Снег

      Алнар открыл глаза.              Всё неприятно плыло и растекалось, будто бы он тонул в грязной воде. На секунду он смог разглядеть несколько силуэтов над собой и услышать взволнованные голоса и испуганное ржание лошадей, но его пронзила вспышка боли. Она пронеслась от центра позвоночника до кончиков пальцев, потемнением в глазах и звоном в ушах. Ему казалось, что он тонул в этих темноте и звоне, что медленно впивались в него, его кости и внутренности. Боль пульсировала по всему телу, и с каждым новым толчком становилась всё сильнее. Хотелось кричать, но рот будто был полон грязной, солёной воды.              И вот, когда терпеть было уже совсем невозможно, когда казалось, что ещё толчок и он умрёт, совсем один в колючей темноте, Алнар распахнул глаза. И тут же с непривычки зажмурился, ведь в лицо ударил яркий свет.       Сев на кровати он начал тереть глаза, будто бы пытаясь до конца очнуться ото сна. От боли почти ничего не осталось, только лёгкое покалывание где-то в груди и висках.              — Очнулся? — донёсся откуда-то спереди знакомый голос.              Алнар начал тереть виски. Рука наткнулась на влажно-тёплую повязку. «Компресс?» – с удивлением подумал Алнар. Перед глазами всё ещё было нечётким и текучим, попытки проморгаться практически не приносили успеха.              — Где я? — сипло спросил Алнар. Картинка постепенно становилась чётче, он уже мог различить стены из каменного кирпича и кровать.       — В тюрьме, — ответил ему тот же знакомый голос, под аккомпанемент шелеста бумаги. — Ты пролежал сутки без сознания. Прошу простить, я сам не ожидал такой... Гм... Бурной реакции...              Шаги. Алнар поднял только прояснившийся взгляд и обомлел.       Он понял, почему голос показался ему знакомым. За прутьями тюремной камеры стоял тот самый странный сугробик. Он с любопытством рассматривал Алнара с ног до головы.              — Выглядишь слегка бледно, но в целом неплохо, — завершил свой беглый осмотр сугробик. — Стоять можешь?              Алнар снял с себя компресс и тряхнул головой, будто бы сметая мысли в кучку, после чего встал с кровати. Вздрогнув, он растеряно потянулся к своей шее, пытаясь что-то нащупать.              — Вы сняли штуку с шеи? Зачем? Это простой согреватель, мне без него плохо…       — Откуда нам знать наверняка? — пожал плечами сугробик. — Я верну его позже, если он пройдёт проверку. Если холодно, то лучше накинь куртку, она висит на изголовье.              Алнар раздражённо вздохнул и обернулся. И правда, его куртка оказалась там, куда указал сугробик. А ещё с неё стёрли согревающую печать.       Надев её, Алнар похлопал по карманам и тут же болезненно сморщился.              — И трубку забрали?! Она-то что сделала?!       — Пожароопасный объект, есть риск поджё…       — Совсем уже что ли?! — перебил его Алнар, злобно рассекая хвостом воздух. — Я, вообще-то, шарар, мне жизненно необходим дым!              Сугробик склонил голову к плечу.              — Не бесись. Противопожарные требования запрещают нахождение предметов, увеличивающих риск возгорания в камерах, вот и всё.       — Ты идиот?       — Извини?              Алнар раздражённо щёлкнул пальцами, которые тут же загорелись слабым пламенем. Удостоверившись, что сугробик понял, что произошло, он задул их, словно свечу.              — Если я захочу устроить тут пожар, я справлюсь и без трубки, — процедил Алнар. Он уже чувствовал, как лёгкие начинали щипать без спасительной порции дыма.       — Хорошо, мы это не учли, приношу свои извинения… — тихо ответил сугробик, но тут же добавил, обиженно нахмурившись: — А вот обзываться было не обязательно.       — А... Кхм… Извини, — Алнар виновато улыбнулся и опустился обратно на кровать.              Ему стало неловко за свою внезапную вспышку гнева. Ну вот, если задуматься, это ведь правда было логично. Откуда местным знать об особенностях здоровья его вида? Про шараров тут знают, наверное, не больше, чем он о сугробиках, а вот о пожарах из-за забытой трубки...              Неловкое молчание затянулось.              — В чём... Меня обвиняют? — слегка отрешённо спросил Алнар.       — Пока что только в незаконном пересечении границы, — ответил сугробик, доставая блокнот, — мы ждали твоего пробуждения, чтобы провести допрос. Ты в состоянии говорить?              Алнар задумался. Боль уже не чувствовалась, постепенно к нему возвращалась ясность мышления и голод. А ещё страшно хотелось умыться.              — Да но… Мне хотелось бы привести себя в порядок. Проконвоируете меня до ближайшей мойки?       — Ванна вон там, — ответил сугробик, указав в сторону соседней стены. Там красовалась… Дверь.       — В камере отдельная ванная комната? — удивлённо нахмурившись, спросил Алнар. — А как же требования безопасности? Вдруг убегу?       — Не убежишь, не надейся, — хихикнул сугробик. — Быстрее давай, только бинты на груди не трогай.              Алнар почему-то улыбнулся в ответ. Из вежливости, наверное (ему хотелось в это верить).              Зайдя в ванную, Алнар первым же делом направился к раковине. Открыв горячую воду, он принялся умывать лицо. Горячая... Какое же наслаждение! В нечте, где они с Саидом остановились, горячую воду нужно было греть на кухне... Так неудобно...              Вытерев лицо рукавом и запоздало поняв, что рядом висело полотенце, Алнар посмотрел в зеркало. Разглядывая своё отражение пару секунд, он вдруг резко склонился чуть ближе, испуганно осматривая своё лицо. Помимо татуировки на щеке, он обнаружил множество тонких, голубоватых полос, растекающихся ручейками от его глаз к шее.       Он испуганно сглотнул, отошёл на шажок назад и слегка задрал подбородок. Его горло было буквально исполосовано, даже сильнее, чем лицо. Алнар подошёл к зеркалу ещё раз и задрал чёлку. На лбу, тем не менее, ничего не было.              Нервно умыв руки ещё раз (и опять вытерев их об куртку, а только потом вспомнив про полотенце), Алнар вернулся обратно. Иней оторвал взгляд от книги, которую до этого читал.              — Нужно попить? — миролюбиво спросил сугробик.       — Не отказался бы.              Сугробик налил воды из графина рядом с собой и протянул её сквозь прутья. Алнар непонимающе посмотрел на чужую руку.              — Там ничего нет. Обычная вода, — сказал сугробик.       — А жаль. Но... — Алнар продолжал задумчиво пилить взглядом чужую руку. — А если я...       — Да, оторвёшь. Или откусишь. Или что ты там ещё в голове придумал сделать, — фыркнул сугробик. — Но она снежная, а снега тут очень много, сделаю новую, не велика потеря.       — И правда... — рассеяно ответил Алнар, забрав бокал из чужих рук. Отпив немного воды, он направился в сторону кровати, а сугробик – к дивану.              Сев на кровать и скрестив ноги, Алнар задумчиво поджал губы.              — Перед тем, как мы начнём, можно задать вопрос?       — Угу.       — Что со мной? — Алнар посмотрел на своего собеседника. — Точнее... С моим лицом и шеей?       — Отравление ледяной магией, — вздохнул сугробик. — Ты отключился после, мхм, того как срезонировало моё ядро. Тебя попытались привести в сознание одним средством, но мы забыли, что ты не отсюда, и магия у тебя, собственно говоря, огненная. В тебя ввели ещё больше ледяной магии и... Ну... Короче, ты снова потерял сознание. Вот.       — А... — Алнар растерянно моргнул.              И правда, он помнил, как вроде бы очнулся ещё там, на границе. А потом ему снова стало больно...              — Но потом тебя осмотрел другой врач, мы поняли свою ошибку, вот... — сугробик улыбнулся. — Когда мы закончим, я принесу новый компресс.       — Ага...       — Они вытягивают из тебя отраву.       — Да нет, я понял, просто...       — Чувствуешь вялость?       — Немного. Извини.              Алнар отпил ещё воды.              — Если ты чувствуешь себя плохо, то...       — Нет. Я готов, — вздохнул Алнар. Он хотел разобраться со всем как можно скорее. — С какого момента мне начать рассказывать?       — С прибытия в Хладогорье.       — Хорошо… Я и мой господин, Саид, приехали сюда… — Алнар нахмурился, пытаясь вспомнить детали. — Наверное, неделю назад.       — Саид Рахмат-Гаяз эл'Башир, полагаю?       — Да... Которого ты–       — Ближе к делу, — мило улыбнулся сугробик.       — Хорошо-хорошо, душегуб — пробормотал Алнар и продолжил, но уже громче: — Саид перед отъездом ничего мне не сказал, только место поездки. Я и не спрашивал подробностей, он бы всё равно сказал что-то из разряда того, что это не моё рогатое дело. Что он там опять выдумал, я не знал до вчерашнего... Или позавчерашнего?              Алнар растерянно моргнул. Мысли опять начали разбегаться во все стороны, только вот теперь не от странного обморочного состояния, а от щиплющих лёгких. Он откашлялся.              — Позавчерашнего, — подсказал сугробик. — Вчера ваша группа столкнулась с патрулем.              Алнар коротко глянул на сугробика. Тот весь как-то... напряжённо подобрался что ли.              — Да, да... Он нанял каких-то головорезов, чтобы они нас проводили через лес, и мы пошли... — Алнар прокашлялся ещё раз и судорожно потёр лоб. — По пути мне рассказали, что я должен делать.       — Хорошо. А что ты должен был делать?       — Настраивать ловушки на сугробиков.              Сугробик удивлённо вскинул брови и стал копаться в своих бумагах.              — И вину я не признаю, — добавил Алнар. — На первой я просто не закрыл печать, на второй написана не очень приличная считалочка. Они не работают.              Сугробик что-то злобно пробормотал и стал вписывать в бумаги. Вдруг, он остановился и медленно поднял взгляд на Алнара.              — Не призн... Подожди... — сугробик отложил перо. — Вы же с Саидом были напарниками, с чего бы тебе идти ему наперекор?..       — Напарниками?.. Я? С ним?! — ошарашено спросил Алнар. — Да в гробу я видел таких напарников! Я здесь не по своей воле, а потому, что Саид как-его-там эл'Башир – отвратительнейшая тварь, скотина и ублюдок!              Алнар со злости швырнул бокал в стену. Тот, к своей чести, удар выдержал и звонко отскочил на пол. Сплюнув, Алнар вскочил с кровати и стал мерить шагами камеру.              — Алнар... Успокойся, пожалуйста...       — Сам ты успокойся! Этот урод заставил меня потащиться сюда. Он отобрал у меня всё: хоть какую-то семью, дом и честь, а теперь ещё и даже крохотный шанс на нормальную жизнь! — вдруг Алнар зашёлся кашлем. Видимо, переходить на полукрик было лишним.              Сугробик вскочил со своего места и достал ключи из кармана, видимо, намереваясь открыть камеру, но Алнар остановил его, подняв руку.              — Да нормально всё. Мне поэтому нужна трубка, лёгкие не справляются, — тихо прохрипел Алнар.       — Хорошо, сейчас, подожди... — сугробик отошёл от него.              Послышался какой-то стук и тихий разговор, видимо, сугробик говорил с охраной тюрьмы. Алнар тёр своё многострадальное горло. Пламя великосильное, не понос, так золотуха.              — Через пару минут охрана принесёт кое-какие твои вещи, ты как себя чувствуешь? — он опустился на пол около Алнара.       — Ты зря переполошился так, я ж не умираю, — отмахнулся Алнар. — Вот если бы кровью начал кашлять, то вот тогда...       — Я не переполошился... — через пару секунд фыркнул сугробик, недовольно нахмурив бровки. — Просто иначе не получится вменяемо провести допрос.       — Ага, хорошо... — Алнар прикрыл глаза, делая вид, что поверил в слова сугробика. Слишком уж напуганный у него был вид для того, кто печётся только о проведении допроса. — Пока у нас... Освободилась минутка... Могу я спросить кое-что?              Слова давались тяжело, поэтому он старался брать паузы, чтобы избежать нового приступа кашля.              — Смотря что, — растерянно отозвался сугробик.       — Как тебя зовут? Не сугробом мне же тебя называть.       — В сугробах ты на улице будешь спать, а я сугробик, — фыркнул он в ответ. Но, чуть погодя добавил: — Иней.       — Иней... Красивое имя... — пробормотал Алнар.              Алнар прикрыл глаза. У него зрел отличный план того, как избавиться от всего наболевшего разом.       

***

             — Я был в рабстве.       — Что?       — Я был у Саида в рабстве, — тихо повторил Алнар, наблюдая, как струится выдыхаемый им дым. — Можете и это в список его посмертных грехов записать.              Иней не обманул, не прошло и пяти минут, как в камеру принесли и трубку, и амулет. «Вот она, скорость проверки, когда заключённый может окочуриться», — подумал Алнар, когда защёлкивал амулет на шее. После этого он наконец смог раскурить трубку и затянуться спасительным дымом. Тот приятно пах апельсином и гвоздикой.              Он наконец смог расслабиться.              Следующие пятнадцать минут Алнар отстранённо рассказывал о том, как он сюда приехал, как они с Саидом наткнулся на Богольта и Зака («Богарта» — «Да? Тьфу, ну и придумали же имена...») и как он настраивал ловушки. Ну, точнее, сделал вид.              — Почему ты ослушался приказа?       — Да просто надоело мне это всё, — пожал плечами Алнар.       — И всё? — спросил Иней. — Просто «надоело»?       — А ты подумал, что у меня был момент озарения и раскаяния? — огрызнулся Алнар. — Мол, убивать сугробов плохо, и я решил нести правосудие? Вообще нет.       — То есть, ты признаёшь, что ты преступник?       — По вашим законам то, что я делал дома, уже тянет на смертную казнь.       — То, что ты делал на родине, Дастонское законодательство не интересует.              Алнар ничего на это не ответил. Ну, справедливо, что уж...              Они молчали где-то минуту, шарар смотрел на вьющиеся клубы дыма. Мысли в его голове так же клубились и извивались, его постепенно захватывали тоска и отчаяние.       Ему каждый раз казалось, что хуже уже не будет, а теперь он не дома, сидит в одиночной камере, травмирован, а судьба его неизвестно. На казнь он точно рассчитывать не может, может быть его посадят, а потом отпустят.              А когда отпустят, то... Нет. Он не хочет об этом думать.              — То есть, со следствием сотрудничать ты не собираешься?       — А должен?       — Ну... Да? — поднял одну бровь Иней. — Ты ведёшь себя так, будто что-то недоговариваешь. Или, может, покрываешь кого-то?       — Мне некого, — Алнар стряхнул пепел на пол. Всё равно пепельницы не было.       — Не сори, — злобно сказал Иней.       — Прости.              Алнар снова задумчиво затянулся.              — Алнар, если ты боишься кого-то, то не стоит.       — Я никого не боюсь. И ничего.       — Даже смерти?       — Даже смерти.              Иней застыл и как-то странно на него посмотрел.              — Все... Боятся смерти...       — Даже ты? — фыркнул Алнар.       — Даже я, — Иней склонил голову к плечу. — Почему ты вдруг...       — Не боюсь? Я уже сталкивался со смертью, а иногда смерть сталкивалась со мной. И я всегда уходил живым.       — То есть?..       — Убивал я. И не раз.              Иней нахмурился.              — Ещё раз повторю, то, что было на твоей родине, следствие не интересует. Это вообще дела не касается.       — А что касается? Что? Да плевал я на твоё следствие, вдолби это в свою головку уже.              Иней недовольно скривил губы.              — Ты наёмник?       — Был им. Пока не... Пока мы с Саидом и встретились, чтоб его orem ar Maamalih.       — Что?..       — Не записывай, это неприличное ругательство.              Сугробик надулся и всё равно что-то записал. «Не поверил что ли?», – подумал Алнар, делая новую затяжку.              — То есть, тебя он не нанимал?       — А это не очевидно? Я был его верным слугой, что никогда не предаст... Рабом, одним словом.       — А этому будут доказательства?              Алнар указал на свой сломанный рог и сказал, не выпуская из зубов трубки.              — «Традиции Алхарары. Том III: народ Fam'Kahif» авторства Льва Резникова, восьмая глава. Он твой согражданин вроде, значит, если не с ним поговорить сможешь, так книжку его купи.       — Откуда такие... точные познания?       — Оттуда, что мы с ним знакомы, — огрызнулся Алнар. — Лев Петрович гостил у нас пару недель, было время поговорить.       — Интересное совпадение... — Иней улыбнулся и склонил голову к плечу. — Но я пока не могу тебя покинуть... Можешь рассказать мне о том, что там написано?              Алнар разглядывал хитрую мордашку сугробика. Он явно пытался от него что-то добиться... Взгляд Алнара медленно опустился на книгу в снежных ручках, а потом вернулся на лицо.              — Не будем ходить далеко, расскажу свой случай, — начал Алнар. — Ммм... Люди Саида смогли победить меня, а он – добил и отрубил мой рог. В нашей культуре проиграть человеку – позор, который нужно отмыть одним обрядом. Называется он sami'survili, по-вашински «три желания». Суть, надеюсь, объяснять не нужно?       — Ага, я примерно понял.       — Вообще, нет чётких правил того, какие желания можно загадать, есть только два ограничения: это должно быть что-то исполнимое и не перечащее нашей религии. Каждый случай фиксируется в храме и благословляется, иначе человека просто убьют Пустынные Змеи. Это так, чтобы контролировать это дело.       — О... То есть, всё очень серьёзно?       — А ты как думал? Такие вещи просто так не делаются. Большинство, так или иначе, придумывают что-то, чтобы использовать бесплатный шарарский труд. Саид, например, ore-       — Прекрати материться.       — Тьфу ты, до чего дошли, теперь и душу отвести нельзя.       — Это неуважение к лицам, исполняющих закон.       — Ладно-ладно, не бухти. Саид был редкостным... засранцем, — Алнар удовлетворённо улыбнулся внутри, когда Иней скривился от ругательства. Сказать-то теперь он ничего не мог, это был не мат. — И он просто повесил на меня его охрану ну и службу по мелочи. Удобно, да, меня можно было только кормить и не платить.       — А теперь что?       —...То есть? — опешил Алнар.       — Если Саида нет, то теперь что? — махнул пером Иней. — Чей ты?              Алнар замолчал. Он вообще не думал об этом.              Но вдруг у него начал зреть план.              — Если он с концами умер, то я обязан совершить ритуальное жертвоприношение, вскрыв горло — медленно проговорил Алнар. — Но мне нужно удостовериться, что он жив. Тело, полагаю, увидеть вы мне не дадите?              Иней как-то странно дёрнулся. Алнар прищурился.              — Так. И что это за реакция?       — Тебя было приказано не выпускать из камеры, — пролепетал Иней.       — О, так это я что-то от тебя скрываю! Я бы хотел сказать, что ты в безопасности и можешь всё мне рассказать, но увы и ах!       — Да... Да с чего такие мысли?              Алнар почувствовал, что потянул за нужную ниточку.              — Так-так. Я знаю, что у вас медицина развита получше, что мешает просто вылечить его?       — Да потому что это глупости! Да и в целом, знаешь ли, люди после сосульки между вторым и третьим шейными позвонками умирают.       — О, а так у тебя есть в этом опыт?       — На что ты намекаешь?              Иней хмуро на него посмотрел.              — У меня военная специальность. Все боевые маги бьют туда.       — Хорошо-хорошо, sadik не-душегуб, верю.       — Как грубо.       — Ох, да ну.              Алнар затянулся трубкой. Иней чем-то нервно зашуршал.              — Э... Хэ?       — Что у тебя там стряслось? — Алнар приподнялся на локтях и посмотрел на Инея. Тот стремительно отложил что-то.       — Ничего такого. Ну... Я просто хотел узнать... Ну... Вот если он умер, точно-преточно, то что ты будешь делать дальше?              Алнар лёг обратно. Шуршание возобновилось.              — Ммм... — Алнар думал, что же ему такого сказать, чтобы сугробик от него отвязался. — Ну... Обычно, если ломателя рога убивают и его подчинённого побеждают, то право на жизнь шарара переходят победителю...       — В нашем случае – мне?       — А с чего ты взял? — Алнар растянулся в ехидной улыбке. — Ты меня не победил, я сам сдался.              Иней нервно усмехнулся.              — То есть, это совсем другое, да? А тюрьма просто комната, а в мыслях ты свободен?       — Есть разница между позорно проиграть и здраво оценить свои силы и сдаться, чтобы отступить.              Алнар резко вскочил с кровати и посмотрел на сугробика. Ему страшно интересно было, чем же он там шуршал.       Как оказалось, в руках Иней держал... Книгу. Нет, не просто книгу, а ту самую, которую Алнар помогал писать.              Алнар истерично расхохотался.              — Серьёзно?! Ты... Ты... «Не могу тебя покинуть, поэтому расскажи мне, что же там написано»... Да ты с этой книженцией в обнимку сидишь!              Иней покраснел (ну, в его случае, посинел) и захлопнул книгу.              — Пламя великосильное, какой же ты... Вот вроде лживая тварь, а такая потешная...       — Алнар...       — Что, а не правда что ли? Ходишь тут, выведываешь... И врёшь! Врёшь мне прямо в лицо, душегуб!       — Душегуб?! — Иней аж сорвался с места. — Это я-то душегуб?! Т-ты сам признался в том, что убивал и не раз!       — Так ты тоже, ты двоих сразу убил.              Алнар победно улыбнулся.              — Я вот только не пойму, кто ж умный такой разрешил тебе охранять меня. А вдруг твой животный инстинкт опять взыграет и ты решишь закончить начатое?       — Жив... Животный?.. — Иней аж дёрнулся.       — Все знают, что сугробики – это животные, что живут в лесу. Потому на вас и охотятся.       — Т-ты... Замолчи!       — Не то что? Сорвёшься? Укусишь? Ну-ну...       — Т-ты не представляешь, что именно ты только что сказал!       — Пфу. Правду.              Иней смотрел на Алнара. Его потряхивало.              — Ты убил двоих даже глазом не моргнув. Как тупой хищник, что убивает только потому, что матушка природа вложила ему это в его глупую голову. Потому что самосознания нет, потому чт-       — ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ НАКОНЕЦ!              Алнар упустил момент, когда Иней вдруг оказался рядом с ним и угрожающе ткнул в его шею сосулькой. Медленно моргнув, Алнар положил свою руку на запястье сугробика, нажимая на свою шею сильнее.              — Ну, что и требовалось доказать. Давай, вперёд. Заканчивай. Ты же хотел меня добить в лесу, а тут такая возможность...       — Молчи.       — А не то что? Не бойся, нас никто не видит, а я никому ничего не расскажу...       — Ты можешь просто замолчать уже наконец?              Алнар вздохнул и всё же покорно замолчал.              Он посмотрел Инею в глаза. Они не были похожи ни на человеческие, ни на шарарские: они были спокойно синие, а на границе радужки плескалось нежное жёлтое свечение.              Ему казалось, что он увидел маленькое северное сияние, как писали в книгах, что он читал в детстве, что он представлял, когда его мучили одиночество и тоска. Чудесное зрелище перед смертью.              Алнар закрыл глаза. В камере повисла тишина, изредка прерываемая его дыханием.              — Я так больше не могу, пожалуйста, добей меня... — прошептал Алнар.              В ответ он услышал раздражённый скрип и звук расколотого льда.              — Какого... беса, Алнар?       — ...Тот же вопрос, — Алнар разочарованно открыл один глаз, а за ним второй. — Я же очень вежливо попросил, даже волшебное слово сказал...              Иней стоял, скрестив руки на груди. На его лице была смесь раздражения, грусти и испуга. Правда, сейчас Алнар больше пытался понять, как сугробик вырвал свою ручку из его пальцев, чем смотрел в его недовольную мордашку.              — Тебе психиатр нужен, а не конвоир, — печально сказал Иней и, развернувшись к Алнару спиной, рассыпался в снежное облако, пролетая сквозь прутья. Лишь на другой стороне он собрал своё тело обратно. Ладно, это объясняло, как он вырвался.       — Кто?..       — С головой у тебя проблемы, говорю.       — ...Не правда...              Иней поджал губы.              — Я отойду и принесу успокоительное.       — И оставишь меня одного наедине с зеркалом? — фыркнул Алнар. Он чувствовал некоторое раздражение.       — Оно не стеклянное, а металлическое. Не разобьёшь, не бойся.              Алнар раздражённо вздохнул и сел на кровать.              — Ну и давно ты так?.. — тон Инея резко поменялся с колкого и нервного на какой-то глубоко печальный.       — Тебе какое дело? — злобно стуча хвостом по покрывалу спросил Алнар.       — Ты только что попытался спровоцировать меня, чтобы совершить самоубийство, — Иней обернулся к Алнару, смотря в его глаза. На этот раз он не выдержал взгляд сугробика и, стыдливо отвернувшись, попытался сделать затяжку.              Алнар молил всех богов, которых знал (даже тех, в кого он не верил) о том, чтобы Иней не заметил, что трубка давно потухла.              — Спасибо, что сказал, я и не заметил. Меня же тут не было.       — Прекращай язвить.       — Что-что?              Алнар кожей чувствовал чужое раздражение.              — Не втягивай других в свою конфронтацию с инстинктом самосохранения.       — Не то что?       — Да то, что это было бы серьёзным правонарушением. И меня бы выставили на мороз.              Алнар очень старался держать лицо, но не смог: невольно расплылся в слабой улыбке. Шутка была неплоха.              — Дай угадаю... — тихо добавил Алнар. — Убивать меня ты не собирался, а просто хотел припугнуть?       — Ну да. Я не ожидал, что ты не просто красуешься, а... Ну...       — Серьёзно? Я не был убедителен?       — Честно, ты выглядишь как словоблуд, а не как тот, кто будет действовать.       — Слова – страшное оружие во рту с острыми зубами и длинным языком...       — О, Белизна, это звучит отвратительно.       — Так говорил мой покойный батюшка! Можно хоть капельку уважения к покойнику?!       — Всё-всё, молчу, — Иней миролюбиво поднял ладони.              В воздухе опять повисла тишина. Только в этот момент Алнар нашёл в себе силы посмотреть на Инея.              — Ты до сих пор хочешь знать, почему я не дал себя добить в первый раз?       — Почему же?       — Ты был весь в крови Саида, а я не хотел, чтобы он касался меня при смерти.              Иней склонил голову к плечу.              — Ты настолько его ненавидишь?       — Настолько, — Алнар отложил трубку.              Алнар печально фыркнул.              — Он... Ну... Понимаешь, если бы не этот человек, у меня... У меня был бы шанс на новую жизнь. Я тогда... бросил наёмничество, стал дезертиром... И стал жить с людьми, но...              Алнар всхлипнул. Ему вдруг стало так тоскливо на душе от всего, что с ним творилось.       Иней печально вздохнул.              — Извини, я не знал, что у вас настолько напряжённые отношения были.       — Нет. Нет... Это ты извини. Я не должен тебя этим грузить.              Иней слегка поёжился.              — Тогда я за лекарством и мигом обратно, хорошо?       — Хоро... Хорошо, — Алнар вытер рукавом щёки.       — Обещаешь, что ничего с собой не сделаешь?       — Обещаю... Может, только подушку погрызу...       — Зачем?..       — Кушать хочу...              Иней охнул.              — Я ещё распоряжусь, чтобы тебе сделали ужин.       — Было бы замечательно... — Алнар медленно моргнул. — И это... Пока ты не ушёл, можно тебя попросить о кое-чём?       — Мхм?       — Можешь книжку дать? Ну... Ту, что про нашу культуру. Я просто так и не успел её прочитать до конца.              Иней кивнул и просунул книгу через прутья. Алнар медленно поднялся с кровати, чтобы её забрать.              — Я скоро.              Как только Иней вышел, Алнар спрятался под одеялом, оставив торчать снаружи только хвост и рога – так было приятнее было читать и предаваться печальным думам. Он был расстроен тем, что ему снова пришлось проиграть, но на этот раз в эмоциональной дуэли. Хотя, с другой стороны, он почувствовал себя живым впервые за несколько лет... И тот, кто заставил его это почувствовать, рано или поздно вернётся.