, к которому не прикопаться ни с какой стороны. Но нет, мне всё равно надо начать спорить и скандалить, а заодно и выболтать всё, что только можно. Первым очухивается блондин. Касается губами моего лба и с улыбкой произносит: — Не переживай ты так, я в норме. И хуже бывало. — Заткнись, — шепчу, закрывая ладонью глаза, а парень начинает тихо посмеиваться: — Я серьёзно. — Я тоже, Блонди, — всё так же шёпотом и не убирая руки от лица. Он мне теперь житья не даст недели полторы или две. В лучшем случае. Томас прокашливается, и я приспускаю руку, переводя на него взгляд. Сейчас, небось, тоже что-нибудь выдаст. — В общем, эм, забудь, что я тебе сказал, — бормочет он и добавляет: — И завтра помогу тебе с лабораторией. Блондин роняет голову мне на плечо и начинает смеяться в голос. Ладонь с моего лица перемещается на его, закрывая ему рот, а я выдыхаю: — Заткнись, прошу тебя. Люди спят.

***

Вернувшись в палатку, начинаю убирать использованные бинты и вату, закручиваю все колпачки и… вижу набранный шприц. И вспоминаю, что не сделала блондину укол. В который раз за вечер закрываю ладонью глаза и тяжко вздыхаю. В принципе, можно было бы и забить, раз он спокойно утопал отсюда без препарата, но воспитание Мэри снова взыграло во мне, и я, собрав всю отвагу (будить парня ради фигни такое себе удовольствие), храбро спешу навстречу новой ругани. Добравшись до ангара, вижу, как от него отделяются две тени и, почему-то, решаю проследить за ними. Как оказывается минутой позже – не зря. Прячусь за углом и максимально напрягаю слух. — А теперь объясни, почему ты начистил рожу этому здоровяку? — голос Томаса. — Понимаю, что он тебя уже крепко достал, но какого банана? Ты же его даже сам нашёл. — Он крыса, — ледяной голос Ньюта. Даже холодок пробегает по спинет от такого тона. Начинаю радоваться, что блондин так со мной ещё не разговаривал. — Это понятно, но, — начинает Томас, но Блонди перебивает: — Помнишь, говорил тебе, что на Наташу напали в той поездке? Наверное, брюнет просто кивнул, потому как Ньют продолжает: — Я искал девчонку и случайно увидел, как ныкается эта падла. Даже не спрашивай, почему я пошёл за ним. — Хорошо, ладно, — немного растерянно отвечает Том. — Он с кем-то переговаривался. Слышно было очень плохо, но фразу «я же показывал тебе на карте, как она поедет» расслышал очень хорошо. — Это ещё не значит… — Это – нет. Зато «Предлагаешь самому притащить тебе девчонку?» много что значит, согласись. Я оседаю на землю и начинаю царственно охуевать. Сказанное блондином просто не укладывается в голове. Слышится шорох. Я вскидываю голову и встречаюсь взглядом с наставником, который прикладывает палец к губам. Моих сил хватает только чтобы кивнуть, и он растворяется в ночи. Ещё пару минут сижу копилкой и охреневаю. Марк – крыса? С чего вдруг ему работать с голодными или порочными, если он только и делает, что поносит их, на чём свет стоит, и щемит с ребятами и самим Винсом? Просто в голове не укладывается. Ребята всё ещё говорят, и мне удаётся ускользнуть оттуда незамеченной и добраться до ангара, где и сажусь приходить в себя и дожидаться блондина. Вернулись они минут через десять или около того. Напустив на себя негодующий вид, вдоль и поперёк прохожусь по Ньюту руганью и чуть ли не волоком тащу за собой, вкалываю лекарство и отправляю спать. — Наташа? — у выхода окликает блондин. — Что? — бурчу и оборачиваюсь. Ньют с прищуром смотрит мне в глаза и чуть хмурится. Затем быстро облизывает губы и выдыхает. — Даже не думай, — фыркаю. — У тебя не просто что-то где-то болит – ты весь болишь, целиком. — Ну, не весь… — Блонди, иди спать, — устало вздыхаю. Парень усмехается и, наконец, выходит. Зная его дотошную натуру, спокойно заканчиваю уборку и отправляюсь к себе в бокс, нарочито погромче закрывая дверь на задвижку.