Pᴀssɪᴏɴ

Из застекленной лоджии нещадно пекло жаркое, яркое солнце, что парило над Москвой уже всю неделю, заставляя мучиться всю столицу. Яна уже пол часа буравила тяжёлым взглядом кондиционер, находящийся в углу комнаты. На нëм кое-где уже успела потрескаться краска, снизу было достаточно паутины, в которую успела вляпаться маленькая чëрная муха, что теперь оставалось только жужжать и дëргать лапками в ожидании страшного большого и ненавистного паука. Белова усмехнулась, мысленно сравнивая, что это муха – она сама, а паутина – это еë тонкая, серая, невзрачная жизнь, а паук – Он. Она невесело улыбнулась и вновь взглянула на дверь в лоджию. Она помнит, как в такой же солнечный, тëплый майский день она встретила Его. ***

Три с половиной года назад.

В темной тесной комнатке было ужасно душно. Я не могла вдохнуть в себя нормальную порцию кислорода, чтобы окончательно насытить им свою кровь. Из-за этого было тяжело. По правую руку появилось движение, а после в бок неприятно ткнули острым локтëм. Повернув голову, я уставилась своим пьяным, туманным и не много гневным взглядом на неизвестного мне парня, что ëрзал на неудобном диванчике. - Будь аккуратней, ну! – возмущение сменилось на омерзение после следующих слов: - Извини, малышка. Хочешь, мы уедем, и я успокою тебя, м? - Пошëл ты. Встав с реально неудобного диванчика, я вдруг почувствовала дикое головокружение. Вздохнув, отряхнула невидимые пылинки с короткого платья и, пытаясь более менее ровно выйти из комнатки, как сквозь хохот и пьяные вопли услышала не менее пьяный голос своего одногруппника: - Яныч, ты куда?! – вглядываясь в его расслабленное лицо, глаза на котором вот-вот должны были закрыться от усталости и выпитого алкоголя, махнула рукой, понимая, что здесь – среди неизвестных мне людей – ловить уже нечего. - Воздухом подышать. Сегодня, в пятницу, мой одногруппник и по совместительству неплохой знакомый позвал меня – постоянно сидящую за конспектами, некурящую, непьющую, не ведущую разгульный образ жизни, как он или половина моих знакомых, на свой день рождения в один из ночных клубов спального района Москвы. Я ещë отчëтливо помню, как старательно отнекивалась, уверяла, что это не моë Наташе Бердниковой, с которой я снимала совместное жильë. На все мои аргументы она ответила коротко и ясно – к ней на ночь приедет парень. Почему-то тогда до меня не доходило, что она нагло врала мне про всяких там парней, дабы сплавить в клуб. Выйдя из маленького помещения, я вдруг оказалась в просторном тëмном клубе, где по ушам сразу же ударило что-то из новой попсы. Софиты неприятно били в лицо, из-за чего пришлось зажмуриться, отчего я покачнулось, не в силе стоять на ногах. Почти сразу же по, только недавно покалеченному боку, вновь произошëл удар и я, конечно, столкнулась бы своим ровном носом с грязной плиткой пола, если бы не чьи-то тëплые мягкие руки, обвисшие мою талию, словно канат. - Чëрт! Я мало соображала. Мне нужен был холодный чистый воздух, которого мне не хватало весь вечер. - Прости, я не увидел тебя. Темно, сама понимаешь, - глаза вновь разлепились, и я с удивлением перевела взгляд на обладателя столь красивого, мужского, немного с хрипотцой, скорее, из-за сигарет, голоса. - У-у, да от тебя ж фонит так… щас сам захмелею! – он начал смеяться таким мягким и обворожительно-умасносительным смехом, запрокидывая голову слегка назад, и открывая вид на лëгкую щетину и дрожащий кадык. Тогда я вдруг поняла – и даже больше – ощутила на себе такие понятия, как «залипнуть» и «влюбиться с первого взгляда». Все романы, которые я прочитала за свои восемнадцать, и чувства, что описывались там, вдруг почувствовала на своей шкуре, всë продолжая всматриваться в такой правильный и красивый профиль парня. О, это точно конец.