Снег

      — Иней.       — Мхм?       — Мне скучно...              До Алнара донёсся звук захлопнутой книги и недовольное воркование.       Иней часто переключался на свой родной сугробий язык, когда нервничал или ворчал. Про себя Алнар называл это воркованием: больно он был похож на то, как общались между собой лесные голуби. Да и сам Иней чем-то голубя напоминал... Тоже смешной и круглый.              — Ты сам три минуты назад сказал, что тебе надоело болтать!       — Это было опрометчивым решением, я снова заскучал. Эх, вот бы... Нарды там, или карты! Или... Или книжку!              Алнар поднялся с кровати и сладко потянулся.              С момента их... скажем так, ссоры, прошло два дня, на протяжении которых Алнар постигал все доступные ему виды досуга: физические упражнения и приставания к Инею с глупыми вопросами. Тот, хоть порой и нехотя, отвечал на них. Видимо, ему редко доводилось поболтать с кем-нибудь ни о чём и обо всём на свете...              — Ты сам знаешь, пока мне не дадут разрешение – я связан по рукам и ногам, — со вздохом ответил Иней, откладывая книгу на столик. — Я до сих пор строчу объяснительные за то, что в прошлый раз принёс к тебе в камеру книгу.       — Как тебя могут связать, если ты умеешь в облачко превращаться?..       — ...Я фигурально...       — Так я тоже...              Алнар отряхнулся.              — Ну, не суть! Давай лучше про вашу страну поболтаем, у меня в голове ещё кое-какие вопросики назрели. Очень глупые, но, наверное, ты привык уже.              Алнар начал мерить шагами комнату, разминая ноги. Конечно, больше хотелось прогуляться, но что есть, то есть. Иней же, облокотившись на колени, задумчиво посмотрел на Алнара.              — Да, хорошо, но... Честно говоря, я бы тоже хотел задать тебе пару вопросов, — сказал сугробик после небольшой паузы.       — О, ну... Да, правда, — Алнар почесал затылок. — Извини. Стоило хоть раз и тебе дать спросить что-нибудь.       — Всё в порядке, — Иней мило улыбнулся. — Всё же, это ты тут, своего рода турист...              Алнар рассмеялся.              — С особой туристической программой!              Сугробик хихикнул, а затем склонил голову к плечу и прижал пальчики к губам, видимо, пытаясь сформировать то, что он хочет спросить.              — Ну... Наверное, это не самый оригинальный вопрос, но всё же... — сказал Иней, опуская глаза. Его лицо стало серьёзным. — Я бы послушал о том, как ты жил дома... Как... Как шарар, вот.              Алнар растерянно остановился посреди своей камеры.              — То есть? — тихо переспросил Алнар. Резкая серьёзность в голосе сугробика его смутила.       — Просто я нашёл парочку из тех книг, что ты упоминал во время нашей... перепалки, — ответил Иней и, столкнувшись с непонимающим взглядом Алнара, добавил: — Когда ты назвал меня «животным».              Алнар содрогнулся.              — Я... Мне... Прости, я тогда перегнул, — Алнар виновато отвёл глаза. За эти два дня этот момент в их отношениях витал тяжёлым душком воздухе, но они оба старались его избегать. — Я не знаю, что мне тогда взбрело в голову. И я понимаю, как обидно такое выслушивать в свой адрес. Извини.              Иней грустно вздохнул              — Я не злюсь, — ответил Иней и грустно поджал губы. — Я хотел спросить, почему шарары в этих книгах упоминаются наравне со зверьми, как и сугробики? Вы же тоже из плоти и крови, прямо как люди...              Алнар тяжело вздохнул.              — Плоть, кровь, пфу... Потому, что мы – всё равно нелюди, Иней. А книжки-то человеческие.              Он сел на пол напротив Инея, скрестив ноги и сложив ладони напротив рта. Уставившись в пустоту, Алнар задумался, подбирая слова. Иней его не торопил.       С сугробиком было немного сложно. Не в том плане, что он постоянно перебивал или был плохим собеседником — наоборот, он был самым внимательным слушателем в мире, — а в том, что он будто бы не до конца понимал, чем мышление окружающих его «существ плоти и крови» в отличается от его.              Сугробики, а Иней был сугробиком, состояли из снега, кутавшим их ядро. У них нет мышц, крови, органов... Ну, в привычном понимании этого. Да, они умеют чувствовать прикосновения и видеть, знают, что такое горячо и холодно, но для них это всё было по-другому. Отсюда — другой менталитет, другие привычки, другой склад мышления.              Иней не понимал, зачем бить, хотя умел это делать. Не понимал, зачем пьют алкоголь. Зачем писать огромные выдуманные истории и переводить на них бумагу, если есть сказки, которые рассказывают детям... Он был совсем другим существом, с другим восприятием мира.              Алнар вспомнил, как ему было неловко, когда после своего первого тюремного завтрака он спросил у Инея, какая у него любимая еда. Иней непонимающе моргнул пару раз и ответил, что не чувствует вкусы. Да и желудка у него нет... Ну ведь правда, это было так… на поверхности!              — Помнишь я говорил, что проиграть в бою человеку – позор? — наконец сказал он, подняв глаза на Инея. Тот медленно кивнул. — Это придумали очень-очень давно. Нас, шараров, когда-то было гораздо больше, да и были мы по всяким научным и культурным штукам развитее людей. Вся Алхарара принадлежала нашим правителям, а людей было мало, и то, большинство были приезжими. Но с каждым годом их становилось всё больше, а их развитие – быстрее. Ну и как-то так вышло, что началась делёжка территорий. А там война, повальное дезертирство... Тогда и придумали sami'survili, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию.       — И поэтому вас считают животными? Из-за войны?       — Ну, по большей части. То шарары выбивали людей с каких-то территорий, то люди шараров. Долго это длится, и всё туда-сюда, да никуда. У всех есть причины ненавидеть друг друга.              Алнар поднял глаза на Инея.              — Ты спрашивал, как я жил там, как шарар? Не плохо, но и не хорошо. Какой бы дрянью не был Саид, всё же у меня была крыша над головой, кров, еда и одежда. Даже не из помойки, а новые и весьма приличные. Но это никогда не заменит свободу. Потерянных близких. Близость к своим.       — А другие шарары?..       — В Fam'Kahif – как получится, кто-то богатый, кто-то бедный. Ну, как и везде. А вне его... Честно, я не помню, когда я в последний раз видел шарара на поверхности, не связанного с преступностью. Или не из Пустынных Змей. Или не в рабстве.       — Что? — Иней склонил голову к плечу. — В каком плане? Со сломанными рогами?       — Не только. Продают моих сородичей, как и положено животным – на рынках, — Алнар болезненно скривился. — Я помню, как однажды видел совсем ещё детишек «для личного пользования».              Иней озадаченно захлопал глазами. Алнар почувствовал болезненный укол то ли зависти, то ли жалости.       По словам Инея, он только пару лет назад стал жить среди «существ плоти и крови», и пока что многое ускользало от его взора и понимания.              — Подумай хорошенько, зачем взрослым мужикам выкупать детей, — аккуратно начал Алнар.       — Почему именно мужчинам?       — Ну, обычно это мужчины. В девяти из десяти раз.       — Мелкая прислуга?..       — На такую должность скорее возьмут человеческого беспризорника.              Иней нахмурился.              — Не понимаю.              Алнар вздохнул.              — Скажи, у вас наказывают тех, кто любит детей?              Иней выглядел совсем уж обескураженным.              — Любит?.. Нет, я... Мы из разных стран, но это же чересчур...       — Иней, не любят, а любят. Есть разница между любовью к своему ребёнку и любовью к супругу.              Иней застыл. Видимо, в его голове начало что-то скалываться.              — Ну... М... Я... Я плохо разбираюсь в тонкостях того, как вы любите друг друга... Н-но...              Каким-то неведомым для Алнара образом, Иней побелел ещё сильнее.              — Ну... Дети же крошечные, это же анатомически неверно, и-и просто зачем... Ох, Белизна белая...       — Так в этом же весь сок! — саркастично ответил Алнар и хотел было сплюнуть на пол, но сдержался: один раз за это ему уже прилетело. — Был я на одном таком аукционе. Саид потащил, мол, надо по долгу службы, найти новые знакомства, бла-бла-бла. Даже в больнице для душевнобольных нет так много отбитых на голову уродов.       — Не оскорбляй душевнобольных...       — Справедливо, — Алнар опёрся головой на прутья решётки. — Мне повезло, после смерти родителей я смог сколотить шайку карманников, а оттуда примкнул к Пустынным Змеям. Меня никогда особо не трогали. Видимо, за это я и расплатился своим рогом. Судьба равновесия искала.       — Алнар...              На голову шарара опустилась чья-то аккуратная ручка, из-за чего тот дёрнул ушами. Приятно...              — Ой! — Иней резко отдёрнул руку. — Извини, я постоянно забываю, что я холодный, прости...       — Мне не холодно, у меня же это... Согреватель вернули... — тихо ответил Алнар, поднимая голову. — Не извиняйся...              Иней отвёл взгляд и неловко прижал ручку к груди.              — Да, можешь ещё погладить. Мне нравится, — улыбнулся Алнар. Он слышал, что сугробики часто выражали свои эмоции с помощью касаний, и смущать Инея ему не хотелось. Тот, недоверчиво посмотрев на него пару секунд, протянул руку обратно и возобновил мягкие поглаживания.              Алнар прикрыл глаза. Ему редко доводилось чувствовать настолько нежные и аккуратные прикосновения.              — Тот поход был первым и последним, кстати, — тихо фыркнул Алнар. — Я тот ещё бедокур.       — Это отдельная история?       — Ага. Я одного мальчишку отпустил.       — То есть? — спросил Иней.       — Да там... Был один... Ему, наверное, лет четырнадцать было, а может даже меньше... Плохо помню. Обычно ребятишки, которых продают, уже будто живые трупы. А он не такой был: сидел, сверкал глазищами, будто хотел наброситься на кого-нибудь... Понимаешь? — Алнар грустно улыбнулся. — У него ещё горел внутри огонёк, и он был готов сражаться, только оружия не было. Его выкупил какой-то торгаш, которого шайка Саида покрывала. Поэтому, когда я подошёл с деньгами от его имени и забрал мальчишку, то он не возникал.       — Откуда у тебя были деньги? — непонимающе моргнул Иней. Алнар рассмеялся.       — Я сколько лет таскал из чужих карманов, раздобыть некоторую сумму было вопросом времени. Я же не постоянно крутился рядом с Саидом.       — Воровать плохо, — ответил Иней, недовольно нахмурив брови, и отвесил Алнару щелбан.       — Ну уж точно не тогда, когда от этого зависит чья-то жизнь, — хихикнул Алнар. Его немного забавляло то, каким образом Иней решил выразить своё недовольство. — Больше гладить не будешь?       — Буду.              Чужая рука вернулась обратно. Алнар довольно размурчался: всё же, несмотря на «человеческое» обличие, Иней оставался забавным снежным существом со своими снежными причудами и ужасно мягкими ручками.              — И что в итоге?       — Я его на коня посадил и отпустил. Такие, как он, умеют выкручиваться. Просто тогда ему не повезло.       — И тебе совсем ничего за это не было? — удивлённо спросил Иней.       — Было конечно, даже шрам на спине остался. Но оно того стоило... Могу показать, — заговорщически шепнул Алнар.       — Не надо. Я тебе верю.              Иней аккуратно забрал руку.              — Ой, я что вспомнил... Ты два раза про каких-то пустынных змеев говорил. Это... Что такое? У вас есть какие-то особые змейки?       — Нет, — Алнар рефлекторно тряхнул головой, поправляя причёску. — Это... Как бы сказать... Гильдия наёмников своего рода. Они кое-как следят за порядком среди шараров вне Fam'Kahif. По сути, они некоторые посредники между рогатыми и людьми.              Иней нахмурился.              — А Алхарара и Фам'Кахиф это не одно и то же?       — Нет-нет, смотри... Вот у вас есть Хладогорье, да? Это страна.       — Субъект Дастонской Империи.       — Не так важно. Регион. Большой. И внутри есть маленькие региончики! Камогорск там... Каме... Камень короче.              Иней весело фыркнул.              — Камнегорск.       — Извини, ещё не до конца привык, как говорить правильно.       — То есть, Фам'Кахиф – это такой город?       — Почти. Ммм... Это город, но одновременно и страна. Он очень большой! С прилегающими деревушками, там... Крепостями...              Иней кивнул.              — Теперь понимаю.       — И находится он в огромной такой пещере. Я там родился! Но пришлось уйт... Нет, рассказывать не буду, вот это правда очень плохая история.       — Хорошо... — вздохнул Иней. (Алнар только сейчас понял, насколько странно это было. Сугробики же вроде не дышали?)       — Но раньше шарарские города были наверху, да и в других пещерах обживались потихоньку, пока не... Ну... Война, вот. Пустынные Змеи были учреждены ещё тридцать восьмым амиром, хотя не все эту затею одобряют. До сих пор об их полезности идут споры, потому что, вот честно, пока я там был, самое серьёзное, что я делал – наблюдал за соблюдением sami'survili. Всё остальное – наёмничество. Ну и патрулирование спорных территорий, но в таком я участвовал нечасто.       — ...Ты был наёмным убийцей от государства?..       — Не только, — покачал головой Алнар. — Мы с моим отрядом в основном сопровождали караваны с человеческих земель до границы Алхарары.       — И люди вам доверяют?! Вы же того, животные... Ой! У-у них жив... Животные!       — Да я тебя понял, не переживай, — хохотнул Алнар. — Ну, знаешь, злым кровожадным животным можно меньше платить.              Иней захихикал, прикрыв рот рукой.              — Интересная у тебя жизнь была... — он вдруг встрепенулся. — А... А это правда, что у вас по земле бегают большие ящерицы?       — Ты про саламандр? Ну да, на них ещё кататься можно!       — Как чудесно! — Иней захлопал ладошками. — У меня тоже ящерка дома живёт, только маленькая!       — Ух ты! А как её зовут?       — Птоситермос.              Алнар подавился.              — Кого?!       — Пто-си-тер-мос. Но я его Тосей зову.       — Sari'Alnaar, ты... Что это за имечко такое?!       — Хорошенькое имечко, — фыркнул Иней. — «Опущенная температура». Он хладнокровное просто, я на мёртвый язык это слово перевёл, правда, вышло неверно... Но он уже к Тосе привык, не хочу переименовывать.       — Тося... Ты сам этот кошмар не любишь выговаривать?       — Почему? И почему кошмар?! Красиво же!       — Ну да, как бромдрдрбрбр твой.       — Бромдигидрохлорфенилбензодиазепин. Пха!       — Тебе просто нравятся длинные непонятные слова, да?       — Возможно.              Иней игриво склонил голову к плечу. Алнар усмехнулся.              — Давай я лучше тебе про саламандр расскажу.       — Давай! Люблю слушать про животных...              Они провели за разговорами весь оставшийся день.       

***

             Так пролетела неделя.              Иней оказался отличным собеседником. Он внимательно слушал и рассказывал интересные истории, имел поистине очаровательное чувство юмора, был своего рода... заботливым?              Он кое-как договорился с начальством о том, чтобы принести Алнару нарды. Сугробик был очень доволен собой, когда показывал их, особенно печати защиты от огня на доске, шашках и игральных костях, что он ответственно рисовал весь вечер. А потом попросил научить его играть.              Противником Иней был, на удивление, хорошим. Алнар давно не получал такого удовольствия от простой игры: в последние разы он играл только на деньги, а вот на интерес... Пускай Инею приходилось просовывать руку сквозь прутья, а им двоим — сидеть на полу, Алнару было всё равно. Ему было весело.              — Ты сегодня какой-то задумчивый, — Алнар перемешал кости. — Что-то случилось?              Иней промычал, видимо, обдумывая свои слова.              — Ну... Случилось.       — Серьёзное? — спросил Алнар и тут же добавил, заговорщически подняв брови: — Опять бумажки, да?       — Хи-хи, нет! Ну... Это пока маленький секретик, вот.       — Я никому не скажу! Ну... Мне некому, но всё же!              Иней застыл, видимо, взвешивая все «за» и «против». А потом радостным полушёпотом сказал:              — У меня появился ребёночек!              Алнар удивлёно распахнул глаза.              — Правда?! Поздравляю!              Иней застенчиво улыбнулся.              — Я вообще не был уверен, что у меня выйдет... Но всё получилось! Я уже построил для дитё норку, где оно сможет прятаться!       — Я очень за тебя рад, — искренне улыбнулся Алнар. Иней выглядел таким счастливым...       — Спасибо!       — А если не секрет, то... Откуда у тебя ребёнок?              Иней возбуждённо подобрался.              — Помнишь ты меня топором трахнул?              Алнар поперхнулся, а потом вспомнил исконное значение этого слова.              — Да... Извини...       — Я не сержусь. Так вот, ты отсёк мне кусочек ядрышка! Я потом его достал, смотрю, а кусочек-то крупненький... Думаю, попробую его в снежок посадить, может, живое существо выйдет! Взял дома горшочек, положил в него снега, и закопал осколочек свой... А потом смотрю, он начал притягивать снег! Живой, значит! А теперь… теперь совсем крепенький ребёночек! Бегает везде, вот… Говорить умеет!              Алнар удивлёно слушал рассказ. Ах вот как значит сугробики детишек заводят...              — Ты уже придумал ему имя?       — Нет. Мы даём имена через месяц жизни, когда крошки достаточно окрепли, чтобы придти на Главную Поляну, да интересы свои проявят, чтобы имечко само-то придумать. Там дитё становится частью нашего племени.              Алнар умилённо махал хвостом.              — Какая прелесть!       — А вообще, я должен на тебя в суд подать, на алименты.       — Кого?..       — Выплаты за ребёночка. От второго родителя, если он с первым не в браке. Мы не супруги, но ты в процессе рождения поучаствовал, точнее, стал инициатором, так что...              Алнар шокировано стукнул хвостом.              — ...Это мой ребёночек? Это мой ребёночек!       — Ты выглядишь крайне воодушевлённым, для того, на кого собрались подать на алименты, — хихикнул Иней.       — Нет, я просто... — рассмеялся Алнар. — Я очень хотел ребёнка всегда! Ну, вышло конечно крайне оригинально, но и я сам тот ещё оригинал...              Алнар грустно улыбнулся.              — Я бы хотел на него посмотреть. Я могу написать это как предсмертное желание?       — ...Что?..       — Ну... Меня же повесят скорее всего, — грустно хохотнул Алнар. — Ну, или как вы там обычно с преступниками поступаете. Вот уйду хотя бы без сожалений.              Иней задумчиво подвигал шашку.              — Твоя вина ещё не доказана.       — Я делал ловушки на сугробиков и пересёк границу.       — Не по своей воле, — вздохнул Иней. — Понимаешь, у нас не было прецедентов... такого плана. Вот. И идут дебаты, мол, что с тобой делать...              Алнар слегка нахмурился.              — То есть?..       — Ну... Ох... Мнения разделились. Кто-то хочет тебя казнить, кто-то – на рудники послать, а третьи говорят, что ты не виноват. Сейчас решается спор между последними двумя позициями, потому что казнь в твоём случае сочли неэтичной.       — Не чего?..       — Ну... Цитируя твою главную заступницу: «как-то не по понятиям вышло». Значит, казнить – плохо и неправильно.              Алнар шокировано моргнул.              — То есть меня... Меня не казнят?..       — Нет. Точно нет. Но и рудники тоже такое себе... — вздохнул Иней.              Вдруг он резко встрепенулся.              — Я забыл!       — Что? Что забыл?       — Тебя завтра допросят! — он нервно потёр плечи. — Извини, из-за дитё всё из головы вылетает...       — Нет-нет, всё... всё хорошо! — Алнар поднял руки в успокаивающем жесте. — Я понимаю, это гораздо важнее. Я уже задумываться начал, что когда же вот...       — Тебя должны были ещё в первый день допросить, но, из-за того, что тебе было плохо, перенесли допрос. А потом были проблемы с бюрократией, и... затянулось всё сильно...              Алнар взволнованно кивнул.              — Хорошо...       — А ещё... — Иней прикусил губу. — Тебя будет допрашивать кое-кто очень важный. Очень. И она ужасно сильно не любит, когда ей лгут.       — Я запомню. Спасибо, — кивнул Алнар.              Иней задумчиво опустил глаза к доске.              — Кстати, я выиграл.              Алнар дёрнулся всем телом.              — Мы играли?!       

***

             Алнар мерил свою камеру шагами. Беспокойно.              Утром к нему зашёл какой-то дядька из охраны, с завтраком и сменной одеждой. На вопрос, где Иней, ответил, что его сегодня не будет для чистоты следственного эксперимента. Алнар не понял, на какую это там чистоту должно было влиять, ему просто стало ещё страшнее. Ну а кто бы не испугался, если бы в такой ответственный момент пропал его единственный друг!              Когда кто-то боится, и не важно, есть ли у него рога и хвост, он начинает делать глупости. Путаться в показаниях. Иногда даже лгать, и то, не ради злого умысла, а боясь, что в правду никто не поверит! У Алнара был опыт в этом, и потому он так разнервничался: одно дело допрашивать кого-то, кидать тёмные взгляды или многозначительно кивать, другое — сидеть по ту сторону. А вдруг он ляпнет что-то не то? Или наоборот, очень даже то, за что могут отправить копать рудники?! Кошмар-кошмар-страхолюдина...              — Ама-       — Алнар.       — Гхм, Алнар, прошу прощёния, — охранник поправил фуражку и брякнул наручниками. — Лицом к стене, руки за спину, процедура обыкновенная, не боимся...       — Да, сейчас...              Алнар послушно встал лицом к стене и завёл руки за спину. Лязгнул замок, и, через пару секунд, его сковали. Профессионально, стоит сказать! В первый раз на нём устроили учения новобранцу, после перформанса которого у Алнара до сих пор саднило левое запястье.              Они вышли из камеры и пересекли коридор отделения для нелегальных мигрантов. Алнар кивнул знакомому часовому, пока конвоир открывал дверь в главный зал.              На этот раз они свернули направо, а не налево, к переходу в соседний корпус. Алнар оглядывался по сторонам, но старался делать это незаметно — вдруг подумают, что он решил сбежать! А ему было просто интересно, ведь до этого он выходил только в левую часть корпуса, к психологу. Милая дама, что давала ему совсем не милые таблетки. Горькие, как смерть!              — Заключённый на месте. Госпожа майор прибыла?       — Да, ожидает в допросной, — отозвался часовой, открывая дверь.              Алнар послушно зашёл. Вдох-выдох. Всё хорошо. Он не сделал ничего плохого.              В допросной сидела женщина, вероятно, дастонка. Ну, точнее, не вероятно, а точно: острые пушистые уши, мягкий хвост, белая шерсть... Точно-преточно дастонка!              Несмотря на очевидных посетителей, никакого внимания она им не уделила. Лишь перевернула страницу в папке, что держала в руках.              Конвоир посадил Алнара на стул и неловко кашлянул. Женщина махнула рукой, мол, уходите, сама разберусь. Ну, конвоир и ушёл.              Тишина.              Теперь неловко кашлянул Алнар.              — Я не слепая. Не обязательно шуметь.       — Да... Я вижу... Ну... Это... Здравствуйте...       — Добрый день.              Молчание.              — А мы...       — Я читаю дело.       — Вы не читали его заранее?..       — Нет.       — Почему?!       — Мне было не до этого, — она перелистнула страницу.              «Вот это отношение к работе!», — фыркнул про себя Алнар.              — Я только вчера из лазарета вышла.              А...              — Хорошо, извините, больше не мешаю...              Алнар вытянул ноги и стал оглядываться. Ну, это было тухлым делом: допросная была абсолютно неинтересным местом. На стене висело зеркало, в углу стоял горшок с землёй, но без растений (видимо, скусились от унылости), окна были плотно занавешены. Алнар тоскливо подумал о том, как же давно он не видел улицу.              Вдруг, женщина хлопнула папкой.              — Гражданин Амана?              Алнара передёрнуло.              — Алнар, — поправил он.              Она захлопала глазами.              — Подожди, то есть, имя у тебя Амана, а фамилия – Алнар?       — Наоборот.       — Так. Постой. Я пытаюсь тебя по фамилии назвать. То есть, ты – гражданин Амана?       — Алнар. Просто Алнар.       — Почему?              Алнар глубоко вдохнул.              — Исходя из культурных различий между странами, базируясь на традициях моих земель, своём социально-иерархическом положении и отсутствия всякого присутствия гражданства, паспорта и или других документов, подтверждающих мою личность, попрошу называть меня по имени. Алнар.              Женщина уставилась на него, подняв одну бровь.              — Ты сам-то понял, что сейчас сказал?..       — ...Не особо... Ну, мне читали статью, и это всё, что я запомнил.              Она вздохнула.              — Цитировал ты её всё равно неправильно.       — Да пфу...       — Значит, просто Алнар?       — Просто Алнар.       — Замечательно.              Алнару вдруг стало неловко. Очень. Ну, вот, нервы сказались, и он сказал какую-то чушь! Пфу, да что ж это такое...              — Ты знаешь свои права и обязанности?       — Да.       — Мне стоит их повторить?       — Нет...              Она выдохнула с облегчением.              — А Вы свои права и обязанности знаете?       — Да. Да... Да что ж такое! — она хлопнула себя по лбу. — Извините, спасибо что напомнили.       — Не за что, — Алнар не понял, что он там напомнил, но сделал серьёзный вид, будто бы сказал это запланировано, а не от нервов.       — Мико Мария Анабель Буракасута, майор верховной гвардии Дастонской Империи, княгиня Нигрумстельская и советница Императрицы.              Алнар посмотрел на неё ошалевшим взглядом.              — Вы каждый раз так здороваетесь?!       — К сожалению. И так, приступим к делу.              Она облокотилась на стол.              — Гражд... Извините. Не гражданин Алнар, Вы знаете, почему Вы находитесь здесь?              Всё серьёзно. Даже на «Вы» теперь обращается.              — Да. Из-за незаконного пересечения границы и попытки браконьерства.       — Вот о втором бы я хотела поговорить поподробнее. Если первое, ну, простительно, то вот второе...              Алнар напрягся. Это каким таким местом незаконное пересечение стало простительным?! Или попытка браконьерства местное законодательство рассматривает как что-то похуже? Тогда он точно влип!              Майор Буракасута раскрыла папку и изящно ткнула на какую-то картинку внутри неё.              — Вот. Ваших рук дело?       — Моих.       — И Вы утверждаете что... Цитирую: «на первой я просто не закрыл печать, на второй написана не очень приличная считалочка». Это правда?       — Да.              Майор посмотрела на него, склонив голову к плечу.              — Почему?       — Эээ... Почему я это сделал? — переспросил Алнар и, как только женщина кивнула, сбивчиво добавил: — Я не знал, на кого мы охотимся, когда понял, что на разумных, решил, что не хочу брать грех на душу и... Вот...       — Вы говорили, что в планы Вас посвятили за день до происшествия, разве не так?       — Так, — кивнул Алнар. — Но... Как бы сказать... Мне сказали, что мы едем на охоту. Я искренне подумал, что на какую-то загорную дичь, ну, медведей там или оленей... Или кто тут ещё водится?.. Мне даже на месте не сказали, что мы сугробиков ловим, я это случайно подслушал!              Майор сверлила его очень некомфортным взглядом. Алнар нервно сглотнул и продолжил:              — И вот тогда я разозлился! Сначала мне этот урод жизнь обломал (буквально!), а теперь ещё кому-то невинному собрался! Я видел один раз сугробика, малюсенького такого, жил как украшение у какого-то знатного знатя. В пустыне! Снежное существо! В пустыне! — горько сказал Алнар. — Я понадеялся, что Пламя Великосильное будет ко мне благосклонно, и что я потом как-нибудь выкручусь, мол... Не знаю, место холодное, огненная магия не работает!       — Это же чушь.       — Саид мало в этом смыслит, — вздохнул Алнар. — На этом моя история браконьерства, ну, того...              Майор кивнула.              — То есть, это было не Ваше желание?       — Это был приказ, которого я не мог ослушаться. Я... Я не в том положении, понимаете?.. Мне нельзя противиться напрямую.       — Почему? Вы находились в услужении гражданина эл'Башир не по своей воле?              Алнар кивнул и вкратце рассказал про sami'survili, и где про это можно прочесть. Майор на протяжении всего разговора понимающе кивала и, как только Алнар закончил, спросила:              — И ещё такой момент, ты упомянул, что после смерти своего хозяина ты должен совершить ритуальное самоубийство. Это так?       — А?.. Да-а, — протянул Алнар, отводя взгляд. — Ну, знаете, традиции, все дел...       — Лжёшь.              Алнара как холодной водой окатили. Он испуганно уставился на майора. Её лицо выглядело неестественно нечитаемым, настолько, что у Алнара по спине пронёсся табун испуганных мурашек.              — Ну, как бы правильнее сказать...       — Ну, легко. Ты лжёшь, — отрезала майор. — Я чувствую, когда мне говорят неправду.       — Это не касается дела.       — Касается. Тебе тюремный врач поставил проблемы с башкой, ты умудрился чуть не угрохать себя через час после того, как очнулся в камере. Никто не пытается наложить на себя руки просто так.              Она хрустнула шеей, да так, что Алнар испуганно стукнул хвостом.       И снова на «ты»... Видимо, сильно злится. Ох, Иней же говорил, что она не любит ложь... Но вот такой реакции Алнар не ожидал. Тем более он не врал, а просто недоговаривал!              — Зачем тебе вдруг понадобилось увидеть его труп? Ты был свидетелем того, как он погиб.       — А вдруг нет?       — Горло льдом насквозь. После такого не выживают.              Алнар поёжился. И правда, вещь не из приятных, даже если просто наблюдаешь за этим... Даже майор потёрла свою шею!              — Не знаю, может у вас тут какие-то мудрёные дастонские штучки, — огрызнулся Алнар.              Майор наклонилась через стол к нему. Алнар попытался отодвинуться, но вышло неудачно.              — Алнар. Зачем тебе видеть труп?              Он посмотрел ей в глаза и ему будто бы пережали горло. Пламя Великосильное, что это за дрянь?!              — Мне не нужно смотреть на труп, — через силу сказал Алнар.       — Что же в таком случае?       — У вас просто... совести нет... — слова будто бы сами вырывало наружу, причём будто бы буквально, оставляя после себя раны в нутре. — Вы трупы перед похоронами потрошите, а в потрошильной мне бы могло перепасть что-нибудь острое.              Она продолжила сверлить его взглядом.              — Ты хотел сбежать?       — Зарезаться.              Она моргнула и Алнара будто бы отпустило. Шарар зажмурился, почувствовав жуткую сухость в глазах. Ему показалось, что он не моргал на протяжении этого разговора.              — Зачем?              Это было сказано уже более мягко. Алнар открыл один глаз: майор выглядела не так... жутко, как до этого.              — Потому что я в беде, — столкнувшись с непонимающим взглядом, он добавил: — Мой хозяин погиб, нового хозяина нет, я не дома, обратиться некуда... Вот... Вот Вы бы как на моём месте поступили?       — Ограбила бы кого-нибудь.              Алнар закатил глаза.              — А во мне взыграла законопослушность. Пока я не найду нового хозяина, что ещё терпимо, и пока я не найду кого-нибудь из нашей церкви, что уже не очень терпимо, я в опасности. Бесхозных однорогих... того.              Майор нахмурилась.              — То есть, тебя убьют, если поймают?       — Да. То, что Саид умер, скорее всего, уже стало народным достоянием, и за мою голову объявили награду. Его отсутствие быстро заметят, он не бездомный, а я тут сколько уже сижу? Да даже если слух не дойдёт, то всё равно пошлют меня искать, все же знают, что я ушёл с ним!       — Ага...              Она грустно поджала губы.              — Алнар, я вижу, что ты парень неплохой.       — Ну, не то что бы, — ответил Алнар, прекрасно помня, к чему обычно вели такие фразы на допросах. Ни к чему хорошему.       — Но ты не из отпетых бандитов, — хмыкнула майор. — В любом случае, ты заслуживаешь шанс на новую жизнь.       — Например, солидную жизнь шахтёра?.. — спросил Алнар. — Нет, я согласен, что угодно лучше, чем виселица. И подальше от грани...       — У тебя состава преступления не хватает на каторгу.              Алнар слегка нахмурился.              — Я не очень-то законно нарушил границу. Сухим из воды тут не вылезешь.       — Вот именно, и половина следователей по твоему делу думают так же. Поэтому давай сделаем так, чтобы ты, не гражданин с взыгравшей законопослушностью, совесть угомонил, а мои коллеги прикусили язык. Я хочу предложить сделку.              Она поднялась, подошла к нему и стала искать что-то в своих карманах. Алнар заинтересовано поднял уши.              — Забрала из твоих вещдоков. Что это?              Изящно запрыгнув на край стола, Мико развернула в ладони запасной согреватель Алнара. Тот удивлённо распахнул глаза. И какое это дело имеет к... его делу? Алнар фыркнул про себя: звучало не очень.              — Это – согреватель.       — Любопытнейшая штука.              Мико кивнула и нацепила его себе на шею. Алнар дёрнулся.              — Не надо, оно ж магическое! Отравитесь...       — Мне ничего не будет, — она посмотрела на свои руки. — И не поспоришь, согреватель. Тепло.       — Ну да, — со знанием дела кивнул Алнар. — Вообще, он... Ох, как бы объяснить... Короче, с ним в любую температуру хорошо, и питается он от моей магии и окружающего холода.       — Холода? Это же согреватель.       — Ну, изначально да, но у нас очень жаркое лето, и не все шарары хорошо переносят подолгу шататься под солнцем. Потому и усовершенствовали его со временем.       — Вы же существа огня, теплолюбивые...       — Это да, но... М-м, я знаю, прозвучит глупо, но солнечное тепло и тепло огня – разные вещи, — сказал Алнар, хмуря брови. — Как бы объяснить... У нас говорят, что Солнце и огонь появились из двух разных искр. Солнце – из твёрдой и большой, а огонь – маленькой и неосязаемой. А душа шарара ближе к искре огня, чем к искре Солнца.              Мико посмотрела на него, подняв одну бровь.              — Иносказательно, но правдоподобно. Да, это разные типы магии. Я удивлена, что вы догадались до этого, если учесть, что ваши теоретические познания в этой сфере ограничены.              Алнар надулся и недовольно стукнул хвостом.              — Да, мы глупые и отсталые.       — Я не про это, — закатила глаза Мико. — Скорее, наоборот. В Хладогорье долгое время не делили магию солнца и магию огня. Ну, пока в университет не пришли наши. А вы догадались.       — Ну, так... Наверное, если мы владеем магией огня, то это очевидно?       — Возможно, — Мико склонила голову к плечу. — А до охлаждения как додумались?              Алнар угрюмо хмыкнул.              — Знаете, из чего у нас холодильники делают?              Мико поперхнулась.              — Только не говори мне, что там сугробик!       — Не скажу. Нету там ничего такого. Ядра сугробиков – дорогое развлечение, а такие вещи входят в список того, что могут получить военные на службу. Есть у нас парень один, не местный, кунгур. В конторе по контролю магических приблуд работает. Ну, так он магию в одном толчёном ядре измерил, что-то там высчитал, и придумал печати, которые с холодом взаимодействуют.       — И что, только он их делает?       — Нет, конечно. Тут хочешь или не хочешь, военные попросят поделиться. Вежливо.       — Справедливо.       — Правда, там секрета почти что нет. Несколько знаков «не» кое-где, и линия нейтрализирующая излишки холодной магии, чтобы не отравиться. А то я... Кхм.              Мико сочувствующе кивнула.              — То есть используется, м-м, удобный тебе порог?       — Да.       — А сам ты такие печати делать умеешь?              Алнар хмыкнул.              — Ну да. Я часто уходил далеко вместе с отрядом, а уметь чинить эти штуки кому-то хотя бы одному надо.              Мико кивнула.              — Я видела ещё, что на твоей куртке было нарисовано что-то...       — Это печать, просто попроще. Чтобы одежда лучше грела.       — А зачем она, если у тебя есть согреватель? Да и не один, а сразу два.       — Я боялся, что тут может что-то пойти не так, — пожал плечами Алнар. — Вдруг лента на согревателе лопнет, или бронза треснет. А я замерзаю быстро, тут только чёрточку начертателем надо нарисовать, и сразу тепло. В бою это сделать проще, чем надень эту штуку на шею.       — А сразу ты не дорисовал, чтобы свои силы на эту печать не тратить? Она ведь тоже от твоей магии питается?       — Именно так. А начертатель у меня всегда с собой.              Мико удовлетворённо кивнула.              — Вижу, ты смышлёный. Если бы я тебе, предположим, сказала, что есть у меня одна работёнка, где нужна работа с печатями, ещё и температурными...       — А мне заплатят?              Мико рассмеялась.              — Это будет твоим искуплением за плохое поведение. Так что нет.              Алнар уныло опустил уши.              — Но выдадут пособие.       — А вот это уже другой разговор. Если бы такая предположительная ситуация предположилась, то я бы согласился.              Мико просияла.              — По рукам! — она протянула ему руку.       — Я в наручниках.       — Прошу прощения. Тогда я пойду дам парочку распоряжений, а ты иди в главный зал, скажи, что я отпустила.              Она соскочила со стола и вылетела из допросной.              Алнар застыл, уставившись в одну точку. Это было странно, с чего бы ей предлагать ему такую работу.              Но вдруг до него дошла ещё более смущающая мысль.              — Подождите... Люди?! Кто-нибудь? Выпустите меня, пожалуйста!