Зажигательные связи

***

      После ссоры с Соней, я собрала вещи и уехала к родителям в деревню. Но перед этим сходила в отделение почты, отправив письмом зажигалку, которую дарила мне Соня. Это было своеобразным знаком окончания общения, на самом деле я не знаю зачем сделала это, потому что была пьяна на тот момент и глубоко обижена на Соню за ее слова.       До учебы оставался еще месяц, и я решила провести его в максимальной гармонии. Я практически не заходила в соц.сети, гуляла по лесам и лугам, купалась в речке, много читала и размышляла над своим состоянием и чувствами. Первое время чувствовала себя покинутой и брошенной, у меня не осталось никого, но спустя пару недель «медитаций» я осознала всю мерзотность своего поведения. Я действительно упивалась своим горем, не замечая никого и ничего вокруг, заливала себя алкоголем, который еще больше распалял меня. Пару раз порывалась извиниться перед Соней, но останавливала себя тем, что такому человеку как я не место в ее жизни, ей будет гораздо проще меня ненавидеть, если у нее действительно были чувства ко мне, они должны угаснуть под негативными эмоциями. Я не могла ответить ей взаимностью, поэтому и не могла претендовать на ее дружбу. Мне не хотелось быть Громовой 2.0.       Кстати о Громовой. Она не писала и не звонила мне с того самого момента, как я увидела ее сторис о том, что она в аэропорту. Меня уже не мучали панички и тревожность при мыслях о ней, но в груди все еще протяжно выло.       Мне нужно было уже возвращаться в город, в общагу, так как август стремительно заканчивался, а я планировала еще сделать ремонт в комнате.

***

      Я домывала пол, после недели ремонтных пыток над комнатой, как музыку прервало уведомление контакта. Не спеша закончив уборку, я взяла в руки телефон. Я ни с кем не общалась уже месяц и удивилась, что кто то мог мне написать. «Я в городе, не хочешь потусить?»       Рука предательски дрогнула. Амелия Громова печатает сообщение… «Привет, кстати. Будет весело, соглашайся. Я соскучилась)»       Я заблокировала телефон и отложила в сторону. Руки не переставали трястись то ли от радости, то ли от немого крика «Зачем?».       Почему она решила снова появится в моей жизни как ни в чем не бывало именно тогда, когда я стала успокаиваться? Нет, все, я не хочу больше повторений. Нет же? Я же не хочу ее видеть?

«Привет, да го, когда и где?»

***

      Амелия со смехом бежала мне навстречу, раскинув руки. Я с улыбкой наблюдала за ее приближением, не до конца еще осознавая, что я обниму ее сейчас. Она повисла на моей шее, расцеловывая мою щеку. Никакой неловкости из-за последней встречи от нее не исходило, она вела себя как обычно, а я решила подыграть ей, не разрушая момента радости встречи. Если честно, я так и не поняла себя, почему меня дернуло согласиться на встречу с человеком, из-за которого я была в полноценном запое, из-за которого я разрушила дружбу с Соней, из-за которого потеряла мотивацию к жизни и способность чувствовать что-то кроме всепоглощающей тоски.       — Привееет! Боже, как я скучала по этому городу и всем своим знакомым, — восторженно лепетала Громова, продолжая душить меня в объятиях, а я, собственно, не сопротивлялась. Тот самый запах, от которого я начала сходить с ума с самого первого нашего разговора, пропитывал меня с ног до головы. Бабочки в животе, которых я успешно топила в алкоголе до этого момента, начали снова биться о мои ребра, причиняя то ли дискомфорт, то ли чувство легкой эйфории.       — Я тоже скучала, — с улыбкой проговорила я, отстраняясь от нее за секунду до того, как порыв поцеловать ее накрыл бы меня.       — Ну, пойдем? Ты знаешь кого я привезла? Ммм?       — Зазу? Ты привезла ее? Правда? — Новость о кошке порадовала меня чуть ли не больше, чем вообще весь приезд Громовой. Ну хотя бы потому что кошка ничего мне плохого не сделала.       — Дааа! Потискаешь эту лапулю, интересно, она помнит тебя?       — Я надеюсь, что да, — мы брели в сторону квартиры Амелии, вьетнамские флешбеки так и витали в воздухе.       — Если ты не против, мы будем не одни, еще придут мои подруги. И еще, алко я уже закупилась, если ты так же не против, м?       — Да нет, все в порядке, — ну да, Саш, ты что, надеялась, что вы будете наедине? Хотя, это даже хорошо, я смогу сдерживать свои поползновения, — я совершенно не против.       Мы зашли в квартиру, ко мне сразу же кинулась серая красотка, мурлыкая и подставляясь под мои руки. А она подросла за время, что я не видела ее. Амелия крикнула мне о том, что я могу взять в шкафу переодеться, а сама умотала в душ. Я прошла в хорошо знакомую комнату и выудила из шкафа футболку и шорты, которые чаще всего носила в гостях у Громовой. Как будто и не было этих двух месяцев тягучей боли и рек алкоголя. Если на секунду забыться, то можно подумать, что я счастлива. Задумавшись, я не заметила приближения Громовой. На ее бедрах было полотенце и она была полностью обнажена. Я затаила дыхание. Руки начали зудеть от желания прикоснуться, но это было очевидно невозможно.       Мне, старающейся так откровенно не пялиться на обнаженное тело, оставалось только шумно вздохнуть — в большом зеркале напротив меня отражались упруго перекатывающиеся крепкие ягодицы Амелии, лениво подергивающиеся острые лопатки, ровная спина, по которой катились многочисленные капли воды, очерчивая контуры красивого тела, задерживаясь во впадинках, сталкиваясь, и переплетаясь друг с другом в причудливом узоре на фоне бархатистой кожи. Ощутить. Немедленно почувствовать ее на вкус. Слизать эти бессовестные, явно издевающиеся сейчас надо мной капельки, которым можно, а мне нельзя.       — Подглядываешь? — обманчиво ласково спросила Амелия. Она незаметно приблизилась, медленно убрала мокрую челку, чтобы не мешала, и не сводила с меня глаз. Я шумно втянула воздух, улавливая ее дыхание на своем лице. Я уже была не в состоянии пошевелиться и, однако же, едва не подпрыгнула, когда неожиданно наглая рука ладонью провела по моему животу. Она неотрывно гипнотизирующе смотрела, то и дело неторопливо облизывая губы. Я мучительно сглатывала, осознавая свое полное поражение. Ладонь Громовой медленно стала спускаться ниже. Позабыв обо всем на свете, я бесстыдно вжалась в горячую руку, которая остановилась на уровне моего лобка, я тут же поймала взглядом немного насмешливое, с явными нотками превосходства красивое лицо мучительницы, не в силах собрать остатки гордости и уйти, черт побери, подальше от явного издевательства и прекрасно осознающей свою власть надо мной Амелии. Разочарованный тихий стон вырывается, когда ладонь исчезает, и Громова с усмешкой отстраняется.       — Амелия, — я не узнаю свой хриплый до невозможности голос, машинально пытаюсь шагнуть и догнать ускользающую руку, и только сейчас с ужасом осознаю, что с расстегнутыми шортами стою в комнате своей, по сути, просто знакомой, даже теперь не подруги.       — Да? — тихо, подавшись вперед, горячим дыханием прямо в губы спрашивает она. В ее глазах игривые бесенята танцуют ламбаду. И снова это долбанное превосходство мелькает в ее наглой усмешке. — Ты хочешь меня. Я же вижу.       Я сглатываю и снова смотрю в большое зеркало мимо нее, когда она подается еще ближе и игриво касается языком моей щеки. Я вздрагиваю и, опомнившись, кладу руки на ее голую талию, пытаясь под предводительством вяло скулящих крох разума избежать ужасного соблазна, отстраниться, отодвинуться… Но ощущение этой гладкой нежной кожи одним мощным пинком откидывает рассудок на далекие несчастные тридевять земель от тела, отделяя от сознания все, что только можно, и я понимаю — еще один провокационный шаг с ее стороны и я просто не выдержу.       Я собираю всю волю в кулак и собираюсь сделать шаг назад, как она резко прижимает меня к себе и уносит в горячий поцелуй. Голова кружится, руки бессознательно прижимают ее тело к моему, огненный комок возбуждения опускается к паху. Я вплетаю пальцы в ее волосы и перенимаю инициативу поцелуя на себя, она рвано выдыхает в мои губы и слегка отстраняется.       — Могу поспорить, что ты сейчас чертовски мокрая, — полушепотом проговорила Громова мне на ухо, — скажи, что хочешь меня.       — Я думаю, мой рот должен заняться твоим, а не разговаривать об очевидном, — быстро прошептала я в ответ и потянулась за новым поцелуем, хватит плясать вокруг да около.       — Ты даже не представляешь, что ещё я могу делать своим ртом.       Я низко застонала от тона ее голоса, а перед глазами уже плясали образы, как она наглядно показывает свои умения.       — Да что ты, — выдохнула я ей в рот, прежде чем она заткнула меня языком. Я не могла вспомнить, когда в последний раз была так возбуждена. Пожалуй, никогда.       Я почувствовала, как руки Амелии вцепились в волосы, а зубы клацнули с грубой яростью. Амелия хотела завладеть каждым уголком моего рта, не давая мне ни мгновения, чтобы заговорить или хотя бы вздохнуть. Ее пальцы скользнули вдоль челюсти, притягивая наши тела ближе, ещё сильнее вжимаясь в меня.       Я скользнула рукой по внутренней стороне бедра, толкнула Амелию на кровать, ложась сверху и потираясь о ее ногу. Трения было недостаточно, чтобы успокоить почти отчаянное возбуждение. Ее руки обхватили мои бедра, когда я приподнялась, чтобы спуститься ниже.       — Это моя вечеринка, — выдохнула Амелия и резко сменила наши позиции, я чувствовала, как температура моего тела подскочила на миллион градусов. Какое бы безразличие ни испытывало мое тело к сексу в течение последнего месяца, оно быстро испарилось.       Наши языки проникли друг другу в рот, влажно скользя по зубам и деснам. Было слишком много поддразниваний, слишком много ожидания и слишком много преград, чтобы бы допустить мысль остановиться. Я выгнулась, застонав от соприкосновения, которого жаждало тело, рука Громовой была в моих трусах.       — Прежде чем я скажу, что хочу тебя, я должна тщательно провести исследование, не так ли? — Хрипло выдохнула я, прежде чем приподняться и прикусить нижнюю губу Амелии, — ох, блять, — выдохнула я от резкого проникновения.       — Я более чем счастлива предоставить тебе любой тест-драйв, но, судя по уровню влажности, он уже не нужен, — ее пальцы умело исполняли свою работу, а вторая рука мяла мою грудь.       — Самодовольная сучка, — выдохнула я и застонала от увеличения темпа. Амелия стала первой, кто побывал во мне.       Мне пришлось на мгновение закрыть глаза, чтобы скрыть красоту возбуждённого лица Громовой. Иначе для меня все бы закончилось. Было что-то в том, чтобы видеть, как кто-то такой же сдержанный и безэмоциональный, как она, разрывается на части от похоти. Она методично втрахивала меня в кровать, как резко остановилась.       — Слишком много ебучей одежды, — процедила Амелия, стягивая с меня футболку, открывая вид на бледную подтянутую грудь.       — Согласна, — растерянно пробормотала я, чувствуя как одежды на мне становиться все меньше, Громова окинула взглядом мое голое тело сверху вниз. Я бесстыдно раздвинула ноги еще шире, ухмыляясь, наблюдая, как зрачки Громовой становятся расширяются в след за ними.       — Нравится? Скажи ты, что хочешь меня, — хрипло проговорила я.       — Хочу, — угрожающе тихо прошелестела Громова, — и получу.       Она снова опустилась на меня сверху и вошла, не церемонясь, когда бешеный темп увеличился, влажные хлюпающие звуки присоединились к сбитому дыханию. Запах возбуждения смешивался, каким-то образом просачивался в поры. Толчки принимали всё более грубый, животный характер. Я раскрыла рот шире, сильнее посасывая ее язык, слегка прикусывая его, не в состоянии думать ни о чем другом. Она снова отстранилась от меня и опустилась ниже.       — О, черт, — я почувствовала как ее язык прошелся по моему клитору, а предупреждающий горячий ком в животе подсказывал мне, что я могу кончить совсем скоро. Рука Амелии с силой сжала мое бедро, не отрываясь от моего тела. Глаза распахнулись от неожиданной вспышки боли, и все мое тело выгнулось дугой от оглушающего оргазма.       — Амммел, твою мать! — Звук ее имени сорвался с губ прежде, чем я успела осознать это, но довольная своей работой Громова рухнула рядом на кровать. Я чувствовала себя дезориентированной, не в силах поверить, что это все произошло.       Амелия приподняла голову и ухмыльнулась:       — Прости, кажется я наследила, — она облизала губы, взглядом указывая на мою шею.       Я медленно встала с кровати и подошла к зеркалу, на моей шее красовался красноречивый засос. Странный прилив гордости нахлынул при виде следа. Несмотря на то, что это был глупый поступок перед вечеринкой, на лицо так и пыталась выползти улыбка. Да и кому какая разница откуда он.       — Какой кошмар, лижи прощения, — хмыкнула я и тихо засмеялась от выражения лица Громовой, она немного удивленно смотрела на меня.       — Дай мне минутку…       — Да я шучу, успокойся, скоро придут твои гости, не хочу, чтобы нас внезапно прервали, я не смогу остановиться, но, я в долгу и поэтому…— Амелия сидела на кровати, я опустилась перед ней на колени и развела ее ноги. Она нетерпеливо облизала губы, наблюдая сверху вниз.       — Поэтому...? — Продолжила Громова, прикусывая губу, когда я сжала руками ее бедра.       — Поэтому я проведу свой личный тест-драйв в ускоренном формате, — прошелестела я и поцелуями стала приближаться к заветной цели, начиная целовать внутреннюю поверхность бедра. Я слышала, как дыхание Громовой все больше сбивается, это еще сильнее подстегивало меня. Мой язык прошелся вдоль всей промежности, отмечая количество смазки, ухмылка самопроизвольно появилась на моих губах.       — Какая же влажная погода сегодня, — тихо прошептала я и с силой, размашисто провела языком по клитору Амелии, она приглушенно застонала и вцепилась пальцами в мои волосы. Я интенсивно продолжила ласкать ее языком, вошла в нее пальцами, уловив еще один удовлетворенный стон. Одновременно работая пальцами и языком, я чувствовала, как горячие стенки начинают слегка сокращаться. А ты быстрая, Громова. Я ускорила темп и спустя пару минут девушка кончила, громко застонав в потолок. Ее руки разжались, выпуская из пальцев мои волосы, она расслабленно откинулась на кровать.       — А ты хороша, — выдохнула Амелия, — придется снова идти в душ из-за тебя, засранка.       Я встала с пола и улыбнулась, первая убегая в ванную, Амелия потянулась следом за мной. Мы даже немного подурачились в душе, но гости должны были прийти с минуты на минуту, и мы торопливо обмылись и уже расставляли стаканы, раскладывали закуски из пачек в тарелки.       Дверной звонок проклокотал, смешиваясь с музыкой, которая играла в кухне, Амелия сразу же пошла открывать дверь. В квартире стало очень людно, никого из этих девушек я не знала и их имена очень быстро смешались в моей голове. К счастью, они общались в основном между собой и мне не приходилось к кому-то обращаться по имени. Выпив бокал голубой лагуны, которую делал кто-то из девушек, моя душа требовала никотина. Я захватила пачку и выскользнула на балкон, прохладный ветер остужал разгоряченную от алкоголя кожу, я прикурила и с наслаждением вдохнула желанный яд. Хлопнула балконная дверь, рядом со мной встала девушка, кажется, Оля, в ее губах была зажата сигарета.       — Девушка, вы просто огонь, можно от вас прикурить? — Шутливо протянула футболистка, я улыбнулась и протянула ей зажигалку. Завязался ненавязчивый разговор, мы проболтали пару сигарет в расслабленной обстановке.       — Саш, тебе нравится Амелия? — Оля взглядом впилась в мои глаза, улавливая малейшую реакцию.       — Это так заметно?       — Ну я ж вижу, как ты на нее смотришь, не знаю, как остальные, — она пожала плечами, — но увидев засос на твоей шее я сначала засомневалась, поэтому решила спросить.       — А я ей? Нравлюсь? — Не зная зачем, спросила я.       — Она же с Леной встречается, ты же знаешь. Ты же знаешь?       Они все еще встречаются? А что тогда было пару часов назад? Я как то растерянно выдохнула, сжимая руки и впиваясь короткими ногтями в ладонь.       — Конечно знаю, просто мало ли, хах, — нервно хихикнула я, — ладно, пойдем, а то вдруг нас потеряли.       Мы обе шагнули к балконной двери, как мой взгляд уловил сквозь стекло Громову, у которой на коленях сидела длинноволосая футболистка, и они самозабвенно целовались. Рука дрогнула у ручки двери. Я резко развернулась, врезаясь в Олю.       — А знаешь, там душно, давай посидим тут, м? Принесешь выпить? — Как можно непринужденней проговорила я, Оля кинула взгляд в сторону парочки и понимающе кивнула.       Я не смогла вернуться в комнату, оставаясь на балконе с мучительными мыслями о том, что снова придется видеть, как чужие губы целуют губы, которые целовали меня недавно, как чужие руки обнимают там, где обнимала я, как чужое дыхание сплетается с ее. Прерывисто вздыхая, я постаралась быстрее удалиться от удручающей взор и сердце картины, которая как назло словно преследовала меня, я отошла в самый дальний угол балкона, где не было видно ничего из окна. Но мысли все равно вынуждали в злобном бессилии сжимать и расслаблять кулаки, оставляя на внутренней стороне ладони белые полумесяцы.       Оля вернулась ко мне спустя пятнадцать или двадцать минут, вынося на балкон два бокала с ядовито-голубой жидкостью. Мы болтали обо всем на свете, потягивая напитки, но в мыслях билась только мысль о том, чтобы напиться и ничего не чувствовать. Это было впервые с того момента, как я вышла из запоя. Оля ходила одна за напитками всякий раз, как у меня пустел бокал, но спустя время, если честно я даже не уследила сколько мы там просидели, наше уединение нарушила Громова.       — Мы вам не мешаем, может нам квартиру освободить, м, голубки? — Насмешливо, с плохой скрытой злобой протянула она, — мы как бы компанией пьем, чо вы ушли от нас? Пойдемте.       Мы с Олей переглянулись. Я нехотя встала с пола балкона, алкоголь стал быстрее циркулировать в моей крови и я почувствовала прилив опьянения. Что ж, до отключки мне видимо не далеко. Мы молча зашли в квартиру, где пьяненькие и разгоряченные футболистки танцевали под какую-то попсовую песню хит-парада Вконтакте. Кто-то уже снял футболку и танцевал только в спортивном лифе, кто-то залипал в телефон, лежа на полу. Девушка, с которой Громова ранее обменивалась слюнями, потянула Амелию за руку к себе сразу, как только мы зашли с балкона. Я сжала зубы, ядовитые высказывания застряли в горле. Оля тут же дернула меня на себя, утаскивая в центр комнаты, чтобы потанцевать. Я закрыла глаза и попыталась отдаться ритму музыки, но мысли глушили все окружающие звуки, Оля же извивалась в танце вокруг меня, то и дело потираясь своим телом о мое. Я открыла глаза, встречаясь с взглядом Амелии, в нем скользнуло что-то вперемешку со злостью или ревностью, я не успела понять, как она отвела его. Она тут же притянула к себе свою девушку и посадила на колени.       — Алиса, выключи музыку! Так, давайте поиграем может во что-нибудь? Правда или действие или бутылочка? — Громко огласила Амелия.       Большинство проголосовало за П или Д. Мне же было совершенно все равно, я потягивала уже не знаю какой по счету бокал коктейля, голова тяжелела. Мы начали играть, я веселилась на полную катушку, не давая себе утонуть в мыслях о том, что меня использовали. Хотя, разве можно это считать использованием? Мне никто ничего не обещал. Но все эти мысли вызывали только какое то омерзение, потому что сейчас Амелия целовала свою избранницу, которая даже не имела понятия о том, что ей изменили.       Ко мне Громова всю игру обращалась пренебрежительно-издевательски, оценивающе поглядывая за реакцией из-под длинных ресниц и искажая рот в удовлетворительной кривой ухмылке. Она ждала моей ревности, которая вот вот готова была уже вылиться горячим потоком на всех, кто сидел в комнате, но Оля всячески отвлекала меня. Я положила голову ей на плечо, улавливая вспышку злости в карих глазах моей мучительницы. Я знала, что она не спустит мне этого с рук, но продолжала провоцировать ее в ответ.