Всё ещё не знаешь моё имя?

— Эй, — выдыхаю, садясь рядом с блондином. — Привет, Блонди. Он усмехается. Возле глаз появляются морщинки, а уголки рта приподнимаются, едва очерчивая ямочки на щеках. Такой… Сокрушённо вздыхаю. — Почему ты продолжаешь меня так называть? — наконец, отзывается он. Пожимаю плечами, устремляя взгляд на верхнюю часть стены перед нами, стараясь рассмотреть часть последнего города. — Тебя это раздражает, разве нет? — оборачиваюсь к нему. — Поначалу дико раздражало, — Ньют внимательно рассматривает меня, утвердительно кивнув на мой вопрос. Я вздыхаю: — Ну вот, теперь, значит, не раздражает? Он тихо смеётся, обнимает меня за плечи, прижимая к своему боку, и зарывается носом в мои волосы на макушке. Я умиротворённо прикрываю глаза и кладу ладонь ему на внутреннюю сторону бедра, чуть выше колена. Сегодня этот парень вычудил всё, что только можно было, но чего от него точно никогда не ожидали. Знать бы ещё, в чём причина. Уже даже наплевать на тот факт, что меня вообще волнует чьё-то поведение и состояние. Просто… — Знаешь, — тихо начинает он, чуть отстраняясь и заглядывая мне в лицо. — Пожалуй, я предложу тебе сделку. Удивлённо вскидываю бровь: — Какую же? Блонди самодовольно ухмыляется: — Я прекращаю попытки помирить тебя с ним, — он многозначительно замолкает. Вот это поворот. Вот это новости. — А я взамен…? — А ты завтра ждёшь меня здесь. В изумлении отстраняюсь от него и рассматриваю лицо, надеясь, что он шутит. Но нет, ни намёка на улыбку или озорство во взгляде. Блондин абсолютно серьёзен. — Это ещё почему? — осторожно спрашиваю, стараясь держать себя в руках. — Я рассказывал тебе. Там полно охраны и военных в принципе, — он пожимает плечами. — Я не хочу, чтобы что-то… если что-то пойдёт не так, как мы запланировали… Щурюсь, внимательно смотря в его глаза – слегка воспалённые, уставшие, грустные, но полные решимости. Он снова заводит ту же тему о моей безопасности, прекрасно понимая, что я буду злиться. Неужели что-то предчувствует? Тогда и мои инстинкты бы били в набат. — Ньют, в любом случае что-то пойдёт не так, — отзываюсь, как можно мягче. — Меня тоже не прикалывает ждать здесь с возможной вероятностью, что кого-то из вас схватят. И, к тому же, думаю, я достаточно всего прошла вместе со всеми вами, чтобы ты видел, что на меня можно положиться, что я не облажаюсь в нужный момент. — Я знаю, — поспешно отвечает он и кивает. — В чём тогда проблема? — недоумеваю. — Ты вообще сегодня странный. Да и пару дней до того. Всё в порядке? Ньют выдыхает и устало улыбается мне: — Мы среди бандитской группировки с предводителем-шизом, нашего друга препарируют в лаборатории ПОРОКа, а тебя сегодня чуть не уконтропупили из-за того, что я на всех наорал. Ничего не упустил? Чего он сказал? «Уконтропупили»? Как ему это всё только в голову приходит, ума не приложу. Прикрываю рот кулаком и тихо смеюсь: — Кажется, нет. Мы замолкаем, глядя друг на друга. Его лицо всё ещё кажется мне знакомым, но это чувство давно притупилось за всё время, пока мы находимся рядом. Единственное, что ещё осталось – противный, до ужаса надоедающий зудящий вопрос имени. Чувствую, что знаю его имя – настоящее имя, – и мне хочется помочь, сказать блондину, как его зовут, но никак не могу вспомнить. — О чём думаешь? — тихо интересуется он. — О тебе, — отзываюсь, а затем понимаю, как это звучит, и поспешно добавляю: — О твоём имени. Кажется, вот-вот вспомню, но нет… И почему вообще я его забыла? То есть, — нервно облизываю губы. — Уверена почти на все сто, что мы с тобой прежде не встречались, но знаю, что точно когда-то называла тебя твоим настоящим именем. Бред, скажи? Ньют пожимает плечами: — Если знала, то обязательно вспомнишь. Но не удивлюсь, если что-то напортачили в лаборатории до того, как стереть тебе память. — Вряд ли, — качаю головой. — Почему ты так решила? — он устремляет взгляд в темноту, рассматривая очертания крыш. — Помнишь, Гарриет заикнулась о моём чудесном спасении? — дождавшись его кивка, продолжаю: — Я, как и вы с ребятами, шла через жаровню с ещё несколькими девчонками. По итогу, на выходе из неё остались я и Джуллс. Мы решили, что иммунные, раз не заразились, как все остальные. Скидываю куртку за спину и снимаю футболку, смещая руку так, чтобы Ньют увидел «крыло», указывая на шрам, возле которого виднеется ещё один – два полумесяца друг напротив друга. — Я разодрала весь бок об арматуру, когда мы улепётывали, и на первой же ночёвке Джуллс предложила обработать, — тяжело вздыхаю, отодвигая те воспоминания как можно дальше. — В общем, оказалось, что она тоже заразилась, поэтому у меня теперь есть отпечаток её зубов на всю жизнь. Блонди осторожно проводит пальцами по некогда распоротой коже, а затем накрывает ладонью след от укуса, болезненно сводя брови к переносице. Его взгляд находит мои глаза, и я вижу в нём вину. Он словно винит себя, что не оказался рядом, чтобы защитить меня. В этом весь Блонди. Мягко касаюсь его губ своими. Надеваю футболку обратно, затем куртку, и продолжаю: — Естественно, я ничего не рассказала Винсу – он бы пристрелил меня на месте. По прошествии времени я не ошизела, а вот память начала возвращаться. Но этому поспособствовало ещё то, что Мария вытащила из меня датчик. Кусками, моментами, отголосками – я вспоминала всё, что порочные стёрли, — обрываю сама себя на полуслове и, мотнув головой, продолжаю: — Так к чему я тут вообще демагогию развела – искусственно стёртые воспоминания вернулись, а те, от которых захотела избавиться сама – нет. И не знаю, как их вернуть. Ньют недоумевающе вскидывает бровь: — Если избавилась – зачем возвращать? — Я чувствую, что это важно, — пожав плечами, поднимаюсь и протягиваю руку парню. — Знаю, что, скорее всего, ПОРОК уже убил этого человека тем или иным способом, но мне очень хочется вспомнить. Он поднимается, почти не опираясь на мою руку, и задаёт вопрос, который периодически мучает меня: — А вдруг, на самом деле, не хочешь? Моему нынешнему убеждению предшествовало несколько недель терзаний и бессонницы – ведь я не просто так забыла этого человека? Вероятно, он сделал что-то, что превзошло даже старания моего братца. Но в конечном итоге я вернулась к тому, что даже болезненные воспоминания помогают нам жить. Например, разве стала бы я когда-нибудь такой, не рань меня брат в прошлом? Сильно сомневаюсь. — Блонди, — улыбаюсь и поправляю его волосы, убирая с глаз. — Единственное, что может меня заставить желать забыть человека – боль. Больше ничто. И никто. Но это не значит, что воспоминания о нём не важны. Я поступила глупо, лишив их себя, но обязательно должна всё вспомнить. Только не знаю как. Мы медленно бредём к выходу с крыши, кутаясь в куртки – температура значительно упала, и не удивлюсь, если откуда-нибудь вылезет полярный медведь. — Прости за сегодня, я не хотел, — произносит блондин. Нахмурившись, оборачиваюсь к парню: — О чём ты? Ньют молча всматривается в моё лицо, закусив щёку изнутри. Смотрит напряжённо и злится. Вероятно, всё ещё винит себя за несдержанность. Хмыкаю и качаю головой. Ньют такой Ньют. Сказала ведь, чтоб выбросил это всё из головы. — Не-а, — тяну я, направляясь к нему. — Меня интересует другая форма извинений. Подхожу к нему вплотную и нагло ухмыляюсь, смотря в глаза. Ньют запрокидывает голову и взрывается хохотом, но быстро спохватывается и замолкает, давясь смехом и закрывая лицо ладонями. Я тихо хихикаю. — Наташа, серьёзно? — он продолжает тихо смеяться. — Ты сейчас рекорды все побить хочешь? Показываю ему язык и тяну за руку за собой, бросая через плечо: — Продолжишь болтать – нарвёшься и на пятый, и на шестой… — А выдержишь ли? — самодовольно фыркает. — Ну всё, Блонди, ты попал. — Боюсь-боюсь, — бормочет Ньют сквозь смех. *** Как ни странно, вырубилась я мгновенно. Но вот подняться – выше моих сил. Ребята поочерёдно расталкивают меня на протяжении пятнадцати минут. После такого, естественно, мне приходится восстать из полумёртвых. Сажусь на постели с всё ещё закрытыми глазами и чешу щёку. Открываю глаза и настроение портится окончательно – перед глазами старший вместе с Терезой. У девки такое лицо, как будто она гран-при выиграла. — Чё надо, — фыркаю, переводя взгляд на брата. — Перестань, — старший чуть морщит нос и вздыхает. — Сейчас почти двенадцать, и надо обговорить всё, что может случиться. — Мы этим вчера днём занимались. — Да, но без Терезы. — Ну, а сегодня справитесь без меня. — Наташа, — вздыхает Том. — Где Ньют? — непонимающе хмурюсь, осматривая комнату. Белобрысого поганца и след простыл. — Он ушёл за Галли, — настороженно отвечает старший. Резко перевожу на него взгляд и зло щурюсь. Размеренным настороженным тоном брат всегда скрывал ложь, и, думаю, в этом плане мало что поменялось. — Не ври мне, — тихо рычу, поднимаясь на ноги. — Попробуем ещё раз: где Блонди? — Он с Галли, — повторяет Том, не сводя с меня взгляда. Тон изменился – он говорит правду, блондин и правда с Галли. Вот только где и почему мне ничего не сказали ни тот, ни другой? Меня держат в неведении в последнее время только по одной причине – опасность. Эти два кретина утопали туда, где опасно. А где у нас опасно? Правильно, за стеной, где куча порочных наёмников. — Зачем они туда пошли? — тихо спрашиваю, сжимая кулаки. — С чего ты взяла, что они ушли? — Том удивлённо вскидывает брови, и это окончательно выводит меня из себя. Снова когда он рядом с этой сукой начинает делать из меня идиотку и открещиваться. Подхожу к нему ближе, хватаю за грудки и встряхиваю: — Последний раз спрашиваю: зачем они пошли туда? Томас не успевает ничего ответить – мои руки с него скидывает Тереза и начинает орать, чтобы я «не смела трогать его». Чудовище внутри меня злорадно скалится и предвкушающе урчит. Заламываю Терезе руку, давя ей на в спину, и заставляю рухнуть на одно колено. Продолжая выворачивать руку, чуть склоняюсь к ней и тихо рычу: — Это ты не смей вставать между нами. Когда Томас обхватывает меня за талию и утягивает за собой, я с готовностью отпускаю стерву и самодовольно ухмыляюсь. Она оборачивается, всматривается в моё лицо и, наконец, удивлённо вскидывает брови, потирая плечо: — Ты? — Надо же, дошло, — хмыкаю. — А я-то думала, что ты и вправду очень умная, раз смогла запудрить ему, — не оборачиваясь, киваю на Тома. — мозги. — Я не, — начинает она, и открывается дверь, в которую входят Галли и Ньют. Оба осматривают всё происходящее, но отзывается только озадаченно-хмурый блондин: — Какого хера здесь происходит? — он переводит взгляд на Тома и, явно сдерживаясь, добавляет. — Отпусти её. Сейчас. Непонимающе свожу брови к переносице. Почему-то возникает ощущение, что Ньют снова не Ньют. Мягко отталкиваю руки старшего и в несколько шагов преодолеваю расстояние до блондина. Всматриваюсь в его лицо, беру за руку и касаюсь пальцами щеки. Взгляд Ньюта значительно теплеет. Парень обнимает меня за талию и касается губами виска: — Привет, — выдыхает он и со смешком добавляет: — Опять дерёшься, негодяйка? — Иди в задницу, — тихо смеюсь и толкаю его ладошкой в грудь. *** Стою на стрёме, пока парни переодеваются. В принципе-то в этом особой нужды нет, но не смотреть же мне, как трое парней щеголяют в труселях, правда? Как и следовало ожидать, Блонди справляется первым и подходит к двери: — Как ты? — тихо хрипит. Вообще, сейчас он выглядит ещё более паршиво, чем утром – кожа блестит от пота, веки воспалённые, губы сухие и начинают трескаться. Однозначно мы простудились, пока сидели на крыше. То есть это я простудилась, а он добавил к уже имеющемуся недомоганию. — В норме, — тихо отзываюсь и захожу обратно в подсобку, оставляя дверь едва приоткрытой, для наблюдения. — А вот ты мне совсем не нравишься. — Вот чёрт! — бросает он, цокает и в досаде хлопает себя ладонью по бедру. — Я серьёзно, Ньют, — касаюсь пальцами его щеки. Горячая. — У тебя температура растёт. — Вытащим Минхо и вылечишь меня, — подмигивает. Чувствую, что что-то не так, что он обманывает меня и внутри холодной змеёй расползается страх. Видя перемены в моём лице, блондин прекращает паясничать и мягко целует в губы, обнимая одной рукой за талию. — Опять прощаешься, козёл белобрысый? — отстранившись, зло шиплю ему в лицо. — Не-не-не, — он вскидывает свободную руку. — Во второй раз ты меня точно убьёшь. — Вот именно, — киваю и хмурюсь. — Мне правда неспокойно. — Всё в порядке, Нат, — отмахивается парень. Тяжело вздыхаю: — Ты ведь знаешь, что я из тебя чучело сделаю, если что-то вытворишь? — Больше скажу – я не готов стать чучелом, — улыбается и осторожно прислоняется лбом к моему. — Выкидывай из головы всё лишнее. Нужно забрать отсюда Минхо. Нам пригодится твоя невидимость. Сильно зажмуриваю глаза, а затем смотрю на парня: — Не подставляйся сам и не бросай Томаса. Найду вас чуть позже. — Да, мам, — весело фыркает он. Закрыв глаза, слабо улыбаюсь и едва слышно шепчу ему: — Я тебя убью, если умрёшь, Блонди. — Замётано. *** Испуганно таращу глаза и семеню по коридору в толпе таких же белых халатов, что и на мне. Отличная маскировка, правда? Вот и я так думаю, но ни один из парней не оценил мой благородный порыв, потому пришлось пользоваться своей суперспособностью мгновенно мимикрировать с окружающей обстановкой. Доказывать им, что в лабораториях есть много чего полезного – нет смысла. Например, я получила ключи доступа в любое помещение благодаря стыренному пропуску. Ещё стащила пару пузырьков волшебных пилюль – с их помощью можно за пару часов избавиться даже от тяжёлой формы гриппа, не то что от какой-нибудь простуды. Ещё быстренько успела покопаться в базе данных, но к успеху не пришла – нужны коды доступа к информации, коих у меня, конечно же, нет. Потому я и семеню по коридору в бронированным боксам, где держат недавно прибывших детей – парни, скорее всего, уже должны были туда добраться. Мимо проносятся солдаты и наёмники ПОРОКа, учёные, врачи, ассистенты… И никому нет дела до того, что я слишком мала, чтобы быть тридцатилетней (на вид) миссис Коттон. Смешно, правда? Даже возникает мысль – а не поражены ли они все Вспышкой? Хотя, с другой стороны, это может быть хитроумным планом, и сейчас за мной и парнями наблюдают по другую сторону экрана, как за мышами в лабиринте. Несколько раз ошибаюсь поворотами в вентиляции и приходится возвращаться назад прежде, чем, наконец, попадаю в нужный отсек. К слову, ребята крайне удивляются, когда я свешиваюсь с потолка, перелезая решётку, и спрыгиваю на пол. Томас и Галли облегчённо вздыхают, Ньют тут же подходит и обнимает свободной рукой. Целую его в уголок губ и ухмыляюсь: — Кому-то здесь очень идёт форма. — Даже не знаю, о ком речь, — с усмешкой отзывается он и добавляет: — Но он мне уже совсем не нравится. — И почему же? Он склоняется ко мне и шепчет на ухо: — Потому что я ему мозги вышибу, если попробует подойти к тебе. Закрываю ладошкой рот в попытке сдержать смех. — Вот дубина, — весело фыркаю. — Я о тебе говорила. — Звучит так, будто флиртуешь со мной. — И как ты догадался? — Ты забываешь, кто мозг всех операций. — Я отлично помню свою роль. — Это хорошо, потому что красивое личико очень важно во всех операциях, — серьёзно кивает он. — Блонди! — возмущаюсь, пихая его локтем под рёбра. И тут замечаю, что на нас пялятся. Вовсе не только что освобождённые ребята, как можно было бы подумать – они-то как раз обступили Галли, который инструктирует их по перебежке до транспорта. На нас во все глаза смотрит Тереза, пока не замечающий этого Том водит пальцем по голографической карте и списку рядом с ним, что-то объясняя девушке. Инстинктивно расправляю плечи, прикрываю блондина собой и едва ли не скалюсь, зло смотря в её глаза. Её взгляд падает на блондина за моей спиной, и я оборачиваюсь к нему. Ньют смотрит на неё безразлично, точно на предмет интерьера, а потом едва заметно качает головой. — Она что-то сделала? — тихо, но с плохо скрываемой злостью интересуюсь у него. Блонди опускает взгляд на меня и улыбается: — Нет, всё в порядке. — Ты только что… — Я подумал, что она хочет подойти, — пожимает плечами и целует меня в висок. — А сейчас не самое подходящее время для женской драки. Игнорирую шпильку в свой адрес и, приподнявшись, касаюсь его лба. Жар значительно усилился. — Господи, — шепчу и взволнованно смотрю в янтарные глаза. — Да у тебя лоб кипяток, не меньше тридцати восьми. Даже ближе к тридцати девяти, наверное. Тебе… — Я в порядке, — перебивает он. — Всё хорошо. Сейчас найдём Минхо, выберемся отсюда и будешь лечить меня, сколько влезет. Первым порывом становится громкая выволочка за то, что паясничает и наплевательски к себе относится. А потом понимаю, что он жутко нервничает, очень сильно устал, и шутки хоть как-то подбадривают его. Выдыхаю. Затем вспоминаю о только что стындренных чудо-пилюлях и впихиваю одну в рот блондина. Естественно, с боем. Упрямец. После противостояния века, забираю у Галли свою портупею, привычными движениями фиксирую на теле и беру у Тома вторую пушку.