Снег

Снег. Невообразимое количество снега.

             Алнар выдыхает облачко пара. Оно быстро растворяется в морозном воздухе. Алнар украдкой выдыхает ещё, ему до сих пор кажется это таким чудным и нереальным.              На его родине, если кто и выдыхает изо рта что-то зримое, то это дым.              Алнару странно от того, что существует место, полное холода, деревьев и ледяных озёр. Дома везде песок, огонь, палящее солнце и тяжёлые капли пота, катящиеся по спине.       Алнар аккуратно оттянул повод, чтобы его лошадка притормозила, и огляделся по сторонам: вокруг него величаво возвышались колючие деревья, ели. Вот, вроде, привык он к колючей растительности – кактусам да каким-то пустынным колючкам, – да всё равно ей удивляется. Ели не были похожи ни на одну вещь, что он видел до этого: смолистые, ароматные, величавые и припорошенные снегом...              Вдруг, между веток мелькнуло что-то серо-рыжее, пушистое и юркое, что сразу же устремилось к верхушке дерева. Алнар тихо рассмеялся.              — Смотри, Шариха, белка. Такая же юркая рыжая красавица, как и ты.              Шариха тихо фыркнула и изящно цокнула передним копытцем. Алнар потрепал её по гриве.              — Не вредничай, вечером я раздобуду тебе что-нибудь вкусное. И скоро мы выйдем на дорогу...       — Алнаранха, где ты там опять шляешься? — раздался недовольный голос откуда-то спереди. Алнар обречённо вздохнул.       — Иду, мой господин.              Мягко стукнув лошадку по бокам ногами, Алнар начал нагонять своих спутников. Отстал он и не очень сильно, но в реалиях сегодняшней вылазки критично. Он мысленно шлёпнул себя по голове за такую неосторожность: всё же, они сейчас были нарушителями границы чужой страны, одна ошибка и родных песков он больше не увидит.              Поравнявшись с остальными – своим господином и наёмниками, что сопровождали их, – Алнар тихо сказал:              — Извините, господин.       — Опять на ёлки попялиться решил? — хохотнул один из головорезов.              Тьфу, он опять забыл, как их зовут. Ну, скорее, даже не попытался запомнить.              — Да. И? — ответил Алнар, раздражённо дёрнув ухом. — Не каждый живёт в Хладогорье весь свой краткий век, и не привык ко всему тут.       — Цыц! Оба! — шикнул на них господин. — Мы не на светском променаде, чтобы косточки друг другу перемывать.       — Извините, господин, — тихо повторил Алнар и раздражённо уставился в чужой затылок. Бандит пробубнил что-то в ответ, но шарар его уже не слушал.              Саид Рахмат-Гаяз эл'Башир. Тот, кто сломал ему рог. Тот, из-за кого он теперь не может нормально жить.              «Отломил шарару рог – три желанья наперёд». Эту фразу знают все, даже маленькие дети. Алнара она крайне бесила – тьфу, она же даже не в рифму, хотя и пытается!       Sami'survili, «три желания», была давнишняя, ещё со времён начала войны, традиция шараров. Много народа тогда дезертировало или сбегало на сторону людей, вот и придумали решение: сказали, что любой человек, отломивший рог шарару, может загадать ему три своих желания (в пределах выполнимого, конечно). Бесплатное рабство! Замечательно!       Никто в такую ситуацию попадать не хотел, это было и есть позорно. Основная идея была в том, что шарар искупляет таким образом вину за то, что позволил гадкому инвазивному представителю другого вида себя победить, но Алнар всегда считал эту традицию ужасной придурью. Ну, сами посудите, как можно искупить позор, позорясь ещё больше? Так логично же! А что делать детям, слабым старикам или больным? А что делать, если тебя обезрожили во время сна, втихую?       Попереть против было чревато неприятными (мягко говоря) последствиями. Не выполнившего три желания ждала смерть, убившего того, кто его обезрожил – мучительная смерть. Ну а после выполнения трёх желаний ждала, как можно было догадаться, смерть. Жизнеутверждающе!              Лазейки, безусловно, были, но они были на грани сказочных чудес. Самое простое, что можно было ожидать – обезрожевшего шарара товарища могли убить, а победивший его становился новым хозяином. Он мог приказать шарару стать свободным, но таких случаев за всю историю было раз-два и обчёлся.       В приступах надежды, Алнар пытался нанять убийцу, чтобы он зарезал Саида, и отпустил его на свободу, но все наёмники отказывались. Зарезать хотя бы его, Алнара, пока он будет спать, тоже отказывались. Мол, негоже чужую собственность портить.              Собственность, а как же...              Мысли об этой очаровательной традиции плавно перетекли в раздражение в сторону того, кто стал причиной её появления в жизни Алнара.              Наверное, Алнар бы смирился, если бы его победили честном бою. Может, какой военный или патрульный. Но это вообще не про их с Саидом случай.              — Останавливаемся. Тут хорошее место.              Саид легко спрыгнул с лошади. Бандиты так же спешились.              Алнар остановился и осмотрелся по сторонам. Заприметив подходящее дерево, он повёл к нему Шариху. Спешившись и привязав кобылку за поводья, он ласково погладит её по носу. Шариха игриво фыркнула. Единственное благодарное существо!       Алнар направился к своим спутникам, которые уже подготавливали ловушки. Точнее сказать, бандиты-сопровождающие доставали их из мешков, а Саид задумчиво тёр бородку и смотрел в карту. Что-то подсказывало Алнару, что делал он это только для вида, а карта, вероятнее всего, была кверху ногами.              — Алнаранха, что встал, как пальма средь пустыни? Ловушки кто подписывать будет?       — ...Чего?              Саид злобно сложил карту. Алнар мельком увидел её и фыркнул – да, она была перевёрнута.              — Ты думаешь, я тебя просто так сюда притащил?       — Да.       — Тьфу, Алнаранха, какой же ты баран! Нет, даже не так, ты – козёл!       — Это из-за моих рогов?       — Нет, потому что жрёшь ты безбожно, а проку никакого!       — Ну, не знаю. Козлики милые.       — Значит так, козлик, доставай свою чертилку и настраивай ловушки.       — Как обычно?       — Да.              Вздохнув, Алнар достал начертатель из внутреннего кармана куртки и принялся за работу.       Ловушки были чем-то вроде волшебных капканов. Алнар подписывал их магическими печатями не раз и не два. Сначала когда подрабатывал у деревенского кузнеца, а потом когда попал на службу к Саиду. Ну, не на службу, в рабство, но господин предпочитал первый вариант второму. Звучало благороднее.       Начертание магических печатей требовало определённой концентрации: вот тут нужно было вывести глиф связывания, а чуть выше – истощения... Алнар прикусил губу, выводя особо сложную завитушку. Осматривая результат своей работы, он невольно прислушался к беседе его спутников, что сидели рядом.              — ...и всё же, сейчас очень рискованно охотиться на сугробов, — говорил один из бандитов, что до этого пытался задеть Алнара. — После того, как в Хладогорье засели эти чувырлы из соседнего мира, тут стало просто невозможно работать.       — Да, Богарт дело говорит. Эти шерстяные валенки мало того, что шляются тут как у себя дома, так ещё и это... Консимулировали...       — Может консумировали?.. — переспросил (ах, вот как его зовут) Богарт.       — Консумация, если память не изменяет мне, часть брачного договора... — добавил Саид, подняв одну бровь.       — Не важно! — буркнул второй бандит. — Короче, они охоту на сугробов признали равносильной убийству с особым циститом...       — Цинизмом.       — Заткнись, Богарт. Цинизмом, типа, они же разумные, чёрт побери, существа. Значит, закон и их покрывает.       — Им даже лесные территории выделили и запретили там рубить деревья. Мол, это их дом, пусть пасутся там сколько влезет... — успел добавить Богарт.       — Я закончил с этой, — внезапно сказал Алнар. — Отнесите её.              Он, наверное, на секунд десять завис над ловушкой, не решаясь поставить завершающий штрих. И как он не догадался, зачем его сюда потащили?!              Однажды, он видел сугробика.       Он был маленьким, круглым и забавным. Жил он у какого-то там восьмиюродного по тётушке матушки брата Саида, как домашний питомец.       Он перебирал своими шариками-ножками по ковру, кое-как залез на диван и уставился на окно. На солнце и зелёные деревья.       

И издал настолько печальный вздох, каких Алнар ещё ни разу не слышал.

      Алнар тогда сделал вид, что ничего не видел. Обычно ядра сугробиков, само их существо, пускали на новомодные холодильники, такие холодные, что ни один погреб с ними не сравнится. А этого пощадили. И оставили жить, как маленькую зверушку.              Алнар не знал, что хуже: погибнуть ради чей-то прихоти или жить ради чей-то прихоти.              Второй, менее красноречивый бандит поднялся с бревна. Размяв руки, он потащил ловушку подальше от места их остановки, бормоча себе под нос что-то о том, какая эта бандура тяжёлая. Алнар попытался проглотить ком в горле – не нужно было подавать виду, не нужно, а как выкрутиться он потом придумает. Обязательно придумает.              Он и не из таких передряг выкарабкивался.              — Саид, за последние пять лет тут слишком многое поменялось. Я не умаляю Ваши способности, но будьте на чеку: эти шавки плотно тут засели и неплохо гоняют других ребят.       — Богарт, не нагоняйте духоты. Я вполне силён для того, чтобы вломить парочке нахальных патрульных, — усмехнулся Саид.              «Ага, только заниматься этим буду я», – злобно подумал Алнар, агрессивно выводя завитушки.              — Вторая готова, — буркнул он вслух.       — Что-то ты быстро... — Саид поднялся со своего места и подошёл ближе. — Если мне память не изменяет, то раньше печати были длиннее...              Алнар недовольно стукнул хвостом.              — Были, а как же. А знаешь почему? Да потому, что там ещё глиф охлаждения был, а сейчас мы посреди чёртовой тайги!       — Ооо, вот оно как, — саркастично протянул Саид.       — Maamalih'poch, я здесь в печатях разбираюсь, или ты?!       — Алнар, будь так добр, сохраняй нужную долю вежливости, когда общаешься со своим господином, — недобро улыбнулся Саид. — Ты и так весь день со мной пререкаешься, наверное, ты забыл, что...              Поучительную беседу резко прервал чей-то крик. Алнар, Саид и Богарт синхронно обернулись туда, откуда донёсся звук.              Их четвёртый компаньон лежал на земле.              — Зак!!! — вскрикнул Богарт и, сорвавшись с места, помчался к в его сторону. Алнар запоздало и с ёкнувшим от страха сердца понял, что бандит лежал в луже крови.              Богарт упал перед ним на колени, говоря что-то невразумительное и пытаясь привести напарника в чувства. Алнар ошалело смотрел на эту картину: несмотря на то, что эти двое были не лучше шакалов, было странно и страшно распрощаться с кем-то из них... Так...              — Не плачьте, умер не настолько хороший человек. Да и жить ему мало оставалось: с таким перечнем преступлений светят только рудник или виселица...              Алнар подскочил от неожиданности. Голос не принадлежал Саиду или, уж тем более, Богарту – слишком уж высоким он был. Обернувшись, он увидел то, что совсем никак не ожидал.       С другой стороны к ним приближался молодой человек. Выглядел он необычно даже по меркам хладогорцев: длинные белые волосы, голубоватая кожа, синие, с будто бы светящейся каёмочкой, глаза, и полупрозрачный нос. Спустя пару секунд до Алнара дошло, что это была самая что ни на есть настоящая сосулька.              Это был не человек, это был сугробик. Очень странный, человекоподобный сугробик.              — Простите, что так бесцеремонно нарушил ваше спокойствие, я вынужден был выполнить свой гражданский долг, когда увидел, чем вы тут занимаетесь. Его братца хватит для допроса, они постоянно выступали как подельники... — продолжил сугробик, медленно приближаясь к застывшим нарушителям. Вдруг кто-то свистнул, из-за деревьев донеслось лошадиное ржание. Сугробик миролюбиво улыбнулся. — Попрошу вас остаться и сотрудничать со следствием, иначе мне придётся применить силу...       — Что встал как вкопанный, идиот, защищать, живо! — прошипел Саид. Алнар вздрогнул, будто бы его окатили холодной водой и, выхватив из-за спины боевой топор, набросился на сугробика.              Тот, видимо, примерно такую реакцию и ожидал, поэтому резво отпрыгнул в сторону. Алнар затормозил, пролетев мимо и чуть не угодив в кусты, развернулся и замахнулся в рывке. И ещё. Сугробик планомерно уворачивался и отступал. «Тянет время до прибытия подкрепления», – догадался Алнар.              Практически у его шеи пронеслась сосулька. Он увернулся в последнее мгновение – снаряд звонко просвистел у него под ухом и лопнул где-то за его спиной. Отскочив подальше, Алнар уставился на своего оппонента. Сугробик стоял в боевой стойке, не сводя глаз с Алнара и вырисовывая пальцами в воздухе печати, судя по всему, чтобы создать ещё больше таких сосулек. Алнар злобно прищурился. Вот же грязно играющая сволочь! Переть против мага с одним только топором было самоубийством, но и он же что-то смыслил в магии!              К нему тут же устремилось ещё парочка снарядов. Отбив их топором, он рванул влево. Сугробик побежал ему на перерез, но Алнар прошептал себе под нос заклинание и резко ушёл в другую сторону. Старый трюк с ускорением магией сработал: его противник проскочил мимо и потерял равновесие. Открылся!              Замах! – топор прошёл насквозь. Сугробик вскрикнул и завалился, но добить его у Алнара не вышло: в ту же секунду откуда-то из его груди вырвалась ослепляющая вспышка, откинувшая шарара на пару метров неведомой силой. Из лёгких будто выбило весь воздух, а в глазах потемнело, в рот и нос лез снег, в который Алнар угодил лицом. Кое-как поднявшись на локтях, он смотрел на то, как сугробик ошалело уставился на него широко распахнутыми глазами, лежа на боку держась за грудь.              — Ах ты, мелкая тварь! — вдруг донеслось откуда-то сзади. Алнар узнал голос Саида.              Сугробик резко перевернулся, выкинул руку вперёд, и в воздух устремилось ещё несколько сосулек. Одна впилась мужчине в горло, а вторая в колено. Из-за полученной травмы, Саид резко упал на землю. Алнара затошнило: сосулька в горле прошла насквозь и торчала из чужого тела.              Совсем близко послышались голоса, топот копыт и ругань Богарта. Подкрепление прибыло. Сугробик резко подскочил с земли и устремился к Алнару.              Больше медлить было нельзя. Из последних сил, Алнар поднял топор, вдруг показавшийся ужасно тяжёлым.              — Эй-эй, стой! Я сдаюсь! — как можно отчётливее выкрикнул он, откинув оружие на землю.              Сугробик недобро прищурился. К нему тут же подлетел какой-то человек, судя по форме, патрульный.              — Иней, ты в порядке?       — Не волнуйся, я... — он издал звук, похожий на икоту. — У тебя остались наручники? Последний сдался.       — Да, сейчас, сейчас...              Под чутким надзором сугробика, патрульный склонился перед Алнаром, достав из кармана наручники.              — Ваше имя?       — Я... Я Алн...              Вдруг всё потемнело.              — Эй, приятель, ты... Твою мать, позовите врача!       — Трус! — последнее, что Алнар услышал, перед тем, как потерять сознание. Надо же, Богольт до сих пор пытается его задеть...