Всё ещё не знаешь моё имя?

Винс хватает меня за шкирку, как разыгравшегося щенка, и оттаскивает к себе, но я успеваю пнуть белобрысого по рёбрам. Тот, в свою очередь, рванул было ко мне, но Том и Фрайпан хватают его под руки, удерживая на месте. Отпихиваю от себя наставника, буркнув, что я в полном порядке, и поправляю смятую в районе лопаток куртку. — Так что, Блонди, — язвлю, скалясь, и сую руки в карманы куртки. — Ещё по забралу настучать или понял, что я участвую? Он смотрит так, что у любого другого на моём месте точно бы затряслись поджилки. Серьёзно. Могу поспорить, что даже этот здоровяк, Фрайпан, наложил бы в штаны, если бы смотрел сейчас на это спокойное лицо со взглядом бешеных глаз – в них плещется, если не ненависть, то жгучая злость. Да я и сама бы испугалась, будь это кто другой. Но взгляд Ньюта всегда только подстёгивает на действия. Не всегда мудрые, признаюсь, но это уже издержки заболевания. Хмыкаю, наблюдая, как искажается злостью красивая мордашка блондина. — Надень ей намордник, — парень бросает взгляд на Винса, а затем снова смотрит мне в глаза. — И запри где-нибудь. — Что у вас вообще произошло? — мужчина, казалось, забавляется происходящим. Пока забавляется. Наверное, потому что, если знал бы, что… — Она с нами собралась на поезд, — фыркает Ньют и небрежно добавляет: — Как будто без неё забот мало. Стискиваю челюсти и едва ли не рычу. Блять. Белобрысый болтливый паскудник. Шагаю в сторону от Винса, готовясь обороняться, но наставник удивляет меня. Снова. — Забот у нас, и правда, дохрена, — кивает он парню. — Но эта девчонка, — мужчина указывает на меня большим пальцем «от себя». — Один из лучших стрелков, которых я знаю. Кроме того, ты её в чистом поле не заметишь, пока она тебе нож к горлу не приставит. Блондин зло щурится, переводя взгляд с Винса на меня, и обратно – вероятно, ждёт момента, чтобы объяснить, что меня могут пристрелить. Блондин прекрасно знает, что Винс ни за что добровольно не отправит меня под пули. А я едва удерживаю нижнюю челюсть после отзыва от наставника. Ну нихрена ж себе, какого высокого он обо мне мнения. — И, — продолжает мужчина. — Она, в принципе, имеет право участвовать, но у меня один вопрос, — тут его взгляд обращается ко мне. Ой. — Какого хера я об этом узнаю из третьих рук? Складываю руки под грудью, задираю нос и фыркаю от негодования похлеще, чем паровоз. Винс, естественно, спускать мне с рук ничего не собирается, а потому спокойно стоит и ждёт ответа, не сводя с меня глаз. И за этой увлекательной картиной мы все пропускаем момент, когда один из парней Винса, Грег, который года на три максимум старше меня, с ходу, не сбавляя скорости, бросается на блондина, сбивая того с ног. Мы лишь успеваем услышать «да как же ты заебал колошматить Пивэйн!». Все охреневают настолько, что даже с места никто не двигается. Грег, от чего-то, с такой злостью роняет Ньюта и рычит при каждом ударе, что даже дара речи лишаюсь. Ну, ничего себе, меня тут любят. А я и не знала. Удивительно, но именно я кидаюсь на Грега, сшибая того с блондина. Успеваю съездить своему защитнику по лицу пару раз, прежде чем меня обхватывают с руками и оттаскивают назад. Перед лицом тут же мелькает спина наставника, который за шкирку поднимает Грега с земли. Погодите-ка, а кто тогда… Оборачиваюсь и вижу сосредоточенно-хмурую физиономию Ньюта. Охреневаю. Пробую вырваться и снова вмазать Грегу, но не получается. Охреневаю повторно. С возмущённым видом снова оборачиваюсь к блондину: — Пусти. — Стой спокойно, — тихо рычит он, а я, странным образом, успокаиваюсь и замираю. Ну ничего себе, ещё и рычать на меня может. Ладно, потом с ним об этом поговорю. Тем временем наставник отводит моего защитника подальше и тихо что-то выговаривает – не слышит никто из присутствующих. С гордостью могу похвастаться, что эта суперспособность Винса перешла и ко мне. Это, на самом деле, не так уж и сложно, просто нужно говорить в одном тембре, ровно и, как ни странно, чётко. Затем Винс оборачивается и кивает Ньюту, а тот отпускает меня. Естественно, я тут же шагаю в сторону Грега, и блондин снова хватает меня за руку. Оборачиваюсь, зло раздувая ноздри. Ньют смотрит на меня абсолютно спокойно и едва заметно качает головой. Тяну руку на себя, но он не отпускает. Стискиваю зубы и возвращаюсь к блондину, вставая рядом. Парень всё так же держит меня за запястье. Винс уводит Грегори. Наверное, поможет со ссадинами и заодно ещё разок пролечит голову. А вот блондин молча уводит меня в неизвестном направлении, буркнув Фрайпану и Томасу, чтобы оставались на месте. Не удержавшись, показываю средний палец Тому, но Ньют быстро хватает меня и за вторую руку, обламывая всё веселье. Хотя, я успеваю-таки заметить пар из ушей брюнета и довольно ухмыляюсь. Впрочем, и эта радость длится недолго – едва блондин останавливается, на меня обрушивается его в максимальной своей степени сердитый взгляд. Затем меня начинают методично, но довольно-таки негодующе отчитывать. Впервые за столько времени вижу Ньюта в таком состоянии, потому и затихаю, наверное. Смирно стою и слушаю, какая я негодяйка. Ну и ладно. — Пойми, — он устало трёт ладонью лицо и вздыхает, а затем снова смотрит на меня, но уже гораздо мягче. — Очень приятно, что ты так относишься ко мне и защищаешь от своих же. Я очень ценю это, правда. Но это моё дело, слышишь? С драками я всегда должен разбираться сам. — Зато теперь все стопудово поняли, что из-за меня тебя трогать нельзя, — складываю руки под грудью и дую губы. — Я знаю про эти ваши тестостероновые игры «я мужик» и тому подобное. Но ты – мой, и с тобой я разберусь сама, и это должны понимать. Блондин глубоко вдыхает, закрывает лицо ладонями, шумно выдыхает, а потом начинает издавать такие звуки, что я пугаюсь и делаю шаг к нему, хватаясь за его запястья. Он убирает руки от лица, и я понимаю, что это бессильный смех. — Блять, даже не знаю, что мне с тобой делать, — он всё ещё смеётся. — То ли придушить нахер прямо здесь, то ли зарыдать от безнадёги. Всё ещё взволнованная, я обнимаю его за талию и прижимаюсь щекой к груди: — Прости. Он обнимает меня за плечи: — Да я знаю, что ты не нарочно, — парень снова вздыхает. — Думаю, пора узнать у Винса, как он с тобой справляется. Тихо смеюсь, предполагая ответ наставника: — Боюсь, что у него нет чёткого ответа. И уж точно нет цензурного. — Вот чёрт, — тихо отзывается блондин. Так мы и стоим некоторое время, обнявшись. Каждый гоняет свои мысли и потихоньку осознаёт происходящее. Затем Ньют тихо произносит: — Я сам тебя запру в подвале, правда. — Блонди! — хлопаю его ладонью по спине. — Нет, — он отстраняется и качает головой. — Там будет достаточно народу, мы все будем в порядке. За Винсом присмотрим и я, и Томми. Пожалуйста. Давай хотя бы раз с тобой договоримся. Вздыхаю, прижимаюсь щекой к его груди и обнимаю чуть крепче. Чувствую, как блондин расслабляется и начинает гладить меня по спине. — Спасибо, — отзывается он. Тяжело вздохнув, прячу лицо у него на груди. Ох, как же ты будешь орать, Блонди…

***

— Челюсть подбери, — бурчу, двигая винтовку ближе к себе и освобождая место очумевшему блондину, но он стоит неподвижно, вытаращив на меня глаза и неприлично открыв рот. Судя по степени удивления, мой прогноз меняется с «дикий ор Ньюта и обещание скоропостижной смерти» на «приведение приговора в действие». Винсу даже шевелиться не придётся. Причина в том, что Винс велел мне вместе с Гарриет быть в засаде, куда потом должны будут приехать Бренда и Хорхе. Но, учитывая мой непростой характер и сложные отношения с дисциплиной и послушанием в частности, мне удалось договориться с Гарриет, чтобы та прикрыла меня перед Джеем и Винсом, а сама я рванула на точку, где должны сидеть в засаде Грег и Ньют с газовыми резаками в обнимку. Грег уже сообразил молча спрятаться за соседним валуном, а вот блондин взирает на меня с искренним изумлением и начинающимся беснованием. — Ты, блять, должна быть отсюда очень… — тихо начинает парень, но я его перебиваю: — Сам блядь. Садись давай уже. Всю контору палишь, праведник. С максимальным неудовольствием на лице Ньют приземляется рядом со мной, но молчит, прислоняясь спиной и затылком к валуну и закрывая глаза. Решаю с воодушевлением отнестись к невербальному протесту парня и выдыхаю с облегчением. Конечно, и он, и Винс позже успеют наверстать все оры и маты в мой адрес, но сейчас можно насладиться затишьем перед бурей. Особенно, если учесть, что орущих будет чуточку больше, чем двое. — Ты идиотка. Просто охренеть какая. — Я в курсе обо всём, что ты скажешь сейчас и что позже скажет Винс. Можно чуточку тишины? Мне собраться нужно. — Ты уже, блять, собралась. И припёрлась сюда. Когда только успела? — Ночью. — Гарриет? — Её неприкосновенность на твоей совести. — Ты издеваешься?! — За тобой должок, — напоминаю, не отвлекаясь от осматривания местности. — Вот и присмотришь, чтобы ей не влетело. Тем более, что знаешь об этом только ты. — Просто не представляешь, как хочется тебя… — Чуть позже, милый. Сначала нужно навалять плохим дядям. — Теперь я удивляюсь, как с тобой не собачится каждый первый. — У всех терпелки чуть больше чем у тебя. — У всех, по ходу, нервная система отсутствует напрочь. — Ну, не у всех. Винс тебе вечером докажет обратное. — Скорее бы это увидеть. — Запасись попкорном. — Да заткнитесь вы! — шипит показавшийся из-за соседней кучи камней Грег. — Потом поорётесь. Отворачиваюсь от него и прикрываю глаза, закусывая губу, чтобы сдержать рвущийся наружу смех. Но Грег прав – нам всем нужно заткнуться. Собственно, что мы и делаем дружно. Проходит около часа, прежде чем мы, наконец, видим поезд, который останавливается аккурат напротив нас. Вижу Томаса, прыгающего по крыше, который зовёт Минхо. Крики ребят слышны даже здесь, и моё сердце сжимается от боли, осознавая, что взять сможем только один вагон. Остальные так и останутся с порочными. За переживаниями едва успеваю заметить, как парни, подхватив баллоны, припустились к вагону на всей возможной скорости. Сморгнув слёзы и насухо вытерев глаза, пристраиваю винтовку на булыжник и беру на прицел последний вагон отъехавшего состава. Порыдать о безысходности можно потом, сейчас нужно прикрыть парней и Винса. Вовремя опомнилась – от состава к последнему вагону толпой бегут охранники, словно муравьи. Спускаю курок, стреляя в землю перед кучкой порочных недотёп. — Дальше нельзя, ребятки, — шепчу себе под нос. Затем на мгновение отрываюсь от прицела, чтобы посмотреть всё ли в порядке у ребят, и зацепляюсь за взгляд Винса. Уверена, он не видит, но слышал выстрел и знает, что это я, что я здесь. На его лицо мгновенно ложится тень беспокойства, а у меня на душе начинают скрестись кошки. Как ты сейчас напугался. Прости, Винс. Порочные открывают огонь по нашим. С крыши вагона отстреливаются Винс и Томас, да и я отвлекаю часть на себя, но этого недостаточно. Пока размышляю, стоит ли выдвинуться к вагону прямо сейчас, слышу выстрел и одновременно вижу искру, что высекает пуля о стенку вагона. И пригибается Ньют. Это было совсем рядом с ним. Все размышления сразу же прекращаются, и я едва успеваю поправить сумку с патронами на себе – ноги сами несут к ребятам. Порочные наёмники, естественно, радуются, как дети, что стрелок вышел из укрытия. Ха, не так всё просто. Винс не зря мной гордится. Видимо, моё нахождение здесь оказывается сюрпризом и для Томаса, потому как он что-то орёт с крыши. Уж не знаю, мне ли, но совершенно точно негодующе и матом. Проскальзывает злорадная мысль, что ему за это достанется от блондина – Ньют трепетно относится к обращениям и тону в мой адрес от своих друзей. Тем временем, добегаю до Ньюта и падаю на колено буквально на шаг впереди него, сразу же целясь и стреляя в порочных. С крыши свешивается Томас, окликая блондина. Краем уха слышу только просьбу Ньюта не торопить его. — Я прикрою, Блонди, режь спокойно, — бросаю через плечо. Не слышу, что именно отвечает, но тон довольно мягкий. Успокоился что ли? Тут же одёргиваю саму себя – вот уж точно нет. Скорее, аккумулирует бешенство «на попозже». Усмехаюсь. Эх и влетит мне вечером. Через некоторое время слышу шум двигателей и лопастей, и быстро оборачиваюсь на звук. К нам довольно быстро приближается плоспер. Отлично, ребята справились довольно оперативно и прибыли как раз вовремя – порочные продвигаются всё ближе к нам. Одновременно кричат Ньют и Томас: — Нат, наверх! — Ньют, давай наверх! От передней части отделяется тень и шагает спиной назад, одновременно отстреливаясь от наёмников ПОРОКа. Винс. Сердце снова сжимается. Нужно будет извиниться перед ним, это было действительно подло – уходить молча. Он не заслужил подобного. Оборачиваюсь к блондину: — Давай, я за тобой. Винс прикроет. В ответ мне молча показывают кулак. Красноречиво, ничего не скажешь. Для собственной безопасности (и порочные тут не при чём), я хватаюсь за скобы лестницы и лезу наверх. Слышу, как блондин тащится за мной. Едва добравшись до крыши, перезаряжаю винтовку и снова открываю огонь по охранникам, чтобы дать Винсу время влезть на вагон. Краем глаза вижу, как он заходит назад, а парни уже прицепляют вагон к крюку плоспера. Отшвыриваю винтовку, понимая, что наставник не успевает, и бросаюсь назад, чтобы помочь ему. Свешиваюсь с крыши, крепко держась за лестницу, и тяну к нему руку: — Винс, хватайся, давай! Слышу, как рядом скрежещет пуля о крышу, но крепко хватаю наставника за руку и, что есть сил, тяну наверх. А когда он оказывается рядом – крепко обнимаю за плечи. И только тогда понимаю, что вся дрожу от страха. Отстраняюсь и смотрю на него с улыбкой: — Привет. — Привет, — со вздохом отзывается он и качает головой, сдерживая улыбку. Пожимаю плечами, улыбаясь в ответ: — Ты же не думал, что так просто от меня отделаешься? — Конечно, не думал, — усмехается и переводит взгляд на радующихся ребят. Наконец, слышу их радостные крики и тоже оборачиваюсь. И в то же мгновение ловлю блондина – ветер треплет его одежду, волосы уже взъерошены, а ещё он смеётся. Выглядит настолько счастливым, что я даже не могла представить, что так бывает. Что-то шевелится на задворках памяти, когда вижу его широкую улыбку и горящие глаза, но вспомнить так ничего и не удаётся. Зато появляется жуткая головная боль на грани мигрени. А ещё возникает чувство, которое не могу описать – просто не понимаю, что это. И, как окажется, пойму слишком поздно. Но пока я лишь смеюсь вместе со всеми, продолжая обнимать Винса.

***

Спойлер: мы перепутали вагоны. Минхо в том вагоне, что мы честно и весьма слаженно спиздили, не оказалось. Думаю, не стоит описывать, что творилось, когда это выяснилось. Но зато мы вытащили ребят. Оставляю Соню и Ариса с Гарриет, а сама иду на корабль – больше наставнику в таком состоянии быть негде. Лагерь оживлён. Все радуются, что удалось одурачить ПОРОК и спасти ещё одну, пусть и небольшую, группу подростков. Кругом улыбки и едва ли не безмятежные лица, а у меня нет никакой радости. Даже несмотря на спасение ребят. Даже из-за Сони и Ариса. Начинаю чувствовать себя сукой. Сердце тисками сдавливает страх за друга, которого так и не удалось вытащить. Он был там, я была рядом с ним. Я должна была услышать его, должна была понять, где он. Но не поняла. Пройдя с кислой улыбкой через лагерь, поднимаюсь на борт и медленно бреду к дальней палубе. — Эй, — бросаю в спину мужчине, едва оказываюсь по правому борту. Он не отвечает, но оглядывается, чтобы удостовериться, что это я. А затем вновь опускает голову. Дело плохо. Подхожу ближе и встаю рядом, опираясь ладонями на поручень. — Прости, — тихо говорю, продолжая смотреть вперёд. Винс всё так же молчит. Бессильно опирается предплечьями о перила и смотрит вниз, на воду, бьющуюся о борт. Видимо, этот мой проступок сильнее всех предыдущих разочаровал его. Твою мать. — Ты не должна извиняться, — спустя несколько минут молчания всё же отвечает наставник. — Это мне пора перестать так сильно опекать тебя. Ты здорово справилась сегодня, малявка. Озадаченно хмурюсь, оборачиваясь к дражайшему. — Знаешь, с тех пор, как забрал тебя из жаровни, я не могу заставить себя уяснить, что ты не моя дочь, — с усмешкой выдыхает он. — У меня была семья, знаешь же? Сын и жена. Оба померли от вспышки, а я выжил. Я и Люси, моя жена, после сына хотели завести дочку. Я очень хотел дочку. Не спрашивай – не знаю, что за желание такое чудное. Винс замолкает. Таких откровений от него я никогда не слышала – будто по негласному соглашению мы не тревожили прошлое друг друга. И тут вдруг такое. — Я потерял их, — снова начинает говорить наставник. — И жену, и сына. Потом судьба послала мне Мэри, а затем я нашёл и тебя – такую маленькую, тощую, грязную, — он печально усмехается.— И напуганную до чертей. Ты даже не понимала, что я говорил с тобой. — Ты говорил? — искренне удивляюсь, потому как не могу вспомнить подобного. Всегда думала, что он просто сидел со мной. — Конечно, — кивает и с улыбкой поворачивается ко мне. — Ты же, — осекается и вздыхает. — Не знаю, что такое во мне щёлкнуло, когда увидел тебя, но понял, что должен оберегать и защищать. Знаешь, словно ты – моя дочь. Тогда и понял, что влюбляются не только по-мужски, в женщину, но и по-отцовски, в совершенно чужого ребёнка. В тот день, когда ты далась мне в руки, позволила обнять тебя, я пообещал сам себе, что больше никому не позволю причинить тебе вред. Стал воспринимать тебя, как дочь, которой у меня никогда не было, но которую очень ждал. И скорее всего, слишком… Перегнул с опекой. Прости меня. Ты уже достаточно взрослая, чтобы принимать решения. Сразу, конечно, — поспешно добавляет он. — Не смогу совсем от тебя отстать, но дай мне немного времени. Потерпи ещё чуть-чуть. Казалось бы, его речь должна была меня довести до слёз умиления. Но довела до белого каления. — Да ты совсем, питекантроп хренов, сбрендил что ли? — со слезами на глазах рявкаю на него. — Очумел вообще? Лицо наставника медленно вытягивается от удивления, а я продолжаю орать: — Я тут переживаю, что ты разочаровался и больше не станешь со мной разговаривать, а у него тут совесть проснулась не к месту. Ограничивает он меня, смотрите-ка, заопекался весь! Пошёл ты в жопу! Я извиняюсь, потому что должна. Потому что заставила тебя волноваться за меня. Потому что пошла против твоего слова. Но не могла отпустить тебя туда одного, потому что ты единственный во всём мире, кому есть до меня дело! — ударяю ладонью по перилам. — И тут ты вдруг заявляешь, что решил оставить меня в покое? Нет уж, взялся воспитывать – воспитывай. Сам учил, что «либо делаешь, либо не делаешь вообще». Вот и терпи мой паскудный характер, подростковые гормоны и «прочие несчастья», раз взялся опекать. Наставник некоторое время рассматривает меня, а затем притягивает к себе, обнимая за плечи. Я чувствую, как мелко дрожат его руки, но вслух он только посмеивается: — Прости, малявка. Я обнимаю его и легко ударяю ладошкой по спине: — Даже не смей заводить подобные темы. Ты мне жизнь спас и заботишься, как никто бы не стал, тем более сейчас. Я очень дорожу тобой. Винс прижимает меня чуть крепче и, как бы невзначай, добавляет: — Но к поезду понеслась, когда стрелять начали в Ньюта… Пинаю носком ботинка его в подошву: — Даже не смей. Мы просто сдружились. Руки никто не распускает. — Да ладно, я только рад, что ты доверилась кому-то кроме меня. — Слишком громко сказал – «доверилась», — фыркаю. — Ну-ну, — тянет наставник и посмеивается.

***

Двигаю парня бедром и сажусь рядом с ним на один ящик. Воплей возмущения бескрайней наглостью не слышно, поэтому ещё и кладу голову ему на плечо. — Совсем плохо? — тихо интересуется блондин. — Ага, — вздыхаю. — Я скотина. Наорала на бедного Винса. — Серьёзно? — парень поворачивается ко мне. — Угу. Он начал извиняться за то, что чересчур опекает, а я психанула, потому что решила, что он разочаровался во мне. Парень отстраняется, я хмурюсь, чуть запрокидываю голову и поднимаю на него взгляд. И вижу, что он смотрит на меня, как на круглую дуру. Ещё и бровь вскинул в своей фирменной манере. — Чего? — бурчу. — Даже мне смешно. «Разочаровала», — фыркает. — Ну серьёзно, — ложусь обратно. — Мы с ним уже столько раз ругались из-за того, что я ослушалась. На его месте я б себя уже либо придушила, либо утопила. — Перестань, — отмахивается. — Сколько я здесь, и ещё ни разу не видел, чтобы ты его подвела. Да, номера откалываешь будь здоров, но ему не приходилось вытаскивать тебя откуда-либо. — Зато тебе приходилось, — вздыхаю. — Кстати, вы говорили с ним о Минхо? — Да, — чуть помедлив отвечает блондин. — Томас говорил. — И? — Без вариантов. Приподнимаю голову и оборачиваюсь к Ньюту, но он смотрит в другую сторону. Хмурится, да и выглядит не очень. Вздохнув, снова ложусь и осторожно кладу ладонь на его руку, переплетая пальцы. Он сжимает. — Может, я поговорю? Или можем сами поехать, мы же знаем, что его везут… — Нет, — тихо, но твёрдо прерывает блондин. — Не нужно. — Но… — Нат, — чувствую, как он поворачивается ко мне. — Не нужно. — Вы из-за меня его потеряли, — отстраняюсь и поднимаюсь, смотря на него. — Знаешь, может и глупо, но мне иногда даже стыдно вам с ребятами в глаза смотреть. Можно, наверное, позволить мне хоть как-то помочь. Фыркаю и ухожу. Парламентёр из меня, конечно, да. Вздыхаю, упрямо продолжая топать в сторону пляжа, где обычно и торчу, когда поругаюсь с кем-нибудь. А из-за чего поругалась? Правильно, потому что дура. Им всем итак паршиво, а тут ещё я со своим чувством вины, которое нахрен никому не сдалось. Правильно Винс говорит, что… Меня хватают за запястье и тянут назад: — Да остановись же ты, наконец! Со всего размаха врезаюсь в грудь Ньюта, едва успев выставить перед собой ладонь. — Не дозовёшься, упрямая, — уже спокойнее говорит парень. — На тебя никто не злится, поняла меня? — Это ты, может, не злишься, — чуть отстраняюсь, заглядывая в его глаза. — И то не факт. Я же понимаю, что он для вас значит. О чём говорить, если он даже меня успел за день к себе расположить? Он просто обязан был быть в этом грёбанном вагоне, — сглатываю ком в горле. — Почему он влез? Объясни мне. Прошло полгода, а я до сих пор не понимаю. Ньют сводит брови к переносице и бессильно выдыхает. Вижу, что он не знает, что мне сказать, но продолжаю ждать ответа. Мне нужно хоть что-то. Минхо не мог меня вспомнить так быстро, просто не мог – не за такой короткий срок. Даже Томас до сих пор меня не вспомнил, о чём говорить? Поэтому у Минхо должна была быть причина, по которой он отпихнул меня в сторону. Блондин, наконец, отвечает, пожимая плечами: — Без понятия. Он не знает тебя, и я не знаю, почему он мог защищать тебя. Упираюсь лбом в грудь Ньюта и прикрываю глаза: — Вы все чокнутые. Просто отбитые. На всю голову. Он кладёт подбородок мне на голову и ладонями растирает плечи вверх-вниз: — Согласен. Стебанутые утырки. Коротко смеюсь и обнимаю его за талию: — Прости. Я просто очень расстроилась, что его не было в вагоне. Знаю, что тебе хуже, чем мне, но, — вздыхаю. — Нормально, — отзывается парень. Поколебавшись, чуть приподнимаюсь на носках и касаюсь губами его шеи. Затем, немного помедлив, ещё раз. Парень совсем затихает, даже руки останавливает на моих плечах. Решаю заглянуть ему в лицо и отстраняюсь. — Уверена? — только и переспрашивает он, облизывая губы. Вместо ответа целую его в губы.