Всё ещё не знаешь моё имя?

Бесцеремонно толкают в плечо. Я лишь зарываюсь лицом в подушку, натягивая одеяло на голову. Блонди слишком расстарался перед сном и поэтому теперь я вряд ли встану с первого раза. Даже если сейчас второй час дня. Мне плевать. Снова толчок в плечо и стянутое до спины одеяло. Это уже наглость. Такого себе не позволяет даже… да вообще никто об этом даже не задумывается. Растущему организму нужен отдых. Нацепив на лицо максимально недовольное выражение и приоткрыв один глаз, оборачиваюсь к источнику дискомфорта. Свет едва-едва пробивается сквозь двери ангара. Скорее всего, рассветёт где-то примерно через полчаса максимум. У кого хватило мозгов будить в такую рань без повода? Смещаю взгляд в сторону. Бренда. И на ней лица нет. Молча встаю, хоть всё и болит так, будто меня пинали всю ночь. Хватаю штаны и майку, в мгновение ока натягиваю одежду, обуваюсь и выхожу за подругой на улицу. Предрассветный воздух ещё ледяной, поэтому складываю руки под грудью, ёжась от холода. Бренда приводит меня к заведённой машине и Хорхе в ней. Вкратце рассказывает, что парни не отказались от плана спасения друга и уехали, едва все заснули. Было это четыре или пять часов назад. — Кто конкретно свалил? — тихо интересуюсь, уже зная ответ. — Фрайпан, Томас и Ньют, — отвечает Хорхе. Вот урод. Вспоминаю, как блондин сразу после того, как вырубили свет, утащил меня в дальнее здание и до-о-олго оттуда не выпускал. И из собственных рук, в частности. Его как сорвало. Я даже подумала, что отключусь прямо в процессе. Вообще едва доползла до постели и сразу вырубилась намертво, настолько он меня, простите, затрахал. Практически до смерти. А, оказывается, вот для чего всё было. Злость, обида, некое подобие предательства и уязвлённое самолюбие смешиваются воедино, и теперь напоминают коктейль Молотова. Киваю будущим спутникам и бросаю, что буду готова через пять минут. — Мы всё уже взяли, — Хорхе кивает на кузов. — Надо ехать. Не думаю, что они долго продержатся. — Моё не взяли. Я быстро. «И Блонди просто нереально фортанёт, если успеет сдохнуть до того, как встретится со мной». Собственно, как и обещала – сбегала быстро, похватала все свои любимые примочки и вернулась к машине, надевая куртку по пути. Даже успела оставить наставнику короткое послание, что он сможет убить меня лично, когда вернусь. Знаю, что Винс тяжело воспримет новость о моей самоволке, но я не могу остаться. Просто не могу. И очень надеюсь, что наставник поймёт меня. Хорхе уже сидит в машине, а Бренда всё ещё стоит на улице, прислонившись плечом к кузову, и улыбается, глядя на моё приближение. — Оставь его в живых, — тихо смеётся она, когда я подхожу, и направляется к переднему сидению. — Он тебе ещё пригодится. — Сомневаюсь, — сквозь зубы цежу и, запрыгнув в кузов, сажусь на пол и костяшками пальцев стучу по заднему стеклу. Машина трогается с места. Скидываю куртку и, подтянув к себе сумку и портупею, начинаю экипироваться. Не знаю, может это повелось ещё с лабиринта, но подобная «сбруя» кажется мне очень удобной – можно много чего таскать на себе без каких бы то ни было неудобств. Например, на моей – по кобуре с каждой стороны, а на ремнях, что идут от ключиц, есть несколько креплений под магазины для пистолетов. Посредине ремня, что под грудью, на широкой части, есть маленький карман с внутренней стороны, где спрятана небольшая заточка. Чуть большего размера ножи я прячу в каждый ботинок с внутренней стороны – уздечки под них мне сделал Пабло, а сами ножи сделал Джей. На спине рукоятью вниз уже закреплён широкий охотничий нож. И это я ещё не упоминаю небольшую походную набедренную сумку, где тоже всякого барахла достаточно. Накинув куртку, прислоняюсь спиной к кабине и двигаю ружьё ближе к себе. Нужно успокоиться. Да, безумно злит, когда с тобой не считаются, как с равной, но мне никто не хотел зла. Важно об этом помнить. Особенно, когда буду бить этому говнюку морду. Перед глазами возникает лицо блондина, что видела вчера, – жадный, пристальный взгляд, искусанные губы, раздувающиеся от тяжёлого дыхания ноздри. Но что-то не так. Он прощался, вот что не так. Вздох вырывается сам собой. Совершенно перестаю пользоваться мозгами в его присутствии. Даже не знаю, в чём конкретно дело – то ли в смазливой мордахе, то ли в том, что он меня неимоверно бесит, то ли в том, что я до сих пор чувствую его руки на своём теле. Блять. Зло ударяюсь затылком о кабину. Не помогает. Надо бы приложиться посильнее, авось, мозгов прибавится. На оклик Бренды показываю большой палец, не оборачиваясь. У меня всё хорошо, подруга. Просто отлично. Хорхе давит педаль в пол, стараясь как можно скорее нагнать самонадеянных борцов за справедливость, но между нами всё ещё несколько часов. Повезло, что Хорхе отлично водит и ориентируется на местности – без него мы с Брендой вряд ли нагнали бы ребят. А в том, что «мы с Брендой» даже не сомневаюсь – она весьма конкретно так положила глаз на Томаса. По-моему, ей даже плевать, что у него какие-то неопределённые и незаконченные недоотношения с Терезой. Кажется, она вообще редко вспоминает, что ещё существует Тереза. Криво ухмыляюсь. Хоть какая-то радость во всём этом бедламе – наблюдать, как двое гоняются друг за другом. Мысли так и проносятся в голове, как окружающие пейзажи перед глазами. Если честно, то вообще не обращаю внимания на то, что вижу, и обратно вряд ли смогла бы вернуться, если бы было нужно. Винс, узнай он об этом, убил бы меня. Одна из первых вещей, которые он вбивал в меня – знать направление, откуда пришёл и куда направляешься. Это одно из правил выживания в современном мире. Я мелкая, даже ниже Сони. И хоть Винс говорит, что довольно сильная, но я-то понимаю, что он просто пытается подбодрить. Хоть я выносливая и жилистая, но всегда хотелось быть сильной. Правда, из-за комплекции у меня есть преимущество – никто даже не заподозрит, что могу сопротивляться. И именно поэтому Винс научил точно определять стороны света, тренировал меня на внимательность и почти все виды памяти, хоть я на неё и не жаловалась никогда. Он учил выбирать момент для удара, а уж сбегать и прятаться я сама умею. Вздыхаю. До сих пор не понимаю, почему он начал со мной возиться – при первой встрече, скорее всего, показалась ему дикаркой, зверёнышем. К тому моменту я около двух или трёх недель пряталась в заброшках, периодически отбиваясь от заражённых и умудряясь не попадаться порочным. Живого общения не было достаточно давно, я была сильно напугана одиночеством и голодна. Естественно, я набросилась на него с ножом и распорола предплечье, довольно глубоко, поэтому от него сбежать удалось. А вот двое других солдат едва не проломили мне башку – вступился заматывающий руку Винс. У меня отобрали нож и засунули в комнату без окон и с единственным выходом, у которого и сел удивлённый мужчина. Мы просидели, как мне казалось, молча, несколько часов. Потом он заговорил, пытаясь узнать, кто я. Разговор дался тяжело – хотя бы ввиду долгого отсутствия необходимости напрягать связки. И Винс забрал меня с собой. Никому не позволил приближаться и заботился, пока не пришла в норму. И до сих пор продолжает заботиться. Наверное, он будет злиться, что я сорвалась вслед за ребятами, но не могу иначе. — Нат! Резко поднимаюсь и оглядываюсь. Из люка показывается Бренда и указывает вперёд: — Там тоннель. Будь готова. Вдали маячит какой-то небольшой лагерь за решёткой – скорее всего, пункт проверки на заразу, – и дальше виднеется арка тоннеля под горой. Рядом куча заброшенных и растасканных машин, обрывки ткани, брошенные сумки, распахнутые двери боксов. Киваю. Держась за борт, поднимаю винтовку и вешаю себе на плечо, ногой подвигая сумку ближе. Возникает ощущение, что ребята именно здесь, что мы их нагнали. Без понятия, откуда я это взяла, но уверена, как никогда прежде. Достаю пистолет, снимаю с предохранителя и закрываю глаза. Краем уха слышу шум, как будто где-то очень далеко. Почему-то становится страшно. Заражённых я никогда не боялась и страха перед дракой тоже никогда не было, но сейчас, стоило открыть глаза и осознать, что шум именно из тоннеля, куда мы только что въехали – и адреналин галлонами вливается в кровь. Я слышу их. Слышу эти лающие выкрики, шарканья, бульканье из глоток. Слышу голоса. Слышу выстрел. — Хорхе, гони! — ору не своим голосом. Но благодарна, что мужчина явно прибавляет ходу. Через несколько мгновений впереди становится заметной пёстрая толпа шизов, за которой вижу перевёрнутый грузовик и ещё одну толпу. А между ними – три парня, вставших спина к спине. Казалось бы, я должна запаниковать ещё сильнее, но нет – при виде парней во мне будто что-то щёлкает. Я выдыхаю и, едва Хорхе останавливает машину рядом с ними, начинаю отстреливать особо шустрых шизов. С воплем «скорее в машину» ко мне присоединяется и Бренда. Ребята в мгновенье ока оказываются возле машины. Томас и Ньют залезают на заднее сидение, а Фрайпан запрыгивает ко мне и садится на пол. Кажется, что-то кричит Бренда, Хорхе снова даёт по газам, а я хватаюсь за борт, бросаю опустевшее оружие и, выхватив пистолет, продолжаю простреливать ряды заражённых впереди. А потом меня на доли секунды ослепляет солнце – мы выехали из тоннеля. Наконец-то. Но всё же, едва снова могу различать окружающее, разворачиваюсь и, заменив магазин, снова держу тоннель на прицеле. Если честно, соображается очень плохо. Нет, я понимаю, что мы все целы, никто не ранен, да и в принципе отделались лёгким испугом. Но со слухом явно обнаруживаются проблемы, потому что, как оказалось позже, до меня не могли докричаться ни Бренда, ни ребята, и замечаю я только толчок кулаком в бедро от Фрайпана. Затем машина останавливается, и я оглядываюсь. Все выходят и смотрят куда-то вдаль. Переведя взгляд, вижу город, сияющий голограммами. За огромнейшей стеной. Просто сумасшедшей высоты стена, построенная вокруг города, усеяна громадными установками и витками колючей проволоки (будто какой-нибудь сумасшедший сможет по стене взобраться). А потом, сместив взгляд чуть в сторону, вижу прищуренные кошачьи глаза карего цвета. С весьма недовольным взглядом. «Мне срочно нужна пара минут подальше отсюда, пока я никому не начистила рожу». Именно эта мысль заставляет меня спрыгнуть из кузова на землю и отойти метров на двадцать назад. Согласна, это не самая гениальная идея – уйти от народа почти без оружия, когда мы только-только сбежали от толпы шизов, – но, откровенно говоря, насрать. Из меня хлещут эмоции – далеко, кстати, не положительные, – и я должна исключить все возможные негативные последствия. Пресечь их появление… — Наташа. Обернуться и со всей дури ударить в челюсть. … на корню. Блондин смотрит на меня исподлобья и держится за челюсть. Молчит, тяжело дышит носом и смотрит совершенно беззлобно. Во взгляде есть какой-то смысл, но не могу разобрать, что же именно. Потому что меня почти заметно трясёт от злости. В одно мгновение охватывает слепая ярость, и хочется бить наглого самонадеянного белобрысого козла, пока не увижу кровь. Руки сжаты в кулаки так сильно, что совсем короткие ногти очень больно впиваются в кожу ладоней, понемногу возвращая меня в реальность. — Даже не хочу тратить время и слушать твои отговорки, — тихо произношу, глядя в его глаза. — Можешь сразу заснуть их себе в задницу, ублюдок. Ответь мне только на один вопрос. Он окидывает меня цепким взглядом, словно пытаясь рассмотреть что-то, но медленно кивает. — С какого хера ты решил, что я не имею права спасти Минхо? В другое время я, наверное, заржала бы, увидев его вытянувшееся лицо. Серьёзно, блондин таращит глаза и чуть приоткрывает рот – степень удивления приблизительно на отметке «максимальное». Могу поспорить, он явно не этого вопроса ждал. Но сейчас это только ещё больше злит. Не дождавшись ответа, возвращаюсь к машине с намерением снова забраться в кузов. — Наташа, — Ньют ловит меня за запястье и тянет на себя. По инерции делаю шаг назад. — Если не догоняешь, то поясню – не прикасайся ко мне больше, — зло щурюсь, глядя на него. — Хватит, — фыркает он. Похоже, теперь злимся мы оба. — Я о том же, идиот. Отпусти меня. — Дело не в Минхо, — не слушая, он подтягивает меня ближе. — Дело в том, что ты видела, откуда мы только что выбрались. И это последнее, чего бы я хотел... Я открываю рот, чтобы ответить, что мы выбрались именно благодаря тому, что кто-то позаботился о чьей-то заднице, но Ньют заканчивает: — Для тебя. — Для меня? — озадаченно переспрашиваю. Он кивает. — Я не хотел, чтобы ты лезла во всё это. И знал, что ты не останешься, если я попрошу. Машинально отступаю назад. Он всё ещё держит моё запястье. — Ты… — Я не хочу никого больше терять, — твёрдо произносит он, а я окончательно охреневаю. Он сейчас говорит, что дело не в Минхо, а в моей безопасности? Серьёзно? Что это ещё за хрень? То есть… Это же не правда. Ему просто… — Наташа, — Ньют вздыхает. — Я знаю, что это было подло – промолчать. Но я действительно не хотел, чтобы с тобой… чтобы тебе, — блондин старается подобрать слова, а я представления не имею, что думать. Он поступил абсолютно бесчестно, но, если подумать и попытаться понять, то… Слышится оклик Бренды, и мы оборачиваемся. Она машет рукой, показывая, что пора ехать. Я вздыхаю. — Хорошо, — бросаю взгляд на блондина. — Но больше так не делай. Не ври мне, Ньют.

***

В город общим советом было решено идти днём, потому машину загоняем под навес и ребята располагаются на ночь. Злость на парней до сих пор не отпускает, поэтому вызываюсь дежурить первой. Хорхе, как единственный опытный и взрослый среди нас, долго спорит со мной на эту тему, но побеждаю в итоге всё равно я с единственно весомым аргументом: — Из всех присутствующих я спала дольше всех. И выспалась, — на последней фразе взгляд сам собой находит глаза блондина. Хорхе тихо что-то бормочет на испанском. Подозреваю, что осыпает всех подростков мира изощрёнными оскорблениями, и мою скромную персону в частности. Но сдаётся, поэтому проверяю оба пистолета, возвращаю в кобуру и устраиваюсь чуть поодаль машины. Спустя пару минут рядом со мной опускается Томас. — Плохая идея, парень. Лучше иди выспись. — Без тебя разберусь, — огрызается он. — Скажи спасибо, что не огребла за Ньюта. — Скажи спасибо, что не прострелила к херам твою тупую башку, козёл, — фыркаю в ответ. Прежде, чем Том успевает мне что-то ответить, рядом, вдруг, материализуется Ньют и усаживается между нами с усмешкой: — Что, детки, без меня и пары минут не можете? — У истерички своей спроси, — фыркает брюнет и, поднявшись, уходит. Вздохнув, поворачиваюсь к блондину: — Напомни, почему я не могу его пристрелить? Он наигранно задумывается, постукивая указательным пальцем по нижней губе: — М-м-м, он мой друг. А я тебе нравлюсь, — на второй фразе кареглазый хитро ухмыляется. — Знаешь, — бросаю взгляд вслед ушедшему парню. — Начинаю задумываться, так уж ли ты мне нравишься… Ньют касается моего лица, заставляя повернуться к нему, и улыбается: — Перестань. Он просто злится, что ты мне вмазала. — А я злюсь, что вы меня бросили, — безразлично пожимаю плечами. — Ну и скажи ему об этом, — кивает в сторону, где успевает расположиться брюнет. — Да пошёл он нахер, чтобы с ним ещё разговаривать, — возмущённо бубню, вскидывая брови. — Ну со мной же разговариваешь, — улыбается уголком губ. — Кстати, — киваю. — Не подскажешь, какого хера я с тобой разговариваю? Ньют закусывает щёку изнутри, едва сдерживая смех, и максимально невинно пожимает плечами. — Придурок, — фыркаю. — Вообще я правда зла из-за того… Из-за того, как именно ты меня обманул. Не решаюсь вслух сказать ему о том, что затрахать меня до потери пульса и смотаться к психанутым было подло. Но, судя по лицу это и не требуется – парень понимает, о чём именно я говорю. Одна из его черт, которые просто обожаю – он внимательно слушает и думает, прежде чем сказать что-то или переспросить. — Я знаю, — кивает, не отводя взгляда от моих глаз. — Это ничего не меняет, но мне стыдно. — Я знаю, — отзываюсь со вздохом. — Ты единственный, у кого тут ещё осталась совесть. Мы замолкаем, погружаясь каждый в свои мысли. Со временем блондин засыпает, роняя голову мне на плечо, и в этот момент я понимаю, что он не поболтать ко мне пришёл. Скорее всего, он разговаривал с Томасом касаемо нашей встречи, и тот его не послушал, желая высказать мне всё, что думает по этому поводу. Потому-то Блонди пришёл сюда и сел со мной – чтобы меня никто не тронул. Вряд ли его прикалывает спасть сидя, да ещё и на земле. Оборачиваюсь к нему и пялюсь, приподняв брови. Открытие ошарашивает. Даже не знаю, как описать эту ситуацию и собственные чувства. Он защищает меня? От своего же друга? По ходу я ошизела и Винс меня запер, а это всё мне мерещится. Больше удивляет то, что они реально ссорятся из-за меня, при том что видов на меня братец совершенно точно не имеет, тогда как блондину я, наоборот, очень нравлюсь. Осторожно убираю кончиками пальцев волосы с лица Ньюта. Наверное, стоит помочь ему с этими распрями, он итак из-за меня достаточно намучался. То я сама с ним собачилась, потом вечные драки с Марком, теперь вот Томас. Похоже, я обязана разобраться с брюнетом. Как уже говорила однажды – привилегия мучать Блонди принадлежит исключительно мне. К тому же он и без того постоянно думает за нас всех и беспокоится. Иногда и ему нужна передышка. Блондин шумно сопит и хмурится во сне. Кажется, что-то пробубнил даже. Такой смешной. Такой сильный контраст между бодрствующим и спящим Ньютом. Весь такой взрослый-серьёзный-сосредоточенный, когда нужно придумать план или вытащить наши задницы, и такой умиротворённо-милый, когда спит. Как ребёнок. Спустя пару часов тело начинает затекать от одного положения, но особо шевелиться так и не решаюсь – очень боюсь разбудить блондина. Максимум, что позволяю себе – поочерёдно потянуть ноги и осторожно на несколько мгновений выпрямить спину. Фокусы проходят без происшествий – Блонди всё так же дрыхнет без задних лап. Начинаю завидовать. — Давай сменю, — тихий голос Томаса, раздавшийся из ниоткуда, заставляет схватиться за пистолет, но, увидев парня, расслабляюсь и оставляю оружие в покое. К слову, Том выглядит так себе. Как будто и не спал всё это время. — Нормально, — тихо отзываюсь и бросаю взгляд на Ньюта, проверяя не разбудила ли. Блонди всё так же умиротворённо спит, а Томас разворачивается и топает обратно к машине. К моей непередаваемой радости. Тёплая большая ладонь блондина скользит по моему бедру вверх-вниз, и он шумно вдыхает и выдыхает носом. — Он мириться приходил, — едва слышно бормочет Ньют и медленно выпрямляется. Затем тянется и зевает. Меня разбирает смех, но лишь улыбаюсь: — Ты такой забавный. — Поверь, ты просто не видела себя, — улыбается в ответ. — И у тебя не получится меня проигнорировать. — Не до него сейчас, — отмахиваюсь. — Я уже проснулся, — он снова зевает. — Вполне можете поговорить. Если, конечно, только это останавливало. Вздыхаю и кладу голову ему на плечо, утыкаясь носом в шею: — Сам с ним говори, — бурчу. Блондин тихо смеётся, обнимая меня. Впрочем, попытки заставить нас поговорить оставляет и просто рассказывает о том, как они добирались до тоннеля, из которого мы их забрали. Получается, несмотря на серьёзность ситуации, очень комично, и я тихо посмеиваюсь с рассказа. — Лучше расскажи, как мы сбежали в пустыню и ты орал на меня, — падая рядом, с усмешкой произносит Томас. Выпрямляюсь и окидываю парней недоумевающим взглядом: — Кто орал? Ньют тянет ладонь вверх и смеётся: — Я. Вскидываю в удивлении брови, ожидая рассказа. Сквозь смех Ньют объясняет, что плана никакого не было, по сути, и сбежать получилось спонтанно, после чего они тащились через пустыню в бурю, пока не наткнулись на погребённый в песке торговый центр. Там-то и выяснилось, что Томас не успел ничего продумать прежде, чем сбегать. — И ты бы видела! — перехватывает разговор Том. — Он такое лицо скрючил, просто умора, если б не стало так страшно, и такой: «Люди. В горах. Горные люди. Это твой план? Да ты ебанулся?!». — Эй, — возмущённо, но всё ещё посмеиваясь, тянет Ньют. — Я не говорил так. — Смысл был именно такой. — Ну, я начал переживать. — О, я заметил. Всё ещё смеясь, поднимаюсь: — Ладно, ребят, раз вы тут дежурите, то пойду вздремну часок-другой. — Хорошо, Натти, — кивает Ньют. — Спасибо, Ньютти, — показываю ему язык и разворачиваюсь, достаточно медленно передвигая ноги по направлению к машине. Повезёт, если я таки смогу дойти – тело затекло, да и глаза закрываются. Буквально через пару шагов меня нагоняет брюнет: — Наташа. Останавливаюсь и, мысленно застонав, поворачиваюсь к нему. Парень ерошит волосы на затылке и подходит ближе: — Я не хотел обидеть тебя. — Мы все на нервах, — пожимаю плечами. — Так что нормально. — Да? Киваю: — Да. И, — вздыхаю. — Ньют просил сказать тебе, что я сильно зла из-за того, что вы уехали без меня. В особенности злюсь на Блонди, — киваю головой в его сторону. — Потому что он обманул меня. За это я ему и вмазала. Том озадаченно сводит брови к переносице и кивает: — Я понимаю. — Не знаю, правда, чем это поможет в наших с тобой взаимоотношениях, но он просил, поэтому говорю тебе это. — Спасибо, — снова кивает. — Я действительно не хотел называть тебя истеричкой. — Забей, — отмахиваюсь. — У меня к тебе предложение сделки. — М? — Видишь ли, мне осточертело, что Блонди вечно достаётся. И он переживает, когда мы с тобой собачимся. Давай так: если есть ко мне претензия или вопрос, то обсуждать всё это дерьмо будем в стороне. Без лишних ушей и нервов Блонди. — Сам хотел предложить, — Том протягивает мне открытую ладонь для рукопожатия. Ударяю с ним по рукам и, было, направляюсь в сторону машины, но брюнет снова зовёт меня: — Нат. — М? — Ты, — он нервно облизывает губы и прячет руки в карманы штанов. — Ты знала меня? Опачки, вот это вопросики. С чего только они берутся? Сам он точно додуматься не смог бы, не тот склад умишка. Но тогда… Вздыхаю и бросаю короткий взгляд за спину Томаса. Блонди, болтливый козёл. — Знала, — смотрю Тому в глаза и коротко киваю. — Насколько хорошо? Усмехаюсь: — Мы с тобой никогда не трахались, если ты об этом. — Я в общем смысле, — он морщит нос, словно раздражаясь. — Кем я был тебе? Пожимаю плечами: — Какая разница? Когда мы были знакомы, ты успел утратить привилегию вмешиваться в мою личную жизнь. Сейчас тебе тем более не должно быть никакого дела до меня. И раз мы закончили, то я пойду, всё же, вздремну. Он кивает, а я ловлю обеспокоенный взгляд Блонди и игриво подмигиваю. Парень прикрывает рот кулаком и смеётся. Почти счастливая я всё же отправляюсь спать.