Awake

Ким старший поднимается, глядя на экран телефона: — Прошу прощения, но мне пора. Сокджин, я не жду тебя. Пройдёшься. Настоятельно рекомендую пренебречь автобусом. Джин прячет взгляд, пытаясь сдержать улыбку. Отец отпускает лёгкий поклон в сторону директора Бана и покидает кабинет под его комментарий: — Рад знакомству. Мужчина замирает в проёме двери и вполоборота отвечает: — Взаимно. Надеюсь, вы позаботитесь о моём сыне, — и слова из уст этого человека звучат больше как распоряжение. Директор смотрит на парня, думая: «Ну, не может так везти. Высокий, красивый, да ещё и в придачу не понимает, чем одарён. А кроме того, послушный». Как только старший Ким исчезает за дверью, он спрашивает о том, что интересует больше всего: — Родители тебя поддерживают? — Им важен результат. Успеха можно добиться на любом поприще, выполняя усердно свои обязанности. — Мне нравится ход твоих мыслей. Значит, поддерживают. Что ж, знакомьтесь, это твой менеджер. Ким улыбнулся и низко поклонился. — Позаботьтесь обо мне. — До встречи, Сокджин… — директор довольно улыбался, провожая взглядом. Джин снова низко поклонился, выходя в сопровождении менеджера из кабинета.

***

Сокджин сводит брови, глядя на своё недельное расписание. Спрашивать и что-либо комментировать после того, как уже выслушал получасовой монолог о том, что должен быть благодарен счастливому случаю и стараться оправдать изо всех сил возложенные надежды, не хотелось. Надежды резко начинают давить петлёй на шее. В расписании слишком много танцев, вокала и всего, чего угодно, кроме актёрского мастерства. Он не удивлён, ведь его контракт «условный» с очень размытыми рамками, да и не знал, были ли в этом агентстве ещё актеры. Вопросов не возникает, Сокджин слишком послушный. «Значит, так нужно, и нужно не афишировать». Даже первая неделя неприятно удивляет плотностью расписания. Он пытается подстроиться и совместить учебное и расписание агентства. Пока ритм не пойман, он мечтает об одном — выходном. Учитель по вокалу встречает улыбкой: — Добрый вечер Сокджин! Ким низко кланяется и улыбается в ответ. Эти занятия, неожиданно оказываются интересными и затягивают. Ему нравится его преподаватель, приветливый и добрый, но требовательный. Он может и покричать, если его вынудить. — У тебя сегодня будет компания. Глаза Джина округлились, и он замер, только переступив порог кабинета. — Что так удивился? Привыкай. Не думай, что будешь всегда петь только для меня. Да и компания у тебя ещё скромнее, чем ты. Однажды парни его полчаса уговаривали спеть, — педагог похихикал. — Так что ты своими круглыми от удивления глазами не сможешь его переплюнуть. Да и посмотрим сейчас, как округлятся его. Сокджин заметно напрягается, но когда на пороге видит мальчишку с глазами оленёнка, скованность его отпускает. А вот паренёк, наоборот, сжимается и отводит взгляд. — Добрый вееечер. У меня ошибка в расписании? — Привет! Нет, не ошибка, Чонгук, у тебя компания. Ваши расписания часто будут пересекаться. Так что знакомьтесь! Сокджин, это Чон Чонгук. Самый юный участник в группе. А это Ким Сокджин — новый трейни компании. Чон низко поклонился в приветствии. — Добрый вечер. — Приятно познакомиться! — Джин обаятельно заулыбался. Паренёк робко поднял на него глаза и замер, разглядывая его лицо. Сокджин заулыбался ещё радостнее, при этом застенчиво чуть краснея от чужого пытливого взгляда. — Ну, отлично! Раз никто в обморок не собирается падать, давайте начнём! В этот момент Чонгук с возмущением посмотрел на учителя, но резко вернул взгляд и снова смотрел на Джина, который, пытаясь сдержать смешок, булькнул прикрывая рот рукой. Чонгук отвёл взгляд и заулыбался.

***

По расписанию стоит хореография, и Сокджин направляется в зал. Он пользуется тем, что сейчас один, и проходит на середину, оборачивается в сторону зеркал, разглядывая своё отражение. Он никак не может привыкнуть к чужим эпитетам про свою внешность, вновь и вновь рассматривает себя и снова не находит ничего, за что он получает регулярно столько комплиментов. Пожимает плечами, не видя в отражении чего-то выдающегося для себя. — Ну, раз считаете так, я сделаю вид, что поддерживаю… Может, я просто не в своём вкусе? В этом вопросе он вынужден согласиться с обладателем драконьих глаз. В груди неприятно давит, но из скверных мыслей его вытягивает ощущение, что он теперь не один. Сокджин оборачивается, и перед ним предстаёт паренёк с квадратной улыбкой и горящими глазами. Ким удивляется, как мог пропустить момент, когда в зале появились ещё пара человек. Пухлые губы складываются в приветливой улыбке, но она быстро исчезает, ведь происходит что-то не совсем понятное. Парень сообщает: — Я Ким Тэхён, — низко кланяется и начинает танцевать. Сокджин лишается дара речи, он смотрит округлившимися от удивления глазами на мальчишку, который старательно танцует, чуть ли не трётся об него. Джин уже всерьёз собирается защищаться от подобного посягательства и нарушения личных границ, но дверь в зал открывается и входит хореограф. — Тэхён?! Что ты делаешь? Парень останавливается и сбитым дыханием сообщает: — Танцую… — Это я вижу. У тебя стоит репетиция сейчас? — Нет. — Тогда… что ты делаешь? Тэ смотрит на Джина, потом на парня, который осел у стены, давясь от смеха. — Ну… — тянет он, с явным сомнением в голосе. — Остановись… Хосок, уведи его, чего ржешь? Как ты ему вообще позволил? Как только дверь за парнями закрывается, Сокджин удивлённо смотрит на хореографа, но тот лишь пожимает плечами. — Это Тэхён. — Да, он сказал, — щёки и уши Джина полыхали. Хореограф, не выдержав комичности ситуации и вида парня засмеялся: — Поверь, это оправдание всех его действий. Скоро поймёшь. — Звучит, как угроза… — выпаливает Ким. — Ещё какая, — Сондык улыбается и направляется к стереосистеме. Тэ с алыми щеками вылетает из репетиционной. — ХЁН! КАК ТЕБЕ НЕ СТЫДНО! Я НАПУГАЛ ЕГО! ЗАЧЕМ ТАК ШУТИТЬ? — Так я не шутил. Это новый трейни компании, и он тебе хён. Я же не сказал поразить его, я сказал быть вежливым, чтоб понравиться ему! — парень сгибается, смеясь над непосредственностью Тэхёна. Тэ обиженно дует губы: — Ты всегда надо мной так шутишь! Говоришь какую-то ерунду, а я верю каждый раз! Хосок снова взорвался смехом, сгибаясь в коленях, хватаясь за одежду Кима, пытаясь не упасть.

***

И вот она, финишная прямая его первой недели. Остаётся один день перед выходным, но ему не легче. Общее собрание агентства — его должны представить тем, кому он легонько улыбался и приветственно кланялся в коридорах офиса всю эту неделю. — Я Ким Сокджин, начинающий актёр. Прошу позаботиться обо мне, — и наклоняется, зацепляя взглядом среди всего коллектива компании обладателя драконьих глаз. Чужие омуты сверкают и смотрят то на одного, то на другого из рядом сидящих парней. Намджун улыбается, он не может скрыть своей радости: — АКТЁР! — он хватает за руки рядом сидящего Хосока, на лице неприкрытое ликование. Юнги складывает руки на груди. Джин кое-как сдерживается, чтобы не закатить глаза, стоя прямо перед всем агентством, в ответ на реакцию парня со странной причёской. Сегодня наметился явный прогресс, он заметил ещё что-то, кроме глаз. Сокджин подошёл к свободному месту и сел, думая: «Надеюсь, у нас будут разные стилисты».

***

Ким уже в кровати, но пережитые эмоции дня не дают уснуть. Снова эти глаза и взгляд, пропитанный неприязнью. Неприязнь… Джин не позволяет себе скатиться в это. Обычно. Но сейчас ничего с собой поделать не может. Этот взгляд даже в воспоминаниях царапает острыми когтями, оставляя после себя глубокие борозды разодранной плоти. Рано или поздно раны затянутся, но шрамы останутся. Лидер обеспечил себе особое место в чужой памяти навсегда. Хотя и сам Джин не понимал, почему его так сильно ранило постороннее мнение, на которое обычно он даже внимание не обращал. — Просто нужно держаться подальше. Только работа. И то, иногда. Ничего большего. Мне не нужно даже жить с ним под одной крышей. Он не засыпает, он выключается, проворочавшись в кровати пару часов.

***

Радость Намджуна улетучивается очень быстро. Когда в конце следующей недели Сон Сондык входит в зал не один. За его спиной, пряча взгляд, входит новоиспечённый актёр компании. Лидер хмурится, но переводит внимание на рядом стоящего Тэхёна, который впивается в его руку мёртвой хваткой, щёки макнэ краснеют и он пытается спрятаться за него. — Тэ? Хосок, видя реакцию младшего Кима, заливается смехом, оседая на пол. — Да что такое, — шипит Джун. — Вот и причина пришла, по которой наш Тэхёни передвигается по агентству исключительно перебежками, — практически членораздельно выдаёт Хос. Юнги чуть приподнимает одну бровь в ожидании новой душераздирающей истории о «звезде» группы, но разъяснений не поступает. Голос Сондыка заставляет всё внимание сконцентрировать на нём: — Думаю, представлять этого парня не нужно? Для галочки озвучу: Ким Сокджин. Новый трейни компании. Намджун не сдерживается, ни дожидаясь комментариев хореографа: — Почему он здесь? Он же актёр! — тон его голоса такой, что все смотрят на него. — Да, всё верно. Он будет сниматься в клипе вместе с вами, как актёр. А помимо этого участвовать в хореографии. Знакомься Сокджин. Это прославленный лидер нашей группы, Ким Намджун. Джун лишь кидает холодный взгляд, не утруждаясь поклоном. — Эй, прояви уважение! Он вам всем хён! — Я в курсе… — отрезает Джун. Сондык тяжело вздыхает: — Да что с тобой сегодня? Встал не с той ноги? Или не ложился? — хореограф сжимает губы и заносит руку, сжатую в кулак, тряся ею в сторону лидера, но быстро возвращается, не растрачивая энергию на спесивого парня. — Это Мин Юнги. Юн улыбается и низко кланяется под молнии из глаз лидера. — Привет хён, рад знакомству. — Это Чон Хосок. Ты его видел уже. Чон явил обаятельную улыбку и поклонился. Сокджин попытался улыбнуться, а сам скосил глаза на краснощёкого Тэ. — Да-да, именно! Это Ким Тэхён. Вы уже знакомы и даже тесно пообщались, — Сондык вспомнил растерянное выражение лица Джина после общения с младшим Кимом и улыбнулся. Джин с ужасом посмотрел в ответ: — Ну, не так тесно. Да и к лучшему. Хореограф и Хосок пытаются сдержать смешок, но получилось у обоих скверно. Сокджин смотрит на младшего, и лицо начинает светиться приветливой улыбкой. — Привет, хён! — Чон робко поднимает глаза и смотрит на старшего. — Привет! — Джин в мгновение ока озаряет всё своей улыбкой. — О! С Чонгуком вы знакомы. Взгляды всех устремляются на макнэ. Чонгук совершенно теряется от этого внимания. — У нас уроки вокала вместе, — и он явно оправдывается. Намджун с ужасом в глазах оборачивается и смотрит на Джина. В этот момент на его плечо опускается ладонь, и он оборачивается, глядя на улыбающегося Юнги. — Актёр, актёр, не переживай! — улыбка остаётся довольной ухмылкой. Времени возмутиться у Джуна нет, его невысказанный комментарий так и подвисает. — Всё, — хореограф хлопает несколько раз в ладоши. — Встаём. Джин, это то, что мы с тобой отрабатывали. Не переживай. Встань рядом с Джуном. Сокджин качает головой, но идёт на позицию. Усталость — теперь вечная спутница. Она вообще не покидает. Он удивляется, как до сих пор в состоянии двигаться. — Десять минут отдыха, и ещё прогон! Сокджин оседает на пол возле стены, поворачивает голову в сторону, закрывая глаза, растягивает ноющие мышцы шеи. Он чуть улыбается, ведь состояние напряжения на мгновение покидает его, открывает глаза и сжимает челюсти. Намджун сидит, прислонившись к стене, на матах, вытянув одну ногу, вторую согнув в колене с сидящим вплотную к нему Тэхёном. Голова младшего покоилась на плече лидера. RМ улыбался, на щеках красовались ямочки, он смотрел на парня с теплотой. Тэ потёрся щекой о чужое плечо, устраиваясь поудобнее. Внутри Джина всё сжалось, в мгновение стало тяжело дышать. Ким видел подобное между этими двоими и прежде, но сегодня уж как-то совсем интимно. Он нервно облизнул губы и отвернулся, пытаясь зацепиться взглядом за что угодно, главное не вернуться к рассмотрению выбившей из колеи картины. Взгляд упал на младшего. Чонгук сидел поодаль от остальных. Неожиданно даже для себя Джин поднялся и направился к нему. Он сел рядом, сохраняя небольшую дистанцию. Удивлённый парень сначала завис на мгновенье, потом растерянно улыбнулся. — Привет, хён. — Привет. Завтра у меня в расписании вокал. — Во сколько? Мы снова вместе? — Чонгук засветился, как лампочка, его щёки покрылись румянцем. Сокджина умиляла реакция этого мальчика на него. Он обаятельно улыбнулся, продолжая разговор. Намджун изо всех сил пытается продемонстрировать своё трепетное отношение к рядом сидящему, выставляя напоказ, как он относится к людям, когда расположен. Он заигрывается, теряя из вида того, для кого затеялось представление. Хотя для него и Тэ, пожалуй, это норма поведения. Он косится на то место, где ещё мгновение назад сидел Сокджин. Выражение лица меняется на удивление, но пропажа находится сразу. Брови сдвигаются, он весь напрягается, видя, как Чон Чонгук чуть ли не светится. Ему не хватает до этого самую малость. Рядом Сокджин, такой расслабленный, с закрытыми глазами, улыбается счастливой улыбкой, что-то говорит Гуку, отчего глаза того превращаются в щёлочки, а его улыбка становится ещё шире. Джин снова тянет шею, чуть хмурясь. То, что происходит затем, заставляет лидера замереть. Чонгук что-то говорит и хён поворачивается к нему полубоком. Руки подростка тут же оказываются на чужих плечах. Пальцы разминают мышцы, перемещаясь на шею. Чон касается обнажённой кожи, и его лицо становится серьёзным. Намджун с шумом выдыхает и втягивает воздух. От представшей картинки он забыл, как дышать. Сокджин позволяет макнэ себя касаться. При этом его выражение лица — закрытые глаза с трепещущими ресницами, приоткрытые пухлые до практически малинового цвета губы, чуть запрокинутая назад голова, выставленная напоказ длинная красивая шея. Всё просто кричит о том, что он сейчас получает максимально приятные ощущения. Джун взгляда отвести не может от чужого лица, всецело отображающего состояние, близкое к экстазу. Лидер прямо физически ощущает, что сейчас не хватает только стона, пошлого, громкого, развратного, как в фильмах для взрослых из его подборки. — Намджун? Лидера выдёргивает в реальность хмурое лицо Тэхёна. Джун при этом вздрагивает и стыдливо отводит взгляд, щёки мгновенно становятся розовыми, как будто его застукали именно за просмотром порно. Злость набирает обороты, он совершенно озадачен и не понимает своей реакции на новичка.

***

На подносе у Сокджина лишь салат. Он направляется за самый дальний стол в столовой. Не сказать, что он погружён в свои мысли. В голове белый шум из-за переутомления и вечного недосыпа в течение недели. Сегодня стены любимой альма-матер давят. И без того необщительному, сейчас ему хочется спрятаться и отгородиться ото всех, при этом не потеряв драгоценное время. Поэтому достаёт учебник и начинает читать. Джин останавливается и хмурится от мысли, что сегодня в расписании хореография со всей группой. Самый адовый для него день. Он не готов ни морально, не физически. Ещё и плохое настроение давит тяжким грузом. Из воспоминаний всплывает недовольное лицо Намджуна: «Почему он здесь? Он же актёр!». Сокджин выдыхает: — Как это пережить? Предчувствие не обмануло: сегодняшняя репетиция была провальной. Остальные тоже были не фонтан, но именно эта была хуже всех. Он постоянно ошибался. Группа была вынуждена начинать заново раз двадцать пять из-за его ошибок. В конце уже совсем вымотанные начали ошибаться все. Джин выходит из репетиционной выключая свет. Парни уже успели выйти из зала, как и персонал. В проёме двери он замирает, не видя говорящих, но прекрасно слыша: — Намджун, да успокойся ты — Он не справится. Просто подожду, пока его попросят уйти, — больше похоже на шипение. — РэпМонстр, ты перегибаешь. У тебя тоже бывают такие дни. У каждого бывают. И вообще, ты не лучше. Хлопок двери, и голоса исчезают. Сокджин находит опору на стене, лямка скользит по руке вниз, рюкзак падает на пол. Он и сам устремляется по стене вниз, оседая на пол и закрывая лицо руками. Хочется реветь, но сил нет даже на это. Ладони пульсируют в участившийся ритм биения сердца. Он чувствует, что сейчас уже не один, и сразу же раздаётся: — Хён? Всё в порядке? Голос макнэ звучит так вкрадчиво, что Джин отпускает ладони, являя расстроенное лицо. — Да… просто устал. Ему протягивают руку. Старший смотрит на неё мгновенье и вкладывает свою. Чужие горячие пальцы, на удивление, сильно сжимают его ладонь и дают резкий и сильный рывок, чтобы он смог подняться. — Потерпи, хён, скоро станет легче. — Спасибо, Гуки… — он треплет по волосам мальчишку и приобнимает за плечо. — Я потерплю. Пойдём отдыхать. — Хён, давай поедим? Джин останавливается и смотрит на макнэ: — Отличная мысль. Куда идём? — В 7\11. Джин удивлённо смотрит на мальчишку. — Это недалеко. — На перекрёстке? Точно туда? — Ну, я большего не могу себе позволить, — Гук пожимает плечами. — Я твой ХЁН! Я плачу! Куда идём? — 7\11, — макнэ смотрит на него, сверкая глазами. — А можно мне две банки рамёна? — Хоть три, Гуки, хоть три… — Я предупрежу Седжин хёна, а то потеряет.

***

Сокджин с любопытством наблюдает, как Гук выжимает соус в баночку рамёна, пропуская пакетик между зажатых палочек. — С таким усердием, даже если бы он был пуст, ты всё равно бы умудрился добыть хоть каплю. Сокджин засмеялся, прикрывая рот ладошкой. Чонгук поднял на хёна взгляд и заулыбался. Джин часто ловил этот взгляд, под которым периодически становилось некомфортно, и он быстро переключил ситуацию в другое русло: — Часто тут бываешь? — Почему так думаешь? Ким ухмыльнулся: — Тебя продавцы знают. — Бываю, когда хочется одному побыть или скучаю по семье. — Очень не хватает родителей? Чужое личико окрасила гримаса скорби. — Очень… — Давно стажируешься? Как вообще оказался в компании? — Переехал в июне после прослушивания на Супер Стар. — Ого!!! Ничего себе! Ты выиграл? — Нет, но предложений после участия было несколько. — А почему БигХит? — Из-за Намджун хёна. Сокджин замер, глядя на парнишку. — Он гений. Ты знаешь, что группа началась с него? Он не проходил прослушивания. Его просто взяли и, уже от этого отталкиваясь, начали создавать коллектив. У него была своя группа уже в средней школе! А сейчас концепция поменялась, и они ищут вокалистов. Но он как центр всего. — Вот откуда такое самомнение. — Он не такой. Это первое впечатление. Я думаю, он переживает, что ты станешь лидером вместо него. Сокджин свёл брови. — Он старший? — Нет, Юнги старше. А с Хосоком они одного года. — Но лидер Намджун? — Он. Но, он не был им изначально. — Но проект… — Были мемберы старше и опытнее. Правда, я их не застал. Они были хип-хоп-командой, а когда руководство приняло решение создать айдол-команду, несколько ребят ушли. Один остался как продюсер и пишет теперь для агентства. Джин сложил губы, выдав многозначительное: — Оооо… Чонгук говорил и говорил, погружая в мир группы.

***

До начала танцевальной практики ещё есть время, и Джин вновь читает сценарий клипа. Он поднимает брови: — Жених… — и довольно хмыкает. — Бросят у алтаря. Незавидная участь, — он улыбается и смотрит в сторону, ощущая на себе взгляд. Улыбка испаряется. Чужой, горящий огнём интереса взгляд обжигает. Джин прерывает зрительный контакт, гуляя взглядом по залу, но ощущение прожигания в нём дыры не улетучивается. Он снова оборачивается и снова эти глаза, но гораздо ближе. Сокджин хмурится. «Ты, как большой кот, крадёшься», — думает он и опять отворачивается, и абсолютно зря. Джин вздрагивает, когда в его ухо говорят: — Хён, я хотел извиниться. Прости, что напугал тебя. Давай дружить? Большой кот кланяется и протягивает руку, придерживая её второй за предплечье. Старшему ничего не остаётся, как пожать ладонь парня, но руку забрать ему не удаётся: чужая ладонь по-хищному сжимается, беря её в плен. Тэхён садится возле него вплотную. О личных границах, видимо, кто-то даже не слышал. У Джина бесконечный ужас в глазах, но с другой стороны тоже кто-то садится, и он уже улыбается младшему, всё так же держа на весу руку, на которой покоится чужая лапка. — Отпусти его, — бурчит Чон. Лапка исчезает. Сокджин смотрит на Тэхёна, радуясь своему освобождению, но притаившийся рядом хищник сводит брови. Его живая мимика отражает весь спектр эмоций, который он испытывает. НЕДОВОЛЬСТВО. — Неужели устали. Мы же ещё не начали! — с издёвкой вещает хореограф. — Встали! Начнём уставать! Очередной перерыв в репетиции Намджун хмурится, глядя на старшего хёна. Сокджин полдня провёл сегодня в агентстве, и они постоянно пересекались, но кроме «Привет» он ни одного слова от хёна в свой адрес не получил. Зато с лихвой насмотрелся на общение старшего и с Тэхёном, и с Чонгуком. Сокджин прокручивает в голове движения, которые не хотят вставать в связку — он что-то пропускает. Рядом материализуется Хосок. — Повторяй за мной, буду двигаться медленно. Джин улыбается, согласно кивая, и повторяет движения за Хосом. Повтор, ещё повтор. — Вот, видишь! Вот так! Ты молодец! — Чон хлопает одобрительно по плечу. Старший кивает: — Спасибо! По венам Намджуна разливается непонятная обида. Какое ему в принципе дело? Они не лучшие друзья, вообще не друзья, да и по ходу не будут. Зависть? Он завидует им? Кому им? Джун озирается по сторонам, глядя на остальных участников, в надежде, что он думал не слишком громко и вообще думает, а не говорит вслух. Джун полностью вылетает из реальности, игнорируя происходящее. Требовательная интонация голоса хореографа приводит в чувства: — Намджун, не спи! Ещё один прогон! Встали! Джин оказывается рядом. Лидер мерит его взглядом. Проходящий мимо старшего Чонгук намеренно задевает хёна рукой и оборачивается, глядя на вызванную своим прикосновением обаятельную улыбку на пухлых губах. Намджун резко отворачивается. Да, зависть! Им — тем, у кого есть доступ, доступ к старшему. Возможность прикасаться, общаться. Желание контактировать перерастает в навязчивую идею. Но он рушит всё сам. Своим неправильным несдержанным поведением в надежде защититься от, как ему кажется, посягательств на его территорию. Сегодня тренировка не была такой ужасной для старшего, он ошибался, но это была мелочь. Такие дни дарили ему надежду на светлое будущее. Он совершенно измотанный, но довольный, летая в своих мыслях, снимает с себя футболку. Сокджин в первый раз позволяет себе такое — раздевается при всех, но сил уже нет, ему сейчас всё равно. Он настолько устал, что не знает, как дойти до дома и не упасть по дороге. Он варится в водовороте мыслей: «А ведь ещё не домой…». Эта мысль заставляет сморщиться. Он ловит себя на мысли, что сожалеет, что не живёт в общежитии. «Зато идти никуда не нужно. Я устал». Но главная причина — мама не будет смотреть косо. RМ замирает, глядя на чужую спину, широкие плечи, узкую талию, светлую кожу. Джин нагибается, ища в сумке чистую футболку, и его талия становится практически девичьей, тонкой с плавным переходом. Он резко присаживается, разводя колени в сторону, и поднимается, натягивая чистую футболку. Лидер сглатывает комок в горле, смотря на парня. Таких пропорций ни один из них не имеет. Намджун делает круг головой, чуть тянет мышцы шеи из стороны в сторону, закусывая нижнюю губу, толкая руки в карманы брюк, и отворачивается. Он замирает. В глазах изумление, меняющееся уколом недовольства в сердце. Младший, залипший на ту же картинку, что и сам лидер, выводит из состояния покоя мгновенно. Чонгук ощущает чужой пристальный взгляд, резко поворачивает голову на источник и, видя выражение лица Джуна, смотрит в ответ, не прерывая зрительный контакт, не тушуясь, хотя на щеках выступает румянец. Чонгук чуть задирает подбородок и давит чернотой глаз. Ким, не ожидавший такой реакции, моргает и сводит брови. Гук водит языком за щекой и недовольно закатывает глаза, он отворачивается и идёт в сторону Тэхёна. «Что это, чёрт возьми, сейчас было?» — мысль барабанит внутри, вызывая ступор. Чонгук никогда не позволял себе так смотреть на лидера. Даже когда Намджун начитывал нотации, возвращая в жёсткие рамки, при малейшем нарушении графика расписаний макнэ, тот не позволял себе такого. RМ складывает руки на груди, невольно перемещая взгляд на другого присутствующего члена группы в поле его зрения, успевая зацепить, как Тэ отводит взгляд, кусая нервно губы. Глаза у Джуна округляются от удивления, он оборачивается и снова впивается в объект, который вызвал волну неоднозначных чувств (и не только у него) одним снятием футболки. Хосок тяжело вздыхает, глядя на лидера, и хлопает его по плечу, проходя мимо. Лидер растерянно смотрит на него, а Чон чуть качает отрицательно головой. — Ты пялишься, — и идёт дальше. — Сокджин, ты домой? — Нет, у меня силовая. — Ты с ума сошёл? — у Хо глаза лезут на лоб от этой информации. — Ну, что-то же нужно делать, — растерянно сообщает Джин. — Мне кажется, у меня плохо работают мышцы, поэтому я так двигаюсь. — Сокджин, это навык. Ты много времени тратишь на это. Поверь, результат скоро будет. — Значит, не достаточно… — Ты и так заметно прогрессируешь. — Я не вижу этого. Слишком много ошибок. Слишком медленно. Вам приходится из-за меня начинать всё сначала. Как у тебя до сих пор терпение не лопнуло, не понимаю. Для тебя же это элементарно. — Ты слишком много от себя требуешь за такой короткий промежуток. И вообще, ты ещё худее стал, — Хосок позволяет себе дотронуться до парня и оттянуть его футболку. — Ты не ешь? Джин делает шаг назад, выставляя защиту в виде расстояния и кидает взгляд в сторону одного из стоящих менеджеров. «Ну и свинячье рыло, что за щёки? Свинья! Актёр? Да как тебя в агентство взяли? Что, спонсор есть?» — всё это пронеслось на лице старшего, не сумевшего совладать с собой и спрятать эмоции. Джин сглотнул: — Ем. Я пойду. Увидимся завтра? — он развернулся и наткнулся на заинтересованный взгляд Намджуна, который сканировал, ища причину, по которой хён мог так стушеваться. Лидеру реакция на чужое прикосновение кажется чересчур яркой. Вот Чонгуку же позволено прикасаться, даже к не покрытой одеждой коже. Тэхён это делает не спрашивая, хотя кого и когда ТэТэ вообще спрашивал. Чужой диалог возвращает в реальность. — Точно? Не перебор? — Нет, мне это нужно. Спасибо, Хосок. — Ну, хорошо… — задумчиво протянул Чон. — Пока. — Всем пока, — тише, чем обычно. Как только Джин вышел из зала… — А что у вас завтра? — любопытство взяло верх над Намджуном. — Он попросил порепетировать с ним. — Вот это усердие… — сарказм сочился в словах. — Перестань к нему придираться, — пробурчал Мин. — Я к нему не придираюсь. — Да, я вижу, — снова пробубнил Юнги. — А тебе обязательно на всё высказывать своё мнение? Промолчать никак? Мин остановился и обернулся: — Да, оно есть. Да, не вижу смысла скрывать. Запугал парня так, что он с нами не общается. Только «привет-пока». — С Хосоком общается, — говорит Джун, глядя как Гук и Тэ выходят из зала, оба витая в своих мыслях, и лидеру это не нравится. — С Хосоком только танцует — не разговаривает, — парировал Хосок. — С мелкими возится. — Именно, Джун, именно, — недовольно вставил Мин. — Лживый макнэ, — прошипел Нам. — Псевдо макнэ, — хихикнул Чон. — Хочу есть и спать, — протянул Юнги. — Не удивил, — хохотнул Хос. — Я не верю в эту сказку, — лидер закусывает губу, направляясь к выходу. — В какую? — Чон оборачивается, глядя на проходящего мимо Кима. — Про автобус. Чушь, — Джун остановился. — Откуда он взялся? Где агентство его нашло? Кто его привёл? Юнги закатывает глаза и тяжело выдыхает. — Да-да, скажи! — срывается с губ Кима, и он впивается взглядом в Мина. — Зачем, ты и так прекрасно понял. Не дурак же, — Юнги лишь пожал плечами и направился на выход.

***

Из-за постоянных тренировок чувство голода не покидает. За окном поздний вечер, когда он возвращается домой. Мама встречает обеспокоенным взглядом. — Мой руки и садись ужинать. Он молча водит палочками в тарелке, в итоге съедая только половину. Есть хочется сильно. Сокджин смотрит на недоеденную порцию, закусив губу, поднимается и идёт к холодильнику. Второй стакан воды идёт плохо, но появляется ощущение наполненности. Мама с удивлением смотрит на происходящее. Сын заметил реакцию, но сил говорить нет, и выдавив из себя: — Пить хотелось, — начал убирать за собой посуду. Ответ, вроде бы, устраивает, выражение лица перестаёт быть напряжённым. — Спать? — Да, — он утвердительно кивает. — Пожалуй, да. Когда он заходит в комнату, смотрит на кровать, но идёт к компу. Учёбу никто не отменял. Он читает каждое предложение по два раза. Пытаясь запомнить текст. Закрывает глаза и тянет шею из стороны в сторону. Почему она так болит? Когда он открывает глаза, компьютер в ждущем режиме, время четыре утра. Он спал два часа. Выключает комп и, даже не раздевшись, ложится спать. Утро встречает трелью будильника и болью во всём теле. Кажется, что болит каждая мышца. Садится и пытается размять шею — тянет очень сильно. Вздыхает и направляется в душ. Стоя под струями, он кружится в водовороте мыслей. «А так теперь всегда будет? Или будет просвет?» В голове всё так же на повторе чужие слова, которые заставляют его двигаться вперёд: «Он не справится. Просто подожду, пока его попросят уйти». И эти чёртовы глаза.

***

Юнги хмурится, программа безбожно тормозит. — Джун, у тебя какие-то проблемы? БЛЯТЬ! Всё висит! Опять, опять качал какую-то ерунду? — Проблемы, не бубни. Вы все это смотрите с этого компа, — ворчит Намджун, отрывая с ладони корочку сухой кожи. — Руки уже натёр… — снова едкий комментарий от Юна. — Почему он не живёт с нами? — Не думаю, что это решит твои проблемы с мозолями. Джун нахмурился и, не обращая внимание на явный подкол Юна, продолжил: — Удобно устроился. — Джун, он учится, кроме всего этого. Живёт в пяти минутах, никогда не опаздывает. Не делай проблемы. — Мы все вместе, чем он особенный? Все учатся! — Не сравнивай университет и школу, — отозвался Юнги. — Если чем-то не доволен, скажи мне. Есть претензии? — и снова этот медовый взгляд. Намджун даже не удивился появлению хёна, переходя в наступление: — Почему ты не живёшь с нами? Стоящий в проёме двери Сокджин сложил руки на груди и опёрся плечом на косяк. — Я не утверждён в группе, — спокойный ответ. — Да и кто сказал, что должен? — Ты не один такой. Ты прошёл испытательный срок, — шипит Джун, но тут же успокаивается и тонет в чужом взгляде. Мягкий, тягучий. На него смотрят уверенно сквозь линзы очков. — У тебя разве договор…? — Я актёр, а не участник группы. У меня предписаний таких нет. У Джуна учащается дыхание, и почему-то злость разливается по венам, но новая мысль заставляет замереть: «Хочу, чтоб ты всегда так на меня смотрел», а пульс стремится вверх. Старший был спокоен и уверен в себе. Даже тени негатива не было ни в мимике, ни в глазах. — У тебя нет…? — Намджун переглянулся с Юнги. — Ладно, — лидер поднялся и широким шагом покинул студию. Юнги, сидевший молча и наблюдая за этим диалогом закатил глаза: — Глупо. — Что-то не так? отозвался старший. — Не понимаю, зачем тебе это всё? — Зачем тебе это понимать, других дел нет? — Джин мягко улыбался. Он не пытался поставить Юна на место, и Мин это прекрасно понимал. — Просто считаю, что ты можешь быть на вершине и без нас, — Юнги скривил губы, замолчав на мгновение, потом поправил себя. — Ты будешь на вершине и без нас с такой внешностью, — вызвав этими словами мягкую улыбку на пухлых губах. Джин пожал плечами: — С какой, такой? Вопрос остался без ответа. — Не боишься зря потратить время с нами? — Новые навыки. Разве тебе неприятно будет стоять на вершине со мной? — Джин чуть наклонил голову набок. — А мы там будем? — резко отозвался Юнги. — Ну, я же с вами, — Сокджин снова пожал плечами. Взгляд был серьёзным, но тут же в глазах вспыхнули огоньки, и он рассмеялся, заполняя всё пространство. Мин нехотя улыбнулся. — Надеюсь, ты рад? Юнги кивнул. — Жаль, что не все… — Он не понимает, но до него дойдёт. Он тугодум. Джин опустил взгляд, мягко и довольно улыбаясь. — Я не особо на это надеюсь. — Иди, тебе, пожалуй, ещё учиться. — Останешься в студии? Юнги обременил себя лишь кивком. — Хочешь, принесу кофе? — Не откажусь. Джин пожал плечами и почти скрылся за дверью. — Эй, Сокджин! — Что? — А ты что забыл-то тут? — Искал Хосока… — Ааааа… Юнги отследил, как дверь за хёном закрылась. — Джун, ты будешь полным идиотом, если умудришься с ним разругаться, — Мин тяжело вздохнул и снова отключился от реальности, утонув в экране монитора.